Когда кончишь ты, грабитель, дело свое – ограбят тебя, когда устанешь изменять – изменят тебе». (Исаия 33:1)

Л.Матюхин

Сумасшедшая неделя 

СКОЛЬКО РАЗ НУЖНО ОТМЕРИТЬ, ЧТОБЫ ОДИН РАЗ ОТРЕЗАТЬ
(вместо пролога)

Было около восьми часов вечера. В лучах весеннего солнца, широко расставив ноги и упершись руками в стену, стоял Денис Даров – следователь по особо важным делам в недалеком прошлом, а в настоящем – советник по вопросам безопасности одного из крупнейших российских банков.  В спину Дарова упирался пистолет, который держал в руках крепыш лет двадцати с небольшим в полувоенной форме и в высоких шнурованных ботинках. Еще несколько минут тому назад крепыш этот сидел метрах в трех позади Дениса  на перевернутом деревянном ящике из-под какого-то сантехнического оборудования, однако ему показалось, что Даров слегка придвинулся к стене, и теперь охранник подошел к пленнику с твердым намерением восстановить «статус-кво».  
Шея Дениса затекала от неудобной позы. Правую, оцарапанную при неосторожном движении щеку неприятно покалывали неровности свежеоштукатуренной стены. Да и поднятые вверх руки уже начинали уставать, а покоящиеся на поверхности стены  ладони от нервного и физического напряжения покрылись противным липким потом. Но поскольку под  лопатку чувствительно упирался ствол пистолета, изменить позу не представлялось возможным.
– Чего глазом косишь, морда? – на мгновение отводя пистолет, а затем вновь с силой упираясь его стволом в спину Дарова, полюбопытствовал стоявший за ним парень. – Не нравится, падла?  
– Да ты что! Я, можно сказать, от этого просто кайф ловлю. 
– А вот пулю поймать не желаешь? Нет? … Тогда стой спокойно, – не дожидаясь ответа на свой явно риторический вопрос, посоветовал охранник.
– А я, по-твоему,  что делаю?  На велосипеде катаюсь или, может, провожу бой с тенью?  – отдавая отчет в полной своей беспомощности, не мог, тем не менее, сдержаться Денис. 
– Если по-моему, так тебе просто не терпится попасть на тот свет. Но можешь успокоиться – ждать тебе, судя по всему, осталось недолго, – парень коротко хохотнул, довольный своим остроумием. – А то, смотрю, ты еще не врубился, что лучше помолчать, пока чего плохого не вышло…
– А дышать-то, скажи, еще можно?
– Это, пожалуйста. Дыши, вахлачек, пока дышится, – милостиво разрешил охранник и добавил, – Полной грудью дыши. А то, судя по твоей настырности, скоро ты лишишься этого удовольствия. 
– Ну, спасибо.
– Ну, пожалуйста.
Несколько секунд оба помолчали.
– Слушай, может, я встану поближе к стене? – все также опираясь о стену скулой и руками, поинтересовался Денис. – Сил уже нет стоять дальше в наклон. 
– Ничего, перебьешься, – лениво процедил парень, однако ослабил нажим ствола пистолета в спину пленника. Теперь он лишь слегка касался им левой лопатки пленника. – И замолкни. Надоел. А будешь дергаться – пришью. 
Судя по всему, парню изрядно наскучили это бессмысленное дежурство на заднем дворе коттеджа, а потому он не без удовольствия разгонял скуку ожидания пикировкой с беспокойным пленником. А что ему еще оставалось делать? Другие там серьезными делами занимаются, а ему стоять тут с этим… Крепыш задумался – вернуться ли снова на ящик, или же поиздеваться еще над строптивым молодым мужиком, жизнь которого действительно находилась теперь в его руках. Пожалуй, можно было и постоять. Сидеть было скучно, а общение с пленником обещало хоть какое-то разнообразие. Вот только – курить страшно хотелось. И неудивительно – не курил он уже более часа. Немного поразмыслив, охранник решил не лишать себя этого удовольствия. 
Краем глаза Денис мог видеть, как стоявший за его спиной парень слегка склонил голову, после чего послышались характерные шлепки ладонью по карманам – по всей видимости, охранник проверял, в каком  из них у него на сей раз лежат сигареты.  
Оказалось, что сигареты были, как обычно, в левом кармане,  поэтому вытащить из начатой пачки одну, не опуская пистолета, не составляло никакого труда. И вот уже сигарета зажата в уголке рта. Несколько хуже обстояли дела с зажигалкой – чтобы прикурить, было необходимо поднести огонь к кончику сигареты, что, конечно же, означало некоторое рассеивание внимания. Поэтому, чтобы не рисковать, парень счел необходимым вновь с силой упереть ствол пистолета в спину пленника, после чего слегка скосил глаза, поднес зажигалку к кончику сигареты и с силой втянул в себя воздух. И тут случилось нечто для него неожиданное – пистолет внезапно как бы провалился куда-то в пустоту, пальцы охранника инстинктивно сжались, и прозвучал щелчок выстрела. Отрикошетившая от стены пуля ушла влево вниз в песок дорожки. Практически одновременно с выстрелом на правую скулу и ухо потерявшего на мгновение равновесие парня обрушился сильнейший удар, швырнувший его головой на стену. Последнее, что запомнил охранник, прежде чем провалиться в черноту беспамятства, был огонек странным образом взлетающей, как ему показалось, куда-то ввысь сигареты. В мгновение ока этот огонек разросся до колоссальных размеров и превратился  в красное зарево, на смену которому пришли темнота и абсолютная тишина. 
Подняв с земли пистолет, Денис на всякий случай еще раз приложил им по голове неподвижно лежавшего у его ног парня, после чего быстро огляделся. Позади него располагался небольшой захламленный строительным мусором двор, в дальнем углу которого были свалены заляпанные краской и штукатуркой старые доски.  «Остатки лесов, –  сообразил Денис. – Видимо, не успели пока вывезти после строительства». В пользу этого предположения свидетельствовала и небольшая куча затвердевшего бетона рядом с валяющейся здесь на боку бетономешалкой.  Бросалось в глаза, что заброшенность задней части двора откровенно контрастировала с парадной ухоженностью участка перед домом – Денис обратил на это внимание, когда его еще только привели  на территорию коттеджа номер восемнадцать. Очевидно, виной всему являлся высокий бетонный забор, надежно скрывавший задний двор от посторонних глаз. Наверное, владельцев коттеджа и строителей это успокаивало, поскольку они не особенно спешили благоустраивать тыльную часть своего участка, оставляя эту задачу на потом. 
Было тихо. Если не считать негромкого рокота двигателя работавшего где-то неподалеку мощного экскаватора или бульдозера, ничего более не было слышно. 
Внезапно за ворот Денису упала холодная капля. Даров вскинул голову – оснований для беспокойства не было: вода капала из вывешенного под окном второго этажа кондиционера. Точно такие же металлические коробки кондиционеров виднелись еще под двумя окнами. При этом все окна второго, как, впрочем, и первого этажа, оставались закрытыми. Таким образом, никто не мог наблюдать за происходящим внизу в непосредственной близости от стены здания. Пользуясь этим, Денис склонился над парнем и бегло прошелся по его карманам, однако не обнаружил в них ничего достойного внимания – ни водительского удостоверения, ни других документов.  Таким образом, у него не было никаких зацепок, способных прояснить, кем были и кого представляли люди, захватившие их с Виктором. И что, собственно, им было от них нужно? Хотя – почему от них? Не от них. От Виктора. Не вызывало сомнений, что этим людям был нужен именно Виктор Сызрин, а его, Дениса Дарова, прихватили, что называется, «за компанию». Скорее всего, не прояви он излишней любознательности и строптивости, его оставили бы в покое. Но он в неподходящий момент оказался в неподходящем месте, благодаря чему и был водворен вслед за Виктором на территорию этого еще не до конца благоустроенного коттеджа.  
С Сызриным в свое время их познакомила и почти что сдружила работа. И хотя служили они «по разным ведомствам», им неоднократно приходилось решать общие задачи. 
Уже тогда начальство выделяло энергичного и общительного  Виктора. Молодой симпатичный офицер умел произвести впечатление на нужных людей. Следовало отдать ему должное – он отличался инициативностью, а также подчеркнутой исполнительностью вкупе с необходимой требовательностью к подчиненным.  К тому же обладал редким даром распознавать среди своих знакомых людей перспективных и стремился поддерживать с ними самые тесные отношения. Это, а также умение понравиться как непосредственному начальству, так и вообще людям влиятельным и знаковым, сыграло, вне всякого сомнения, большую роль в его стремительной карьере. Несмотря на блестящие перспективы,  Сызрин вскоре демобилизовался и начал работу в руководстве вновь созданного охранного агентства. Дела агентства складывались самым наилучшим образом, однако Виктор проработал там не более полутора лет и уволился, чтобы приступить затем в качестве заместителя директора к работе в неком российско-германском предприятии. Но и эта работа оказалась лишь одной из ступенек в его стремительном восхождении по служебной лестнице. Уже менее чем через год Сызрин ушел из своего СП и стал помощником одного из самых популярных членов Госдумы. Сей яркий господин не стремился к образованию собственной партии, не провоцировал громких скандалов, но, тем не менее, умудрялся постоянно оставаться на виду и на слуху, благодаря чему для многих из власть имущих была очень важна его поддержка. Таким образом, этот господин снискал себе славу человека не только принципиального, но и весьма влиятельного. Ко всему прочему, он оказался человеком предусмотрительным и дальновидным, поскольку после окончания срока своего второго депутатства переместился с депутатской скамьи на завидную должность в аппарате правительства. Его помощник – Виктор Сызрин –  последовал за ним.
К этому времени Денис фактически потерял Виктора из виду. У каждого была своя работа, которая практически не оставляла свободного времени для общения. Лишь иногда, в основном перед праздниками, они созванивались, чтобы обменяться поздравлениями и добрыми пожеланиями. Да как-то однажды случайно «пересеклись» на приеме. Тогда из короткой  беседы Даров сделал вывод, что его приятель вполне доволен своей жизнью. «Жалею только, что не знаю языков, – посетовал Сызрин. – Понимаешь, часто приходится катать за бугор. И всегда с переводчиками. А это не всегда удобно…»
Когда Денису пришлось расстаться со своей работой и он, бывший «важняк», превратился в обычного безработного, в его квартире как-то вечером раздался звонок – пребывавший несколько навеселе Сызрин  интересовался, как у приятеля идут дела. Узнав, что Дарову инкриминировали неправомерное использование оружия, и что в результате  он остался без работы, Сызрин посоветовал «плюнуть и растереть». Затем, подумав немного, заявил, что все складывается как нельзя лучше, и почти сразу попрощался, пообещав позвонить на следующий день.  На следующий день он не позвонил, однако через пару дней вечером собственной персоной заявился к Денису домой с бутылкой коньяка и с предложением устроить Дарова на работу в банк, где он, оказывается, к этому времени уже работал исполнительным директором. В создавшейся тогда ситуации это предложение было как нельзя более кстати. Денис хорошо понимал это, а потому, выслушав подробный рассказ приятеля о банке в общем, и о предлагаемой ему работе в частности, дал свое принципиальное согласие. И, судя по всему – не зря. Во всяком случае, переход на новую работу обеспечил ему более спокойную жизнь при несопоставимо большей, чем прежде, зарплате. Даров мог только радоваться переменам. И он радовался. Во всяком случае – до недавнего времени. Его даже не особенно огорчала эта командировка в Примаверск.
Но в нашей жизни, как известно, за все приходится платить. Так что не исключалось, что час его, Дарова, расплаты теперь приближался. Хотя, с другой стороны, – Виктора-то увели в здание, а его оставили на заднем дворе, где никто посторонний со стороны не мог увидеть происходящее за бетонным забором. Скорее всего, предполагалось, что его судьба будет определяться судьбой Сызрина, которая теперь решалась где-то внутри этого двухэтажного строения. 
Выпрямившись, Даров достал из кармана платок и приложил его к оцарапанной щеке – на платке  осталось небольшое красное пятнышко. Поплевав на платок, он осторожно протер царапину, спрятал платок, затем скрутил со ствола пистолета глушитель и бросил его на землю рядом с продолжавшим лежать без сознания парнем, а ставшее сразу более коротким и удобным оружие сунул сзади за брючный ремень. Переложив к себе в карман конфискованный у охранника нож с выкидным лезвием, Денис запихнул крепышу в рот свой носовой платок, после чего отстегнул от пояса охранника наручники и сковал ему руки за спиной. Наверное, было бы лучше оттащить охранника подальше от стены – куда-нибудь за бетономешалку или в дальний угол двора к куче досок, но это было сопряжено с риском быть уведенным из окна. Поэтому Даров предпочел оставить парня там, где тот лежал, а сам  направился к углу здания. Приблизившись к нему, он на всякий случай вначале присел на корточки и только потом осторожно выглянул из-за угла. Увиденное заставило его резко отпрянуть. Дарову показалось, что метрах в двух от угла кто-то стоял. Однако полной уверенности в том, что он увидел именно человека, у Дениса все-таки не было. Беглый взгляд из-за угла зафиксировал в памяти нечто странное, что вполне могло быть обернутыми тканью и прислоненными к стене досками, мешком  с инструментом или даже вывешенной за окно одеждой. Но больше всего увиденный объект напоминал гигантскую летучую мышь, которая устроилась на спячку, зацепившись за что-то ногами и повиснув вниз головой. Поскольку в природе летучие мыши подобных размеров точно не существует, Денис подождал некоторое время и, не услышав никаких подозрительных шумов, вновь осторожно заглянул за угол. Странный предмет находился все там же – метрах в двух с половиной от него. Теперь Денис видел, что это был человек, и человек этот действительно пребывал в крайне странном положении – его голова располагалась приблизительно сантиметрах в двадцати над поверхностью асфальта, в то время как ноги находились где-то вверху. Можно было подумать, что человек занимается зарядкой и стоит, перевернувшись, на голове или руках. Можно было бы… Если бы не пустой просвет между головой и асфальтом идущей вдоль стены дома дорожки. В левитацию Даров никогда не верил. Поэтому, приглядевшись, он понял, что человека просто привязали за ноги и повесили за окно, как зимой вешают авоську со скоропортящимися продуктами. Но на улице стояло теплое лето, и человека вывесили под окном высокого первого этажа явно не для того, чтобы он лучше сохранился… Это следовало хотя бы из того, что за ноги подвесили никого иного, как Виктора Сызрина. И, дабы тот не высказывал своего отношения к этой процедуре, рот Виктору предварительно заклеили скотчем, обернув его вокруг затылка и нижней части лица. От его стянутых в лодыжках ног через подоконник в комнату тянулся довольно тонкий девственно белый шнур. Еще один длинный конец шнура свисал от лодыжек вниз и образовывал на дорожке под головой висящего нечто вроде небольшой горки. По всей видимости, владельцы нового шнура были людьми экономными и осмотрительными. Они не стали портить шнур, отрезая не пригодившийся в данный момент излишек, а просто бросили его конец на асфальт, чтобы в дальнейшем вновь иметь в своем распоряжении хороший моток бечевы. Продолжавшему оставаться на корточках Денису почему-то подумалось, что если висящего вниз головой  человека уместно было сравнить со сталактитом, то коническая кучка шнура под ним в этом случае больше всего напоминала сталагмит. 
Убедившись, что поблизости никого более не видно, Даров выпрямился и осторожно вышел из-за угла. Теперь он находился в проходе между бетонным забором и стеной дома. Забор простирался довольно далеко вперед, благодаря чему дальше, как помнил Даров, перед зданием оставалось обширное пространство со свежезасеянным газоном, асфальтированным подъездом к дому и небольшой автомобильной стоянкой. С угла, где стоял Денис, открывался вид на часть участка перед коттеджем, на шоссе за низкой металлической решеткой и на проходящую далее вдоль шоссе лесозащитную полосу. Ни голосов, ни звука шагов слышно не было.
Даров приблизился к висящему под окном Сызрину. По цвету лицо Виктора больше всего напоминало очищенную столовую свеклу. И хотя его глаза были открыты, он едва ли видел что-либо. Его разорванная на левом плече рубашка была в нескольких местах испачкана кровью.  Короче, картину он собою являл явно не для слабонервных.  Однако отрадным было уже то, что Сызрин оставался живым. Во всяком случае, Денис слышал его тяжелое дыхание. И то хорошо. Хорошо, что Виктор нашелся. Отпадала необходимость в его поисках. Теперь не придется гадать, как попасть в это здание и что нужно делать для освобождения начальствующего приятеля. Остается лишь осторожно снять Виктора с удерживающей его веревки, как снимают с ветки переспевший плод. При этом отрезать бечеву на лодыжках висящего на ней Сызрина было секундным делом. Вот только – прежде чем освобождать Виктора,  следовало чем-то нагрузить шнур, на котором он висел. Если ведущая в помещение бечева ослабнет, это сразу же насторожит находящихся в комнате людей! 
Не долго думая, Денис вернулся к лежащему в нескольких метрах позади него охраннику и, подхватив его под мышки, потащил тяжелое обмякшее тело за угол. Здесь он бросил парня рядом с валявшимся на асфальте под головой Виктора концом бечевки, после чего обмотал его этим концом вокруг пояса. Встав на цыпочки, чтобы отрезать шнур несколько ниже узла на лодыжках Виктора, Денис прислушался к доносившимся из-за открытого окна голосам. Кажется, никаких оснований для беспокойства пока не было. Во всяком случае, мужчины в комнате – судя по голосам, их было, по крайней мере, трое – оживленно обсуждали ход состоявшегося накануне международного футбольного матча. По всему чувствовалось, что выполняемая ими работа не являлась для них чем-то экстраординарным. Они делали свое дело и в перерывах могли спокойно поговорить на интересующие их темы…
Снова нагнувшись над охранником, Денис поднял его и, придерживая плечом,  прислонил к стене. Обмякшее тело никак не хотело оставаться в вертикальном положении. Пришлось буквально взваливать парня себе на плечо. Затем Даров  закрепил обернутую вокруг пояса охранника бечеву выше узла на лодыжках Виктора и отпустил парня. Перехваченное у пояса веревкой тело повисло двускатной крышей перед висящим вниз головой Виктором. Одна рука и обе ноги охранника касались при этом асфальта дорожки. Теперь, наконец, можно было и снять со шнура Сызрина. Придерживая Виктора левой рукой за талию, правой Денис разрезал ножом охранника петлю на его ногах, после чего осторожно опустил приятеля на голову. Затем он положил Виктора на асфальт, немного оттащил его в сторону от нависавшего над ним охранника и только потом заглянул ему в глаза. Несомненно, Виктор был в сознании. Он, не отрываясь, смотрел в глаза друга, как бы подгоняя его взглядом – «Ну, давай же! Быстрее! Чего ты ждешь?».
И верно, медлить едва ли имело смысл. Вначале Денис освободил скрепленные за спиной скотчем руки друга, и только потом  размотал липкую ленту, закрывавшую его рот. Хотя процедура эта наверняка была болезненной – волосы на затылке прилипли к скотчу, Виктор не издал ни звука. Несмотря на то, что теперь он был свободен, Сызрин продолжал лежать на спине. Взяв его за руку, Денис помог приятелю сесть и прислонил его спиной к стене. 
– Идти сможешь? – шепотом поинтересовался он, склонившись к уху Виктора. Тот только молча кивнул головой и стал неуклюже подниматься.
 Даров подал приятелю руку. Тот с видимым трудом встал, после чего слегка раскинул руки и прислонился к стене. Денис вновь склонился к его уху – «дуй за мной» и  кивком указал в сторону заднего двора. Виктор помотал головой как вылезший из воды пес и, оттолкнувшись от стены, сделал несколько неуверенных шагов, после чего вновь прислонился к стене и закрыл глаза.
– Держись за  меня, – предложил Денис.
– Подожди, – покачал головой Сызрин. – Я сейчас. Голова кружится. Иди. – Он  открыл глаза, вновь оттолкнулся от стены и уже достаточно уверенным шагом последовал за Денисом. 
Когда они оказались за ближайшим углом на заднем дворе, Даров поинтересовался шепотом:
– Сколько их там?
– Много, – коротко ответил Сызрин. – Давай уносить ноги, пока меня не хватились.
– А может… – начал было Денис.
– Я сказал – уходим, – прервал его Виктор  и, кивая в сторону сваленных в дальнем углу досок, скомандовал: – Давай, быстрее. Если повезет, уйдем незамеченными. 
Не дожидаясь согласия приятеля, он пригнулся и неожиданно быстро для человека, провисевшего неизвестно сколько времени вниз головой, пробежал под окнами до следующего угла дома. Здесь Сызрин остановился, дабы убедиться, что Денис следует за ним, а затем, как перед прыжком в воду, набрал полную грудь воздуха и бросился к сваленным в углу двора доскам. Денис побежал следом.
Им везло. Видимо, обосновавшиеся в этом недостроенном коттедже люди были абсолютно уверены, что ситуация полностью контролируется ими, и что ничто не может изменить запланированного ими хода событий. Результатом этой беспечности явилось то, что Денис с Виктором не только незамеченными пересекли двор и взобрались на доски, но и   беспрепятственно перебрались через забор, отделявший этот участок от  соседнего. Здесь строительство только разворачивалось, и у забора были сложны бетонные плиты, на которые и перебрались Денис с Виктором. Сверху открывался вид на огороженную забором с трех сторон строительную площадку с незавершенным фундаментом практически по центру. С открытой стороны участка недалеко от бетонных плит у забора стояла большая выкрашенная в ядовито-зеленый цвет бытовка. Перед ней за столиком двое мужчин за бутылкой коротали время на свежем воздухе. Они были настолько увлечены беседой, что не замечали появления незваных гостей. 
В обычных условиях спуститься с плит на землю не составляло бы никакого труда. Однако координация движений у Виктора оставалась, видимо, пока несколько нарушенной и, ставя ногу на очередную доску, которыми были проложены плиты, он в какой-то момент оступился и упал на траву. Сидевшие за столиком как по команде повернули головы в сторону  неожиданного шума.
– Эй, вы куда это направляетесь?  – вскакивая из-за стола, поинтересовался мужик в возрасте пятидесяти пяти-шестидесяти лет. – Давайте назад! – не ожидая ответа, потребовал он. – Нечего тут шляться. 
– Да ты не бойся, приятель, – помогая подняться Сызрину, успокоил нервного мужика  Денис. – Плиты твои мы не унесем. И бытовку тоже. Нам надо просто пройти к дороге. Напрямую. Понял?
– Так и шли бы себе, – хмуро заметил мужик и на всякий случай убрал начатую бутылку под стол. – Напрямую. Чего ж по участкам-то  шастаете? 
– Да вот, хозяйки попросили нас уйти незаметно… – подмигивая,  пояснил Даров, – Там отец их нежданно-негаданно  домой заявился.
– Ага, хозяйки вас попросили. Как же... Чего ж это они его – мужик кивнул на Виктора – измордовали так, да еще и рубаху порвали?  
– Потому что молодые и темпераментные. Если хочешь, подробности мы тебе в другой раз расскажем. Лады? А пока подскажи лучше – где здесь ближайший выход на дорогу? – спокойно извлекая из-за пояса пистолет и перекладывая его в карман, попросил Денис. – На дорогу в город.
– Ладно. Чего там…– внезапно становясь покладистым, согласился мужик. – Чего не подсказать, когда хорошие люди просят? Обходите бытовку и шагаете себе налево вдоль забора прямо до переулка, а там снова налево. Так и выйдите к дороге. – Он помолчал немного, после чего на всякий случай добавил: – А мы вас вроде как и не видели.
– Ну, тогда счастливо оставаться.
– И вам тоже счастливо.
Следуя подсказанному мужиком пути, Денис с Виктором вскоре оказались на шоссе у автобусной остановки. Справа от них теперь находилась неширокая лесозащитная полоса, через которую можно было видеть поросшие сорняком поля. Слева шел ряд однотипных двухэтажных коттеджей, разграниченных низенькими металлическими решетками. После третьего по порядку коттеджа был виден оставленный строителями высокий бетонный забор. За ним-то и располагался злополучный коттедж, из которого они успешно бежали несколько минут тому назад. Следовательно, чтобы воспользоваться припаркованным Денисом у стекляшки бара «Москвичом», следовало пройти незамеченными мимо этого коттеджа. Конечно, можно было бы уехать в город и автобусом, но  неизвестно еще, с каким интервалом он тут ходил. 
– Пока будем ждать автобуса, нас тут наверняка возьмут, – резонно  предположил Сызрин. – Да и «голосовать» тут на виду…
– Точно. Это не вариант, – подтвердил Денис. – Нас хватятся с минуты на минуту. Так что нечего терять время.
 Действительно, выбор был небогат, а потому беглецы согласно свернули с дороги и быстрым шагом пошли вдоль нее по протоптанной среди деревьев тропинке. Не доходя метров ста до участка, на котором у  Сызрина состоялась столь неудачная встреча, и где до сих пор оставался его джип,  Денис с Виктором свернули с тропинки и последовали дальше вдоль поля под прикрытием неширокой лесозащитной полосы. Сквозь редкие деревья можно было видеть заключенный с боков в рамки бетонного забора парадный передний двор коттеджа номер восемнадцать со стоящим на нем джипом. Припаркованный ранее перед входом в дом микроавтобус теперь здесь отсутствовал. 
Если не считать какого-то человека, торс которого наполовину скрывался под капотом джипа, во дворе никого более не было. «Интересно, чем это мужик там занимается? – подумал Денис. – Снимает нужные ему детали или же устанавливает взрывное устройство?». Последнее представлялось более вероятным, однако Денис не собирался мешать занятиям неизвестного любителя чужих автомобилей. В сложившейся ситуации куда важнее было незаметно миновать этот участок, что им в конечном итоге и удалось. 
Лишь когда, уже добравшись до «Москвича», они разворачивались, Виктор воскликнул:
– Зашевелились, сволочи. Видишь?
– Да, – коротко подтвердил Денис, бросив в боковое окошко быстрый взгляд. Он также увидел двух выскочивших на тротуар и озиравшихся по сторонам мужчин. 
Выехав на противоположную сторону дороги, Даров остановил  машину на обочине под деревьями. Теперь он мог видеть интересующий его участок в зеркальце заднего вида. 
– Ты чего встал? – удивился Виктор. – Поехали. 
– Подожди. Кто они такие и что им было нужно от тебя?
– Кто такие? Откуда мне знать, кто? … Сволочи они. 
– Понятно. Так чего же они от тебя все-таки добивались? Или это у них просто хобби такое – умыкать банковских служащих и украшать ими коттеджи? Подвешивая этих самых служащих за ноги. Вроде того, как под Новый Год украшают елки и дома гирляндами и игрушками.  
– Деньги хотели, – после непродолжительной паузы ответил Виктор. – Чего, по-твоему, теперь все хотят?
– Не знаю.  Я, например, хочу, чтобы ты взял мобильник и, пока не поздно, позвонил в милицию. 
– Потом позвоним, – ответил Виктор.
– То есть как это – потом? – не понял Денис. – Да они же смотаются оттуда, как только поймут, что нас не найти.
– Они, так или иначе, успеют смотаться. Или ты полагаешь, местная милиция будет оперативнее московской?
– Я полагаю, что мы можем проследить за ними, если они надумают сейчас смотаться. 
На некоторое время в машине воцарилась тишина. 
– Поехали, – прервал затянувшуюся паузу Виктор. – Не нужно никакой милиции. Я с ними сам разберусь. 
– Так ты их знаешь?
– Догадываюсь, от кого они пожаловали. Поехали.
– Уверен? – посмотрел на приятеля Денис.
– Да. Уверен. В конце концов, пострадал только я, и  все это касается только меня.
– Не забывай, что я тоже провел под «пушкой» не самое приятное в моей жизни время...
– Ладно, День. Поехали, – вновь поторопил Виктор. – Я же сказал, что займусь этим сам. … Так надо. Понимаешь?
Даров только пожал плечами. В конце концов, Виктор был для него не только приятелем, но и начальником. К тому же, он располагал неизвестной ему, Денису, информацией, что позволяло ему принимать адекватные решения.
– И – спасибо тебе, – продолжил меж тем Сызрин. – Не зря я позвонил тебе. Как чувствовал, что нечто подобное может приключиться.
– Поехали, так поехали, – искоса посмотрев на приятеля, кивнул Денис, тронул машину с места и бросил взгляд на часы – было около девяти. Таким образом, прошло уже порядка двух часов с тех пор, как после телефонного звонка Сызрина он был вынужден отказаться от своих планов и приехать в этот загородный поселок.
*  *  *
Этим вечером Виктор позвонил ему в начале седьмого на мобильник и поинтересовался, чем он занимается. Узнав, что Денис направляется к себе в гостиницу, он после небольшой паузы попросил приятеля изменить планы. 
– Мне хотелось бы, чтобы ты к семи был в коттеджном поселке на Загородном шоссе. Знаешь, где это?
– Найду, если нужно,  – пообещал Даров. 
– Нужно. Видишь ли, у меня там намечается одна встреча. На участке номер восемнадцать. … Ты меня слушаешь?
– Да.
– Так вот, – продолжил Сызрин, – я думаю подъехать с небольшим опозданием. Минут в пять, десять. Ну а ты… Неплохо, если ты появишься там пораньше и, если увидишь что-нибудь настораживающее, подозрительное,  то дашь мне об этом знать. 
– Что, возможны неожиданности?
– Неожиданности? – переспросил Виктор. – Да нет, не думаю. Предложения о встречах, которые могут закончиться для меня печально, я, брат, не принимаю. Из принципиальных соображений. 
– А чего ж мне тогда туда ехать?
– Как тебе сказать? Сам знаешь, «береженого Бог бережет». Всегда чувствовать себя увереннее, зная, что тебя подстраховывают… В любом случае будет неплохо, если ты побудешь до окончания встречи где-нибудь неподалеку. Так, на всякий пожарный.
– Иными словами, меня там не должны видеть? 
– Естественно, не должны, – подтвердил Сызрин. – Ну… а в случае непредвиденных обстоятельств ты сообразишь, как тебе действовать. 
О какого рода непредвиденных обстоятельствах идет речь, и с кем именно он наметил вечером встречу, Виктор  не стал распространяться. Он лишь пояснил, как проще проехать к поселку на Загородном шоссе и как найти участок номер восемнадцать.
– Думаю, тебе не придется долго ждать окончания встречи, – заметил он, прежде чем завершить разговор. – А я надеюсь освободиться минут через пятнадцать-двадцать. Оттуда – сразу в гостиницу. Там мы с тобой потом и потолкуем. Но в любом случае я звякну тебе на мобильник, прежде чем уезжать из поселка.  
Денис был в поселке на Загородном шоссе уже через тридцать пять минут после разговора с приятелем. Коттеджный поселок располагался справа от дороги. Собственно, эту большую строительную площадку можно было назвать поселком лишь с известной натяжкой. Поселок только строился. Бóльшая часть участков пока еще представляла собой огороженные стандартными бетонными заборами площадки, на которых строительство только разворачивалось. И лишь в дальнем конце поселка вдоль дороги за невысокими декоративными решетками стояли однотипные двухэтажные коттеджи. Перед всеми зданиями здесь располагались просторные лужайки с пересекавшими их заасфальтированными подъездами к расположенным в домах гаражам и с разнокалиберной недавно посаженной растительностью. 
Медленно проехав вдоль домов по неширокой дороге, и обнаружив номера шестнадцать и двадцать, Денис понял, что восемнадцатым наверняка является расположенный между ними новенький, «с иголочки» коттедж. Нечетных номеров он здесь не заметил. По всей видимости, их предполагалась в дальнейшем присваивать участкам по другую сторону шоссе.
 В конце поселка Даров развернулся и поехал в обратном направлении. Немного не доезжая до интересующего его дома, он притормозил и остановился на обочине. Теперь он мог внимательно рассмотреть весь участок. Скорее всего, здание пока еще не было заселено. Об этом свидетельствовали лишенные штор окна, незавершенное, лишенное ворот низкое ограждение со стороны дороги, пока еще не разобранный строителями бетонный забор с трех сторон участка и чахлые всходы газонной травы на тщательно выровненной лужайке перед фасадом. На стоянке перед домом стоял микроавтобус с темными тонированными стеклами, однако людей нигде не было видно. Видимо, приехавшие в микроавтобусе владельцы участка были чем-то заняты внутри дома. Было ли во всем этом что-либо подозрительное? Едва ли. По крайней мере – коттедж настораживал не больше, чем остальные здания этого поселка. Да и весь участок рядом с коттеджем хорошо просматривался со стороны дороги, благодаря чему из изредка проезжавших по Загородному шоссе машин было видно все происходящее на его территории. 
Понаблюдав за домом еще минут пять Денис выехал на асфальт и поехал на стоянку у небольшого бара при въезде в поселок. Здесь он оставил машину, а сам, предварительно купив в киоске свежую газету, перешел на противоположную сторону дороги и по неширокой тропинке между деревьев  направился назад. Напротив дома восемнадцать он  нашел удобную для наблюдения позицию и принялся ждать. Не желая быть замеченным случайным наблюдателем со стороны дома, он постарался устроиться так, чтобы его невозможно было видеть с противоположной стороны дороги. В этом ему способствовала свежая зелень деревьев и растущих вдоль дороги кустов. 
Дожидаться Денису пришлось не долго. Не прошло и десяти минут, как со стороны города раздался звук приближающегося автомобиля. Денис мог наблюдать, как знакомый ему джип, на котором в Примаверске ездил Сызрин, притормозил напротив него перед  въездом на участок, постоял несколько секунд, а затем  повернул направо и медленно пополз по асфальту к коттеджу. Когда машина остановилась рядом с микроавтобусом, дверь коттеджа распахнулась, и из нее вышел мужчина лет тридцати пяти-сорока. Ожидая гостя, он остался стоять у входа.  
Сызрин заглушил мотор, открыл дверцу и сошел на асфальтовую дорожку. Встречавший его мужчина продолжал оставаться у дверей, и Виктор, не спеша, направился к нему. Они обменялись рукопожатиями, после чего скрылись в доме. Денис понял, что встреча началась и что вскоре – если не случится чего-нибудь непредвиденного – он сможет вернуться в город.  
Денис намеревался уже приняться за чтение газеты, как внезапно сзади еле слышно хрустнула ветка, и кто-то негромко свистнул. «Эй, чувачок!» – одновременно прозвучало где-то за спиной. 
Даров оглянулся – позади него стояли двое в камуфляже с автоматами, стволы которых были направлены ему в грудь. Один был повыше и лет на пять-шесть постарше другого. Тот, что помоложе, казался более крепким и накаченным.
–  Стой спокойно, – приказал высокий. – Что ты тут делаешь?
– Да ничего, – пожал плечами Денис. – Зашел в кусты облегчиться, да расхотелось что-то.
– И откуда ты тут такой бедный, что в кусты с газетой ходишь? 
– Из города. А в чем, собственно, дело? – решил продемонстрировать легкое недовольство Денис. – Я кому-то здесь мешаю?
– Ага. Мешаешь, – подтвердил высокий. – Из-за таких, как ты, тут скоро без противогаза не пройдешь. 
–  Так я же ничего не…
–  Это ты начальству объяснишь. Давай, иди на дорогу.
– Ладно, мужики, я готов заплатить штраф, хотя ничего такого и не сделал, – пытаясь выиграть время, предложил Даров. Он уже понял, что люди в полувоенной форме представляют тут явно не экологическую полицию.
– Двигай на дорогу, тебе сказано, – подключился второй парень. – Посмотрим твои документы, а там и решим, что с тобой делать.
Делать было нечего, и Денис послушно направился к дороге. Меньше всего ему теперь хотелось, чтобы у него обнаружили лежащее в портмоне удостоверение сотрудника охранного агентства. Он уповал лишь на то, что парни не рискнут выйти с оружием на дорогу. Но они вышли и, все так же держа наизготовку автоматы, предложили Дарову идти дальше – через дорогу на территорию расположенного напротив участка. Денису подумалось, что все мы, россияне, настолько привыкли к виду людей в форме и с оружием, что нимало не удивляемся, где бы их ни встретили. А из этого следовало, что было элементарно глупо уповать на чье-либо вмешательство. Так что – приходилось повиноваться. 
Дарова провели мимо микроавтобуса, дверца которого на сей раз была открыта, благодаря чему Даров мог видеть, что внутри машины также сидят люди в камуфляже. Номера на машине оказались московскими.
– Вы кто, мужики? – поинтересовался он немного позже, когда его уже провели мимо дома на задний двор.
– А не слишком ли ты любознателен? – усмехнулся высокий. Выправка и манера держаться выдавали в нем офицера. – Меньше будешь знать, дольше проживешь. … А теперь давай к стене. Подними руки, упрись ими в стену и – шаг назад. Вот так. И расставь ноги пошире. Пошире, я сказал!
Затем последовал обыск. Обнаружив в кармане портмоне с документами, высокий быстро проглядел их, после чего вернул портмоне со всем его содержимым  на прежнее место. Вернулся в карман владельца и мобильник. Все это говорило о том, что ни деньги Дениса, ни его вещи этих людей не интересуют, и, следовательно, что они почти наверняка не являются заурядными уголовниками.
– Сыскарь, значит? – меж тем задумчиво произнес высокий. – И из Москвы. Прежде в милиции работал?
– В милиции, – немного помедлив, подтвердил Даров. На фото он был запечатлен в милицейской форме, так что едва ли имело смысл отрицать свою принадлежность к этому ведомству в прошлом  . 
– Так-так. И что же это мы тут, в Примаверске,  вынюхивали?
– Ревнивая жена хотела знать, чем ее муж в этом городе заниматься будет.  
– Врешь, – констатировал высокий.
Денис не стал возражать. 
– Ну да черт с тобой. Постой пока тут. А там решим, что с тобой делать. 
Высокий отступил назад и что-то негромко сказал. По всей видимости, говорил он в переговорное устройство, поскольку менее чем через  минуту появился еще один парень. Ему и было приказано не спускать с него, Дарова, глаз, а при любой попытке побега стрелять на поражение. Охранник расположился где-то позади Дениса, а приведшие Дарова на участок люди удалились. Так началось безмолвное утомительное ожидание. По истечении минут тридцати-сорока стояния в неудобной позе Дарову показалось, будто он услышал звук отъезжающего автомобиля. Скорее всего, это отъехал микроавтобус. Действительно, это едва ли это мог быть Сызрин. Ведь Виктор обещал позвонить ему на мобильник, прежде чем выехать из поселка, а звонков пока что не было. Видимо, наихудшие опасения Сызрина оправдались, и он теперь нуждается в его, Дениса, помощи. А чем он может ему помочь, стоя в нелепой позе на заднем дворе этого коттеджа?
– Эй! – позвал Даров. – Долго мне еще так стоять? – И Денис чуть-чуть передвинул правую ногу к стене.
– Сколько нужно, столько и будешь, – ответил старающийся звучать основательно молодой голос. – И стой спокойно.
«Легко сказать – спокойно, когда тут творится черт-те что… Похоже, влипли вы, дорогой товарищ Даров, – подумалось Денису. – Попали вы в ту еще передрягу». А ведь еще в понедельник, в день приезда в Примаверск, предстоящая командировка представлялась ему пусть и скучным, но спокойным и неутомительным времяпрепровождением. Тогда ничто не предвещало никаких волнений и, тем более, неприятностей. 

 День первый
  ПОНЕДЕЛЬНИК

Стояло раннее утро. Водитель притормозил у перекрестка и, ожидая, когда загорится стрелка поворота налево, вначале сладко потянулся, а затем с видимым удовольствием откинулся на спинку сиденья. 
Сидевший рядом с ним Денис задумчиво глядел вперед на дорогу, проходящую между изгородью парка и расположенными по левой стороне одно-двухэтажными строениями.  Прямо перед ним открывался вид на ведущую через железную дорогу эстакаду, а несколько левее эстакады над успевшими покрыться нежной листвой деревьями вздымались ввысь увенчанные позолоченными крестами маковки старой церкви. Деревья еще удерживали в своих ветвях сумерки раннего утра, в то время как купол неба уже сиял нежной голубизной, а видимая часть церкви воспринималась не просто неотъемлемой частью небесной глади, а, скорее, неким акцентом, восклицательным знаком, подчеркивающим спокойствие, если не сказать благостность наступающего утра. Казалось,  будто, раздвигая окружающую ее густую растительность, купола церкви росли, устремлялись ввысь, в светлую голубизну неба. 
Все вокруг дышало спокойствием и утреней свежестью. В голове неохотно всплывали какие-то смутные образы и воспоминания. Денис прикрыл глаза и вспомнил, как накануне вечером, когда он уже подъезжал к дому, черт его дернул ответить на неожиданный звонок. Не будь он за рулем, так предварительно поглядел бы, кто звонит. А так… Короче, он ответил, и благодаря этому был испорчен как наступавший вечер, так и вся ближайшая неделя. Да это и неудивительно. 
Именно теперь ему меньше всего хотелось куда бы то ни было уезжать из Москвы. И в этом не было ничего удивительного – стоял конец мая с его чудными солнечными днями, на приобретенном им за Дмитровом участке полным ходом шли строительные работы, а Марина – его Марина – готовилась к своим последним экзаменам. Так что предстоявшая поездка представлялась ему, по меньшей мере, несвоевременной. Но одно дело – наши желания и совсем другое – работа с ее буднями и с ее, как правило, не всегда приятными сюрпризами. И как бы в подтверждение сей далеко не оригинальной сентенции, только что позвонивший ему исполнительный директор Виктор Сызрин сообщил, что пора собираться в путь-дорогу: нужно ехать в Примаверск. Именно туда Сызрин с начальством отбыл еще пару дней тому назад. А теперь вдруг оказалось, что там им никак не обойтись без советника по вопросам безопасности, каковым являлся он, Денис Даров. И в связи с этим вышеназванный господин обязан плюнуть на все задумки, на все свои планы и намеченные встречи и срочно выезжать, вылетать, мчаться вслед начальству, то бишь – исполнительному директору банка. И это при том, что трудно было понять причины, внезапно побудившие начальство привлечь его к участию  в инспекционной поездке. Однако возражать было бессмысленно, так что Денис лишь поинтересовался, когда его ждут. Оказалось – немедленно, и билеты ему уже заказаны на ночной поезд. 
Как известно, практически в любой ситуации при желании можно найти и некоторые положительные моменты. Так что и в данном случае не все было так уж огорчительно. Достаточно вспомнить, что Примаверск находился относительно недалеко от столицы и, кроме всего прочего,  там жили хорошие знакомые и почти что друзья. В недавние времена Денису приходилось неоднократно бывать в этом городе вместе с Лехой, то бишь с Алексеем  Ветровым, с которым Денис успел подружиться за время совместной работы в управлении по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. А у Лехи в городе оставались многочисленные друзья и приятели, причем даже в тех кругах, где знакомство с работниками правоохранительных считается как минимум предосудительным… Со многими из знакомых Ветрова у Дениса успели установиться добрые приятельские отношения, а потому пребывание в Примаверске означало, кроме рутинной работы, еще и приятное времяпрепровождение в свободное от этой самой работы время. 
Меж тем скучающий водитель решил включить радио. 
«…требуют возврата своих вкладов, – вещал приятный дикторский баритон. – Пикетчики угрожают перекрыть близлежащие магистрали. Как заявили компетентные  источники в прокуратуре,  есть все основания полагать, что связанные с ОНДА-банком события не являются изолированным звеном в цепи прокатившихся по стране банкротств. Не исключается, что банк не только замешан в отмывании криминальных денег, но и осуществлял посреднические функции при переправке нелегальных доходов коррумпированных сотрудников ряда министерств за рубеж. Следствие продолжается и есть все основа…» Банковские проблемы  явно не интересовали водителя, а потому легким нажатием очередной кнопки он переключился на станцию, с раннего утра радующую своих слушателей бодрой танцевальной музыкой.
«Никак не успокоятся, – подумал Денис. –  Скоро уже месяц, как обещают назвать тех, кто спокойненько перекладывал государственные средства в собственный карман. Да, видимо, у «коррумпированных сотрудников ряда министерств» есть столь влиятельные покровители, что никакие следователи им не страшны…»
Меняя позу, Денис выпятил вперед грудь, одновременно отведя назад плечи, и при этом бросил взгляд в зеркальце обратного вида.  На фоне пустой темной дороги вдалеке виднелись крохотные точки светящихся подфарников приближающегося автомобиля. На расположенной по другую сторону перекрестка автобусной остановке самозабвенно целовалась парочка молодых людей школьного возраста. Справа шумно пыхтел дизель остановившегося рядом грузовика. А несколько дальше у обочины, не решаясь перебежать дорогу, боязливо оглядывалась по сторонам рыжая бродячая собака.
Удобно откинувшийся на спинку сиденья водитель увидел смену цветов на светофоре и включил первую передачу. И тут вдруг послышался визг тормозов. Непроизвольно оглянувшись, Денис увидел совсем близко приближающийся сзади джип. В это время водитель, также уже заметивший в зеркале заднего вида приближающуюся опасность,  рванул, подчиняясь инстинктивному  импульсу, машину с места. Увы, несмотря на старания обоих водителей, существенно изменить ситуацию уже было невозможно. По всей видимости, под влиянием очарования осеннего утра хозяин джипа несколько отвлекся и не смог адекватно оценить обстановку. А, может быть, он просто слишком поздно заметил стоящие на перекрестке автомобили – легковой «пассат» и грузовик. Можно было еще попытаться объехать машины справа или слева. Но справа был бордюр тротуара и грозно возвышавшийся впереди столб мачты освещения. К тому же грузовик продолжал себе мирно дымить в ожидании зеленого сета светофора, в то время как серый Фольксваген «Пассат» уже трогался с места. Естественно, в этой ситуации водитель тормозящего джипа попытался вписаться между проезжающим вперед и поворачивающим влево Фольксвагеном и грузовиком. Увы, он ехал слишком быстро. Тяжелой аварии удалось избежать, но, тем не менее, джип все же ткнулся тупым носом в уже начавший набирать на повороте скорость «Пассат». 
Нельзя сказать, чтобы удар был очень уж сильным, однако голову Дениса довольно резко бросило на подголовник, а машину тут же несколько развернуло, поставив почти что поперек дороги. Внезапно возвращаясь из созерцательного неоткуда на бренную Землю и вновь начиная осознавать себя частью реального мира, водитель резко нажал на педаль тормоза. Он еще только взялся за ручку, как его дверца распахнулась. 
– Ты это… Ты это что? – хватая и тряся водителя за плечо, вопрошал некто в легкой кожаной куртке и синих спортивных брюках с белыми лампасами. –  Ты это что тут вытворяешь?
Не пытаясь высвободится,  водитель выключил зажигание и лишь после этого вышел из машины. Его примеру последовал и Денис. Первое, что он увидел, были двое дерущихся  – парень в черной кожаной куртке наседал на водителя Дениса, а тот вяло отмахивался, стараясь не пропустить удар в лицо.
– Прекратить! – не слишком громко, но весьма внушительно приказал Денис. 
Водитель джипа отступил и оглянулся. Сказывалось военное прошлое Дарова – звучавший в его голосе металл свидетельствовал о том, что он не только имеет право приказывать, но и просто не допускает мысли о возможном неподчинении. 
 При виде представшего перед ним высокого и широкоплечего Дарова парень уже не обращал внимания на своего недавнего противника, за что и был немедленно наказан: воспользовавшись секундным замешательством,  водитель Дениса довольно неумело ударил его правой сбоку в скулу.
– Ах ты, гад! – взревел владелец джипа и тут же, нырнув под  нацелившуюся ему куда-то в ухо левую руку, сильнейшим ударом бросил неумелого боксера на землю. Парень пару раз пнул лежащего на земле водителя, прежде чем Денис рывком за плечо успел развернуть его к себе.
– Я же сказал – прекратить! 
– Да кто ты такой, чтобы командовать тут? – глядя на него бешеными глазами, поинтересовался парень.
– Успокойся, – не отвечая на вопрос, бросил Денис и продолжил, обращаясь уже к своему водителю, – А ты поднимайся.
Несколько секунд Денис молча разглядывал стоящего перед ним виновника аварии. Это был коренастый молодой человек лет двадцати трех – двадцати пяти. Все его поведение, уверенные точные движения и холодный внимательный взгляд выдавали в нем человека, не привыкшего пасовать в минуты опасности. На маловыразительном круглом лице парня невольно притягивал к себе взгляд багровый рубец недавно зажившего шрама. Шрам тянулся по левой скуле почти что до самого уха. Коротко постриженные волосы стояли ежиком. На скулах катались желваки. Короткий прямой нос был слегка деформирован, благодаря чему лицо казалось каким-то асимметричным. Владелец джипа также успел скользнуть по лицу и фигуре Дениса цепким оценивающим взглядом. По всей видимости, производимое Даровым впечатление было достаточно внушительным. Во всяком случае, водитель джипа несколько умерил свой пыл, что, однако, по помешало ему продолжать играть роль невинно пострадавшего.
– Ну, попали вы, мужики, – переводя взгляд с Дениса на поднимающегося с земли водителя, продолжал парень. Он успел уже понять связывающие обоих отношения. – На хорошие бабки попали. Ох, на хорошие… – И, обращаясь уже только к Дарову, –  Да ты хоть знаешь…
– Ты можешь помолчать? – не дал ему закончить Денис и достал из кармана сотовый. –  Я вызову автоинспекцию. – Повернувшись затем к своему молодому водителю, он поинтересовался номером инспекции и набрал его.
– Да кончай ты со своей инспекцией! – не унимался парень. – У тебя что, деньги не меряны? Не понимаешь разве – придется ведь еще и ментам отстегивать.
Поскольку Денис никак не реагировал, парень только развел руками и почти сочувственно повторил:
– Да, попали вы…
Набирая номер, Даров усмехнулся
– По приезде инспекторы тебе популярно объяснят, кто и на что попал.
	– Ты что, мужик, и правда не врубаешься, что ли? – удивился парень. – Я иду себе спокойно по левой полосе, а он, – парень кивнул в сторону отряхивавшего себе рукав куртки водителя, –  он поворачивает, будто на дороге никого кроме вас больше и нет. Да за такие вещи, знаешь, что бывает?
– Э-э, не надо, – держа трубку у уха, усмехнулся Денис. – Он поворачивал при зеленой стрелке  налево, а ты врезался в нас сзади. Это легко проверить. Да и свидетели подтвердят, – и он показал на остановившийся метрах в ста впереди грузовик и на ожидавших автобус молодых людей. Водитель грузовика как раз шел назад, к перекрестку. 
– Да… – хотел что-то возразить парень.
– Тихо! – приподнял руку Денис. – Взяли, кажется, трубку. – Он передал мобильник водителю, который и поставил ответившего ему сотрудника в известность о произошедшей аварии и назвал свои «координаты». 
Меж тем парень в кожаной куртке также достал телефон и, предварительно закрыв с помощью центрального замка дверцы машины, отошел за свой джип и начал куда-то звонить. 
Денис обошел вокруг «Фольксвагена» – задок его был изрядно помят. Однако машина оставалась на ходу. Тогда Даров подошел к джипу. Как ни странно, серебристый Субару «Форестер» пострадал в  существенно большей степени. У автомобиля был покорежен передний бампер,  разбита левая фара и  помято левое же крыло, а из-под левого переднего колеса растекалась по дороге лужа охлаждающей жидкости. Денис попытался заглянуть внутрь через тонированные стекла внутрь машины. Но – увы! – затемнение не позволяло ничего разглядеть. Однако Дарову все-таки показалось, будто на заднем сиденье кто-то сидел. 
– Да-а, – протянул, разглядывая пострадавшие автомобили, подошедший в это время водитель грузовика. – Эко его угораздило, – и он кивнул в сторону джипа. – Машина-то, вроде, совсем новая. Опыта, что ли, нет? Или заснул за рулем? 
– Да кто ж его… – пожал плечами Денис.
– А может, того?  Пьяный?
– Да не похоже, вроде.
– Это еще ничего не значит, что непохоже, – наставительно заметил водитель грузовика. – Я в молодости и сам мог принять на грудь грамм триста-четыреста, и оставался как огурчик. Так что внешний вид еще ни о чем не говорит. – Он помолчал немного, а затем с подъемом продолжил, – Скажу тебе, эти пацаны совсем оборзели. Гоняют, как сумасшедшие. А недавно такой же вот «хозяин жизни» – он дернул головой в сторону джипа – помял мой «Жигуленок». Не понравилось ему, видишь ли, что я оставил машину прямо напротив подъезда. Так он стал пихать его и пихал до тех пор, пока не упер в столб освещения. В результате мне пришлось менять бампер и крыло…
– Бывает… – чтобы не выглядеть невежливым, кивнул Денис.
– Да уж. … Так гаишников-то уже вызвали? – поинтересовался его словоохотливый собеседник.  
– Да. Обещают скоро подъехать. 
– Ну да, скоро, – невесело усмехнулся водитель грузовика. – Тут еще настоишься, пока они появятся. Хотя, я могу подождать еще минут двадцать. Но не боле. Хочу подтвердить, что его вины тут нет, – и он кивнул в сторону прислонившегося к машине водителя.
– Спасибо, друг, – поблагодарил Даров. – Хочешь, посиди в машине, – и он показал на «Пассат». 
– Да нет, я уж лучше у себя побуду, – покачал головой пожилой господин и, воспользовавшись сменой сигналов на светофоре, направился к тротуару. 

Постояв еще немного, Даров последовал примеру водителя, который успел уже  сесть на свое место, и также забрался в машину. Делать нечего – нужно было ждать инспекторов и экспертов. 
Не прошло и десяти минут, как на противоположной стороне  улицы затормозил шестисотый Мерседес и из него вышли двое – курносый парень в точно такой же, как у водителя джипа, легкой кожаной куртке, но в обычных темных брюках, а также одетый вполне благопристойно, если не сказать – элегантно,   мужчина лет пятидесяти с небольшим. Завидев их, парень из джипа, рискуя попасть под колеса проезжающих автомобилей, тут же перебежал дорогу и начал что-то оживленно рассказывать прибывшим, жестикулируя и время от времени показывая на стоящие посреди перекрестка с моргающими аварийными  огнями машины.  А по прошествии еще пары-тройки минут буквально одна за другой с разных сторон стали подкатывать дорогие престижные автомобили. Из них выходили, чтобы присоединиться к стоящим  у Мерседеса людям, крепко сбитые парни с короткими прическами. Почти все они были «униформированными» – одетыми в кожаные куртки и спортивные брюки. Не вызывало сомнений, что внезапное оживление на перекрестке напрямую связано с  произошедшей только что аварией и, следовательно,  имеет непосредственное отношение к нему, к Денису Дарову. Вот только – для чего потребовался приезд всех этих людей? Для моральной поддержки парня из джипа? Для устрашения? Пока что это было трудно понять. Но, в любом случае, ничего хорошего от этой активности ожидать не приходилось.   
И верно, вскоре Даров пронаблюдал, как одна из только что прибывших машин проехала вперед и остановилась перед грузовиком. Из машины вышел высокий кавказец и неспешно подошел к водительской дверце грузовика. Здесь он остановился и что-то сказал. Дверца приоткрылась. Денис проследил, как выбравшийся затем из кабины к кавказцу водитель грузовика пытался что-то объяснять, но потом, с досадой махнув рукой, забрался в кабину и – уехал… Почти одновременно к остановке подал задом остановившийся на другой стороне улицы BMW и через пару минут укатил, увозя с собою влюбленную парочку молодых людей. «Вот у нас уже и нет свидетелей», – констатировал Денис, соображая, стоит ли ему предпринять что-либо в этой ситуации для подстраховки. Ситуация была довольно странной. Приезд такого количества народа едва ли можно было объяснить только желанием обвинить в аварии водителя «Пассата» и истребовать с него деньги на ремонт новенького джипа. Для этого не было необходимости в таком количестве народа – а у перекрестка уже стояло  восемь разномастных иномарок, на которых прибыло почти что два десятка человек. 
Дениса отвлекло от его мыслей несильное постукивание. Пока он следил за очередной – девятой – иномаркой, пытавшейся припарковаться недалеко от перекрестка, кто-то подошел к машине и теперь стоял рядом, постукивая по крыше.  Денис приоткрыл  дверцу и выглянул, ожидая увидеть владельца джипа. Но нет, это был первым приехавший на Мерседесе господин в «цивильном».
– Простите, – обратился он к Дарову. – Мне хотелось бы поговорить с вами.
Денис вышел из машины. Перед ним стоял мужчина лет пятидесяти-пятидесяти пяти. Он был примерно того же роста, что и Денис.  При правильных чертах лица обращали на себя внимания его глаза – спокойные и в то же время какие-то уставшие. Причем, как с удивлением заметил Денис, глаза его были… разноцветными. Если радужка левого была в целом светло-голубой, то радужка правого казалась желтовато-зеленой. Причем по внешнему периметру радужной оболочки обоих глаз проходил очень четкий темный ободок. Нижняя часть лица – рот и подбородок – выдавала сильную волю, а уверенная манера держаться – высокую самооценку и привычку руководить. А если добавить сюда неброскую, но элегантную куртку, а также легкий запах хорошей туалетной воды, то стоявшего перед Даровым человека вполне можно было принять за привыкшего к вниманию окружающих человека искусства, за руководителя высокого ранга или  за преуспевающего бизнесмена. 
– Я слушаю вас, – несколько нетерпеливо напомнил Денис, которому начала действовать на нервы  затянувшаяся пауза. 
– Ах да,  простите, – спохватился элегантный господин. – Мне показалось, что мы когда-то встречались, и я пытался вспомнить, где именно.
– Нет, не думаю, – покачал головой Даров, у которого еще никогда не было поводов жаловаться на свою память. 
– Ну да. Скорее всего, я ошибся. Дело в том, что я хочу извиниться перед вами за непредвиденную задержку и неудобства, причиненные моим… моим знакомым. – Господин из «Мерседеса» немного помолчал, ожидая ответа. Но Денис молчал. Его собеседник едва заметно покривил губы и продолжил:
– У парня иногда сдают нервы, да и особым интеллектом он не блещет. Так что я предпочел лично поговорить с вами. Я готов сейчас же доставить вас в любую точку города, а водитель пока отгонит машину в нашу мастерскую, где ее в наикратчайшие сроки приведут в порядок.  Естественно, вы получите компенсацию за «потерю товарного вида», хотя на автомобиле и не останется никаких следов от этой аварии.
– А сам-то автомобиль останется? – поинтересовался Денис, глядя через плечо своего собеседника на стоящую у «Мерседеса» разношерстную компанию.
– Как? … Ах, вот вы о чем. – Господин проследил взгляд Дениса. – Не беспокойтесь. – И он протянул Дарову визитку.
Денис прочитал: «Др. Ашанин Виктор Павлович» и далее «Исполнительный директор объединения “Schlegel”» и непроизвольно поинтересовался:
– Шлегель – это, кажется, по-немецки «колотушка»?
– Шлегель – это фамилия основателя фирмы, – слегка поморщился Ашанин. – Так что вы скажете на мое предложение?
–  Не понимаю, зачем все это? – не отвечая на вопрос, покачал головой Даров. – Сейчас подъедут сотрудники автоинспекции, запротоколируют происшествие, и после этого вы уже будете иметь дело со страховой компанией. 
– Скажем, у нас нет времени ждать приезда инспекторов. Да, кстати,  их приезд ничего и не решает. … Обратите  внимание – свидетелей происшедшего нет, а лжесвидетели при необходимости найдутся в любом количестве, – И элегантный господин слегка повел головой влево и назад, в сторону толпящихся  у перекрестка людей. – Но если вы принимаете мое предложение, то считайте, что тут же получите свою страховку, да к тому же, вам еще и машину качественно и быстро отремонтируют.
– Я верно понимаю – вам крайне нежелательно вмешательство автоинспекции? Так ведь?  Но их уже вызвали, и они так или иначе будут тут с минуты на минуту. 
– Бог с ними. Но мне желательно как можно быстрее покончить с этим делом. А инспекторы могут и не приехать.
– Вы хотите сказать...?
– Вот именно. Скорее всего, они действительно не приедут.
– А моего водителя заверили, что уже выезжают.
– Да что мы с вами тут препираемся, как дети? – нахмурился Ашанин и передразнил, – «приедут – не приедут»… Я сделал вам конкретное предложение и хотел бы получить на него не менее конкретный ответ. 
– Лично меня ваше предложение вполне бы устроило. Но, видите ли, машина не моя, а потому и сказать мне Вам нечего. 
– Но вы же сами только что сказали – «мой водитель»..?
– Машину прислали за мной на вокзал. И принадлежит она, скорее всего, местному банку «Олимпик». 
– Так что же вы сразу не сказали!?? – недовольно бросил Ашанин. – Я бы уже давно договорился с Багдасаряном. – Достав из кармана мобильник, он набрал номер.
А затем последовал разговор, в течение которого Ашанин коротко сообщил своему собеседнику, которого он называл попросту Толей, о том, что банковский  «Пассат» «поцеловался» с джипом «моего знакомого». Затем он сообщил, что никто не пострадал. «Нет-нет, он здесь, – и Ашанин поглядел на Дениса. – Я уже предложил подвезти его. … Нет. … Нет… Да, сейчас передам», – и он протянул телефон Денису.  – «С вами хочет переговорить господин Багдасарян». 
–  Здравствуйте, Денис Евгеньевич, – прозвучал в трубке приятный тенор. – Сожалею, что первый по приезде в наш город день оказался  для вас не очень добрым.
– Здравствуйте, – ответил на приветствие Даров. – А день… день-то ведь только начинается. Но поскольку в городе столкновения происходят лишь с машинами ваших знакомых или их подчиненных, то, надеюсь, день в конечном итоге окажется все-таки достаточно  приятным. 
– Можете не сомневаться, – заверил его Багдасарян. – Неожиданностей больше не будет. И у нас действительно почти все тут друг друга знают.
«Надо же, «почти все», – подумал Денис, – Это в городе-то, где жителей никак не менее семисот тысяч…».
Однако Ашанина неожиданности все-таки ожидали.  Уже кончая разговор с Багдасаряном, Денис увидел, как стоявший рядом с ним элегантный господин, не дожидаясь, когда ему вернут телефон, и даже не попрощавшись,  вдруг начал переходить дорогу. Даров повернулся и увидел, что на  тротуаре у перекрестка стоит милицейская «Лада», из правой дверцы которой как раз выходит человек в форме. Именно навстречу ему, судя по всему, и устремился Виктор Павлович Ашанин. Денис невольно отметил также, что приехавший инспектор пошел не к стоявшим на перекрестке машинам, а к группе собравшихся недалеко от перекрестка людей. Причем шел он один, оставив своего напарника за рулем машины. «Подстраховывается на всякий случай, – решил Денис. – Не знает, чего ожидать от этих молодчиков из иномарок». 
Ашанин едва успел перейти дорогу, как буквально перед ним на тротуар въехал внедорожник «Мерседес». Из правой дверцы машины выскочил плотного сложения господин с коротко постриженными темными с проседью волосами и устремился навстречу Виктору Павловичу. Тот остановился. Теперь можно было видеть, что Ашанин превосходил по росту вновь приехавшего сантиметров на десять. Даров пронаблюдал, как, обменявшись рукопожатиями, они сразу направились к окруженному оживленно жестикулирующими людьми инспектору. Несколько впереди шел только что подъехавший господин в светлом летнем костюме. За ним, не спеша, следовал вальяжный Ашанин.
Когда они уже приближались  к окружавшей инспектора группе, тот, видимо, заметил их и, отстранив стоявшего на пути человечка в черной кожаной куртке и в синих спортивных брюках, поспешил навстречу господину в светлом костюме. Неизвестно, о чем они говорили, только не более чем через пару минут инспектор, лишь мельком оглядев с тротуара пострадавшие в аварии машины, вернулся к своему напарнику, после чего машина уехала. А еще через минутку к Денису подошел один из «униформированных» парней и сообщил: «Вас ожидает Виктор Павлович». 
Как и обещал, Ашанин лично доставил Дениса в гостиницу.

*  *  *

Первый день прошел без каких-либо неожиданностей и происшествий – так, как это обычно бывает при подобных командировках в филиалы. 
Вначале Дениса поселили в одном из наилучших номеров самой престижной городской гостиницы, где остановились и остальные члены их московского «десанта». После того как Даров привел себя в порядок и перекусил, его отвезли в банк. Здесь в первой половине дня ему вместе с остальными коллегами пришлось принимать участие в заслушивании доклада Анатолия Алексеевича Багдасаряна, а после двенадцати – уже отдельно от остальных самому знакомиться с системой обеспечения безопасности банка. 
Во время обеденного перерыва Дарова задержал в коридоре Виктор Сызрин.
– Подожди, Денис, у меня к тебе дело.
– Да?
– Извини, брат, но тебя вызвали сюда по моей просьбе.
– То есть???
– Да-да. По моей, – явно нервничая, повторил Сызрин. – Видишь ли, у меня тут, в Примаверске,  живет одна… одна знакомая. Так вот, эта женщина попала в беду. – Виктор замолчал, достал из кармана пиджака носовой платок и стал промокать им выступивший на лбу пот, после чего добавил:  – Ее ограбили.
Денис тоже молчал, ожидая продолжения. По всей видимости, дело было достаточно щепетильным, коль скоро этот разговор так волновал обычно спокойного и уравновешенного Виктора. 
– Ты спросишь – почему бы ей ни обратиться с ее проблемами в милицию? – продолжал меж тем Сызрин. – Видишь ли, на то есть особые причины. – Он вновь сделал паузу. – К тому же, она боится. Она элементарно напугана. И я думаю, на то есть все основания. Понимаешь, если даже у нас в Москве некоторых сотрудников подкармливают доморощенные мафиози, то можешь себе представить, что творится  здесь…
– Уверяю тебя, далеко не все сотрудники…
– Да знаю я, знаю, – не дал договорить Денису Сызрин. – И прекрасно помню о наших с тобой милицейских друзьях… Я лично ничего не имею против милиции, но в данном конкретном случае не может быть и речи об обращении к официальным лицам. Понимаешь?
– Надеюсь, – слегка пожал плечами Денис.
– Вся надежда на тебя, – продолжал Сызрин. – Я переговорил с шефом, и он позволил вызвать тебя сюда. Официально ты принимаешь участие в нашей инспекционной поездке. Однако времени у тебя эта инспекция, судя по всему, будет занимать немного. … Прошу тебя, помоги! 
– О чем ты говоришь, Вить! – взял его за руку Денис. – Конечно, я постараюсь сделать все от меня зависящее. Но что, собственно, стряслось? 
– Да, в общем-то, так, банальная история. Откровенный грабеж с запугиванием. Но лучше, если я тебе расскажу обо всем подробнее. … Давай встретимся в пять у выхода. 

*   *   *
Когда в начале шестого они выходили из банка, Виктор отпустил водителя. Затем они с Денисом отправились к ближайшему скверу, где и уселись на скамью почти что у самого входа. 
Народу в сквере почти не было, по крайней мере – вблизи от них. Лишь две молодые мамаши с колясками сидели несколько дальше у неработающего фонтана, да рыжий мальчишка утюжил дорожку на новеньком блестящем самокате. Солнце стояла еще высоко, и отбрасываемые ветвями деревьев тени рисовали на асфальте и газонной зелени замысловатые арабески. 
– Ты спрашиваешь, что случилось, – почему-то заглянув за спинку обычной, состоящей из отдельных реек скамейки, начал Сызрин. – Но, наверное, в начале я должен рассказать тебе о… о своей знакомой.  В общем, речь идет о моей первой жене. 
Денис удивленно взглянул на своего приятеля, волею судьбы ставшего также и одним из его начальников. 
– Я и не знал, что до Татьяны ты еще был женат на ком-то.
– Как видишь, был. Я женился не задолго до окончания военного училища. Нас познакомил мой друг-музыкант. Привел ее на очередную вечеринку, ну и…  Ее звали Светой. И это при том, что была она темной брюнеткой. Представляешь, Света-брюнетка? Короче – любовь с первого взгляда. И что самое главное, полнейшая взаимность со стороны Светланы.  Об этом, конечно, я узнал уже много позже. А с той вечеринки  мы ушли раньше всех. … Кстати, после этого мои отношения с приятелем- музыкантом резко ухудшились. Видимо, Светлана и на него произвела сильное впечатление, так что не мог он мне простить, что я увел ее.
Из дальнейшего рассказа следовало, что очень скоро Сызрин женился на Светлане, а по окончании им училища судьба забросила молодоженов в Омск. Света закончила там медицинский, а Виктор получил свое первое повышение.  А вскоре им крупно повезло – представилась возможность вернуться в Москву. У Светы родители жили в Примаверске, а у матери Виктора была трехкомнатная квартира, в которой молодые люди и поселились за неимением альтернативы. Наверное, их жизнь сложилась бы счастливее, реши они снимать отдельную квартиру. Но – Виктор считал своим долгом проживание с больной матерью, а та, уверенная в исключительности своего сына и его высоком предназначении, довольно быстро невзлюбила свою невестку. «Если честно, то и Светлана не особенно считалась с нею», –  счел необходимым уточнить Сызрин. В результате хрестоматийной ситуации отношения молодого офицера с женой стали стремительно ухудшаться. Он считал, что Света должна принимать в расчет  обстоятельства и ради их будущего быть более терпимой. Та же, в свою очередь, полагала, что матушка мужа вполне может пожить и одна, а им следует снять квартиру. В конечном итоге, как это часто бывает, взаимные обиды и амбиции привели к тому, что после очередного  скандала Светлана собрала свои вещи и заявила, что уезжает к родителям в Примаверск. «Нам нужно некоторое время пожить подальше друг от друга», – сказала она, и Виктор… согласился. Он был уверен, что пройдет несколько дней и его Светка вернется. Но прошло несколько недель, а она даже не позвонила. «Выжидает, когда у меня сдадут нервы, – решил Сызрин, – Но дудки, зря она рассчитывает на это». Накопившиеся отрицательные эмоции лишь усиливали раздражение от того, что его предположения не оправдались, и что Светлане, судя по всему, не так-то плохо без него. 
Оказавшиеся необычайно «чуткими» друзья усиленно помогали Виктору забыться, заполняя практически все свободное время холостяцкими вечеринками. Естественно, как правило на них присутствовали и представительницы прекрасного пола.
 – Вот на одной из таких вечеринок я и познакомился со своей Татьяной, – завершил свою историю Сызрин. – А со Светой мы встретились лишь по прошествии нескольких месяцев при разводе…
– И после развода ты с ней более не встречался? 
– Да как тебе сказать… Если честно, то не встречался до сентября позапрошлого года, когда я приезжал сюда по делам, и мы случайно столкнулись с ней в магазине. А до того не виделись целых шесть лет. 
– Она замужем? – поинтересовался Денис.
– Была. Развелась в прошлом году. 
– Понятно. Это после того, как ты стал периодически наезжать в командировки в Примаверск. Так?
– Так, не так… Какое это имеет теперь значение? – Виктор зло посмотрел на своего собеседника, – Человек попал в беду, и ему нужно помочь! Вот о чем теперь идет речь. Понимаешь ты это?
– Да я же еще ничего вообще не знаю о сути дела, – напомнил Денис.
– Ну да, конечно… Видишь ли, все началось довольно давно. Еще когда Светкин дед вернулся с войны. 
– Постой, постой. Так кто же из них все-таки нуждается  в помощи – дед, или твоя бывшая?
– Да при чем тут дед? – возмутился Виктор. – Дед давно уже умер. Просто я хочу, чтобы ты понял ситуацию. Поэтому и начал с деда.
– Это я уже сообразил. Непонятно лишь, что необычного было в этом возвращении деда с фронта.
– Да ничего не было необычного. Просто дед привез с собой пистолет. Обычный офицерский «Вальтер». Тогда многие везли с собой трофейное оружие. Вот и он привез свой чертов «Вальтер» и довольно много разного барахла. В том числе и картин.
Несмотря на опасность, связанную с хранением оружия,  дед не намеревался расставаться с «Вальтером». Хорошо припрятанный, пистолет хранился в семье многие годы. Когда, будучи уже пожилым человеком, дед решил сдать оружие в милицию, этому воспротивился его старший сын – отец Светланы и к тому времени тоже офицер. Ему пришлось долго уговаривать своего отца, прежде чем тот согласился не сдавать оружие и не выбрасывать его. В результате пистолет перешел по наследству к младшему поколению и стал кочевать вместе с семьей Светланы при ее перемещениях по стране. В конце восьмидесятых отец Светланы комиссовался по состоянию здоровья, и его семья осела в Примоверске.  Когда после развода Светлана вернулась к родителям, отец был уже довольно плох. О спрятанном оружии тогда просто забыли – не до того было. 
После довольно длительных поисков  работы молодая женщина наконец-то устроилась в ведомственную поликлинику, где стала получать зарплату, явно меньшую прожиточного минимума. Мать Светланы работала простой учительницей, а потому семья с трудом сводила концы с концами, тем более что бóльшая часть семейных доходов уходила на лекарства для больного отца.
Ситуация изменилась, когда однажды из Москвы Светлане позвонила бывшая соученица. Она предложила подруге заняться в Примаверске рекламой и распространением небольшого и относительно дешевого прибора, который позволял излечивать широкий спектр самых различных заболеваний. Благодаря комплексному воздействию звуковых, световых и магнитных полей этот прибор, якобы, просто творил чудеса. Светлана согласилась и, как ни странно, дела ее быстро пошли в гору. У молодой женщины обнаружились незаурядные организаторские способности, и вскоре она уже возглавляла небольшой коллектив, который сбывал чудо-приборы по городу и всей округе. Делу помогали и многочисленные знакомства, которые остались со времени работы в поликлинике. Появились деньги и расширился круг интересов. В итоге через несколько лет Света уже возглавляла целую компанию, занимавшуюся поставками медицинского оборудования и медикаментов. Естественно, быстрый рост и процветание компании были бы невозможны, не имей она достаточно надежной «крыши», защищавшей компанию и ее руководство от «наездов» многочисленных любителей поживиться на чужой счет. 
– И все-таки, – продолжал свой рассказ Виктор, – в позапрошлую субботу, когда Светлана ждала утром машину, чтобы выехать на дачу, ее ограбили. 
– Дома? 
– Ну да. Я же сказал, она ждала у себя дома шофера. Вот тогда-то ее и ограбили. 
– И ты хочешь, чтобы я нашел грабителей, – подсказал Денис.
– И грабителей тоже. Но в первую очередь – то, что эти гады унесли с собой.
Денис молчал, ожидая продолжения. И Сызрин счел возможным ввести его вкратце в курс дела:
– Короче, была договоренность, что водитель как обычно заедет за Светланой примерно в полчаса седьмого, чтобы затем отвезти ее на дачу. Светлана как раз собиралась, когда позвонили в дверь. Прежде чем открыть, она посмотрела в глазок. Перед дверью на площадке стоял ее водитель. Света отперла и открыла дверь. И тут в квартиру ввалилась  парочка молодцев с чулками на головах. Один сразу же оттеснил Светлану в коридор, а второй затащил в квартиру с лестничной площадки оглушенного ударом по голове шофера. – Сызрин помолчал немного и добавил, – Вот так вот. Такая вот, брат, банальная история. 
– А где в это время были родители Светланы?
– Разве я не сказал? Их давно уж нет. Вначале умер отец, а в прошлом году – мать.  
– То есть, Светлана живет теперь одна?
– Ну естественно, – подтвердил Виктор. – Детей от второго брака у нее не было.
– А за кем она была замужем?
– Да так… Доцентишка один из местного педа. Довольно никчемный человечек.
– Ты что, знаешь его лично? – поинтересовался Даров.
– Да нет. Сужу по рассказам Светланы. И кой-какие справки я тоже навел о нем на всякий случай…
– Понятно…
– Да ничего тебе непонятно! – опять разозлился Сызрин. – Справки о нем я стал наводить лишь после ограбления. 
– Ну хорошо, хорошо. Ты мне лучше скажи – много похитили?
– В общем-то, накрыли ее на приличную сумму… Правда, точно ее тебе не назовет никто.
– Это почему ж?
– Потому, что среди всякой мелочи были унесены две вещи, истинная стоимость которых на сегодняшний день никому неизвестна… – и Виктор замолчал.
– Да не тяни ты, – поторопил Денис.
– Я и не тяну. Просто речь идет о вещах, которые после войны  привез из Германии дед Светланы. Это – картина и вырезанная на створке большой перламутровой раковины икона. Картина и икона – старинные. Причем есть предположение, что картина написана каким-то очень известным художником. … Немецким, кажется.  Жаль, забыл фамилию. 
Некоторое время они сидели молча. Денис молча ждал, когда приятель соберется с мыслями и продолжит.
– Нет, не вспомнить.  Плевать, Светлана назовет тебе его потом. А икона вроде бы чуть ли не из Византии. Музейная вещь.
– Пропало еще что-нибудь? – поинтересовался Денис.
– Пистолет. И кое-какая мелочь, о которой и говорить не стоит. … Понимаешь, складывается впечатление, будто эти гады точно знали, за чем идут и искали заранее намеченные вещи. А всякую мелочевку прихватили просто так, для отвода глаз.
– Откуда такая уверенность?
– Ну посуди сам – почему они не стали брать висевшие там же две картины никому неизвестных немецких художников начала прошлого века? Могли взять и картины наших художников. Среди них были и довольно ценные. Почему же они не взяли их? 
– Может быть – среди них был знаток живописи? – предположил Денис.
– Что-то я не могу представить себе интеллектуала-искусствоведа в качестве налетчика…
– А что? В наше время и не такое возможно.
– Ладно. У тебя еще будет время подумать о разных версиях, – поднимаясь со скамьи, заметил Сызрин. – А сейчас пора ехать к Светлане. Она уже должна быть дома. … Ты должен показать, на что ты способен. Это очень важно. Ты даже не представляешь, насколько…
– Ладно, сделаю все от меня зависящее.
– Да, вот еще что, – Виктор на мгновение задумался. – Пусть тебя не смущают траты. Все они будут компенсированы. Любые траты. И подумай, какой гонорар ты хочешь получить за работу. 
– А что, разве меня уволили из банка?
– С какой стати?
– Но ты же, вроде, предлагаешь мне получать зарплату у твоей Светланы, – ответил Денис. –  Или я чего-то не понял?
 – Свою зарплату ты будешь получать, как и прежде, в банке. Но Светлана человек небедный и наверняка захочет отблагодарить тебя и оплатить твои услуги.
Денис только покачал головой.
– Давай, Вить, оставим этот разговор. Ты меня попросил о помощи, и я, конечно же, сделаю все от меня зависящее.
– Э-э, брат, так не пойдет! Каждый труд должен быть оплачен,  и Светлана будет просто обязана отблагодарить тебя.
– Кончай, Вить, – поморщился Денис. – Мы как – пойдем пешком или поедем?

Приблизительно через полчаса они уже сидели на третьем этаже старого кирпичного дома в уютной гостиной четырехкомнатной квартиры Светланы. Хозяйка оказалась стройной симпатичной женщиной лет двадцати восьми-тридцати. Наверное, Виктору она казалась очень красивой, хотя, с точки зрения Дениса, черты ее лица портил несколько утяжеленный подбородок. Да и глаза – темные как и волосы – на его вкус были недостаточно большими. А вот рот – ее крупный рот невольно притягивал к себе взгляд: яркие от природы губы были красиво очерчены, и когда Светлана говорила, за ними сверкали ослепительной белизны ровные крепкие зубы. 
– Естественно, я хотела разобраться в случившимся, – рассказывала хозяйка. – Как позже выяснилось, когда водитель вошел в подъезд, его сразу же с разных сторон схватили под руки двое людей, на головы которых были натянуты темные чулки.  У одного из них в руке был пистолет. «Только пикни, – сказали ему, – Сразу схлопочешь пулю в позвоночник». Да-да, именно так и сказали – «в позвоночник», – повторила Светлана, перехватив внимательный взгляд Дениса. – Парня сразу запихнули в лифт и поднялись на мой этаж. Здесь поставили перед дверью и, держа его на мушке, приказали звонить. Ну а когда я стала открывать, ударили сзади по голове чем-то тяжелым. После этого удара он пришел в себя не так-то скоро – только после того как все уже было кончено.
– Ну а в котором часу все началось? Можете сказать?
– Только приблизительно. Все началось приблизительно в шесть двадцать. Я была на кухне, когда позвонили в дверь, и машинально посмотрела на настенные часы. Потом пошла открывать. 
Светлана даже не успела испугаться, когда высокий человек с темным чулком на голове схватил ее за плечи и стал теснить назад в коридор. Но это только в первый момент. «Тихо! – громким шепотом приказал неизвестный, – Ни слова, а то придушу». Даже если бы Светлана и хотела, то к этому времени кричать уже не могла. Она вдруг как бы со стороны увидела себя рядом со здоровенным парнем, подталкивающим ее к стоящей в коридоре у стены узкой скамейке. И этот «взгляд со стороны» так напугал ее, что она чуть не лишилась чувств. «Садись», – с силой нажав ей на плечи, приказал грабитель, и она безвольно опустилась на скамейку. Очевидно, вид у нее был достаточно испуганным. Во всяком случае, парень спокойно повернулся к ней спиной и поспешил на помощь к своему напарнику, который как раз в этот момент затаскивал в тамбур оглушенного водителя.
– Вы сказали – парень, – прервал хозяйку Денис. – Почему вы решили, что речь идет о молодом человеке?
– Я сказала «парень»? – недоуменно переспросила Светлана. – Не знаю, мне трудно судить о возрасте этих мерзавцев. Лиц их я не видела. И переговаривались они только громким шепотом, так что определить возраст по голосу я также не могла. 
– Ну а что вам запомнилось в их внешнем виде?
– Ничего. Точнее, практически ничего, – поправилась Светлана. – Оба были одеты в одинаковые камуфляжные  формы, какие в настоящее время можно видеть если не на каждом пятом, то наверняка – на каждом двадцатом. На ногах у обоих высокие ботинки со шнуровкой, на руках – светлые нитяные перчатки. Вот и все. Хотя… 
– Да-да? 
– Не знаю, не плод ли это моей фантазии, но только мне кажется, что вошедший первым бандит немного хромал. Чуть-чуть, едва заметно. Я уже говорила, что очень испугалась, когда меня усаживали на скамейку, а потому боялась поднять глаза и смотрела все время вниз, в ноги. И мне показалось… Понимаете, я не очень уверена в этом, но мне представляется, что у напугавшего меня бандита подошвы на ботинках были разной толщины. 
Светлана слегка поджала губы и замолчала. По всей видимости, она пыталась вызвать в памяти далеко не приятные воспоминания о том моменте, когда безвольно, ожидая решения своей судьбы, сидела в коридоре и смотрела в пол.  
–  Вы знаете – это почти точно, что подошва правого ботинка у него была несколько более толстой, – наконец, достаточно убежденно заявила хозяйка.
– Понятно, – кивнул Денис, –  А на головах? Были ли у них головные уборы?
– На головах? Не знаю. По-моему ничего. Хотя нет, что-то было. … Да-да, у них на головах были, наверное, фуражки. Что-то типа бейсболок.  По крайней мере, у того, что ворвался первым. А когда он возвращался к двери, чтобы помочь второму затащить водителя в коридор, я увидела, что у него сзади из-под фуражки виднелись светлые волосы. 
– Блондин?
– Кажется, да. Причем – яркий.
– Ну а второй? – продолжал допытываться Денис, – Вы хотите сказать, что у него на голове ничего кроме чулка не было?
– Не знаю, – покачала головой хозяйка. – Не помню. Поймите, все это было похоже на какой-то кошмарный сон. Эти люди с темными пятнами вместо лиц, бездыханно лежащий на полу Валера… Да я просто боялась рассматривать их.
– Валера – это шофер? – догадался Даров.
– Да, шофер. Они его затащили в коридор и бросили у двери на кухню. Как мешок, как какую-то никому не нужную вещь…
– Итак, вы не помните, был ли на втором грабителе головной убор? – спросил Денис.
– Нет, не помню
	– А какое это имеет значение? – вмешался в разговор Виктор. – Чем это тебе может помочь?
– Пока не знаю, – честно признался бывший «важняк». – Но чем больше известно деталей, тем, как понимаешь, проще потом бывает ухватиться за ниточку… Ну а что вы, Света, можете сказать о росте, комплекции бандитов? – обращаясь уже к хозяйке, поинтересовался Денис.
– О росте? – переспросила та, – Первый, как мне показалось, был ростом приблизительно с Виктора. – Она посмотрела на Сызрина. –  Да, приблизительно его роста. Но он был крупнее, коренастее, что ли, чем Виктор. Такой… я бы сказала – серийный.
– Что вы имеете в виду? – не понял Денис.
– Попытаюсь объяснить. За последние лет десять-пятнадцать у нас появилась, как мне кажется,  чуть ли ни новая раса. Знаете, такие вот, как бы сошедшие с конвейера, однотипные мужики – коренастые, с короткими толстыми шеями, квадратными плечами, ничего не выражающими глазами и со здоровенными кулачищами. Да и лица у них, с моей точки зрения,  однотипные – как у даунов. Причем, вне зависимости от национальности – у русских, татар или казахов... Для меня они больше похожи один на другого, чем однояйцовые близнецы-китайцы. – Светлана немного помолчала и повторила: – Как будто бы, вне зависимости от возраста, все они близнецы. … Понимаете, что я имею в виду? 
– Более или менее, – слегка улыбнулся Даров. – Значит, и ваши налетчики относятся к этой новой расе.
– Нет, к ней, насколько я могу судить, относится только первый, который меня усаживал на скамейку. А второй был обычного телосложения и, как мне показалось, чуть-чуть меньше меня ростом. Я бы сказала, что он был даже несколько субтильного телосложения. 
– Еще хоть что-нибудь вы можете сказать о нем?
– У него и обувь была меньшего размера.
– Вот-вот, – оживился Денис. – Как вы полагаете, какого размера обувь они носят?
– Первый – не менее сорок четвертого, а второй… – Светлана замялась. – Я думаю, тридцать девятый или сороковой. А может быть, даже и тридцать восьмой… Насколько я могу припомнить. 
– Понятно, – кивнул Даров, – Итак, сидя на скамейке, вы наблюдали, как в квартиру затащили водителя. А что происходило потом?
– Не знаю. Когда затащили в коридор Валеру, мне приказали подняться, бесцеремонно запихнули в туалет и… Вот и все.
– Вас там заперли?
– Да, – подтвердила Светлана. – Как выяснилось потом, поставили со стороны коридора в распор стул. Почти что у ног оставленного на полу Валеры. Так что, появись у меня желание выйти из туалета, я бы не смогла открыть дверь.
– А кто вас запер в туалете? Тот, который вошел первым, или второй, затаскивавший в коридор водителя?
– Нет, первый. Второй, когда я понималась со скамейки, сразу же прошел в гостиную. В это время парень, который ворвался  первым и посадил меня на скамейку, стоял рядом со мной. А справа почти в проеме кухонной двери лежал в какой-то неестественной позе Валера.
– Вы опять сказали – «парень», – слегка улыбнулся Денис.
– Правда? Может быть. Но неважно. Я как зачарованная смотрела куда-то в пол, на ботинки стоявшего рядом бандита, боясь поднять глаза вверх. Да что там… Я боялась даже громко дышать и, мне кажется, ни о чем в тот момент не думала. Как будто бы боялась, что мои мысли «услышат» эти бандиты. … А потом – меня довольно бесцеремонно запихнули в туалет.  Затем я услышала, что-то твердое стукнуло и как бы прокатилось по двери. Это когда ее подпирали стулом.
– И поле этого вы оставались за закрытой дверью в темном туалете, – констатировал Денис.
– Нет, не совсем. К счастью, не в темном. В туалет через окошко попадает свет из ванной. А в самой ванной довольно светло, поскольку она освещается естественным светом через выходящее во двор окно, а также через окошко из  кухни. 
– Что было потом? Эти люди говорили что-то? Переговаривались? – спросил Даров.
– По-моему, нет. Если только совсем тихо. Во всяком случае, я больше ничего не слышала. Ни стуков, ни звона, ни шагов,
– Виктор говорил, будто вы уверены, что эти люди знали, зачем пришли. Вы действительно так думаете? 
– Конечно, – кивнула Светлана. – Вы посмотрите, – она полуобернулась и показала рукой себе за спину. – Украденный портрет висел вот там. Видите пустое место? Да-да, он был третьим слева.  
На торцевой стене висели два портрета, жанровая сценка, изображавшая гадающую по руке цыганку, зимний пейзаж с гончими и улепетывающим в кусты зайцем, а также вид парусника, стоящего в небольшой, окруженной скалистыми берегами гавани. 
Там, где прежде висел украденный портрет, на обоях оставался размытый по краям почти правильный темный прямоугольник.
– Расскажите мне об украденной картине, – попросил Денис.
– Подожди, – беря в руку рюмку, попросил Виктор. – Давай вначале выпьем за то, чтобы удалось вернуть все украденное. … И ты тоже выпей, – посмотрел он на Светлану, и она  послушно отпила немного из своей рюмки.
– Приятный коньяк, – ставя на стол пустую рюмку, оценил Денис и напомнил: – Так что же представляла собой картина?
– Если вы не против, вначале я хотела бы сказать пару слов о моей семье. Тогда вы лучше поймете ситуацию. Хорошо?
Денис слегка развел руки, как бы удивляясь, что у него спрашивают одобрения, и  кивнул.
– Так вот. Мой дед до войны жил в Харькове. Учился в театральном. Точнее –  уже кончал его. Собирался стать режиссером.  Ну, а когда началась война, пошел добровольцем на фронт. Его отправили в какое-то училище, где ускоренно готовили офицеров. Стал командиром взвода. Был несколько раз ранен. Один раз – тяжело. Однако продолжал служить. В результате он прошел практически всю войну до самого ее конца. И потом еще несколько лет служил в оккупационных войсках, был комендантом довольно крупного немецкого города… 
– Так и не удалось ему стать режиссером, – подвел итог Виктор. – Стал образцовым кадровым офицером.  
– Да, – подтвердила Светлана. – С мечтой о режиссерской работе деду пришлось расстаться. Но артистическая жилка в нем оставалась всегда.  Ну и тяга к прекрасному. А после войны появилась страстная любовь к живописи, и он стал приобретать картины. В частности – в Германии. Мама рассказывала, что они вернулись в Союз лишь в начале пятидесятых. И привезли с собой много интересного, в том числе – хороших картин. Потом, правда, многое пришлось продать…
Денис еще раз окинул комнату взглядом. Картины висели здесь на разных уровнях на всех стенах. Он еще при входе обратил внимание на то, что и в коридоре висело не менее десяти небольших полотен. Можно было предположить, что стены и других комнат украшала живопись.
– Насколько я понял из рассказа Виктора, среди привезенных картин одна была особенно ценной. И что именно ее-то и украли.
– Верно. Речь идет о портрете, который, скорее всего, принадлежал кисти Дюрера.
– Дюрера, или – «скорее всего» Дюрера?  – попросил уточнить Денис.
– Скорее всего. Речь идет о портрете, который не значится ни в одном из каталогов. Но по ряду признаков, по манере письма – это Альбрехт Дюрер. Конечно, документального подтверждения его авторства у меня нет, но… Вот и Виктор считает, что картина написана Дюрером.
– Виктор? – удивился Даров, вспоминая, как его приятель совсем недавно тщетно пытался вспомнить фамилию немецкого художника.
– Ну да, – поспешил подтвердить Сызрин. – Я показывал фотографию портрета одному знающему человеку, и тот сказал, что картина вполне может оказаться написанной этим самым… Дюрером.
– Как бы там ни было, – продолжила Светлана, – прежний владелец, у которого было куплено полотно, уверял  дедушку, что портрет принадлежит кисти самого Дюрера. И у меня нет оснований сомневаться в этом… Во всяком случае, дедушка особенно дорожил этой картиной. Бабушка часто подсмеивалась над ним, называя Гобсеком, потому что он отказывался повесить картину и хранил ее в специальном футляре в платяном шкафу. 
– А остальные картины? 
– Где бы мы ни были, они всегда украшали у нас стены комнат, – ответила Светлана. – В девяностые, правда, когда мы жили очень трудно, и была острая необходимость в лекарствах, пришлось кое-что продать. … Ну а в последние годы все изменилось, и теперь уже я стала пополнять коллекцию.
– Унаследовали от деда любовь к живописи? – с легкой иронией поинтересовался Денис. – Собираете старых «немцев»?
– Да нет. Просто подкупаю, что нравится. 
– А много осталось от деда картин?
– Я бы сказала, нам удалось сохранить большую часть привезенных дедом картин, – уклонилась от точного ответа Светлана. – Вы можете их видеть здесь и в других комнатах.
– Понятно, – кивнул Денис и напомнил об интересовавшем его вопросе: – Значит, из всех картин был похищен лишь один портрет. Так?
– Нет. Портрет и, с позволения сказать, картина, выполненная по полотну наклеенными на него кусочками янтаря. Вам, наверное, приходилось видеть такие поделки…
– Приходилось, – подтвердил Денис.
– Этот янтарный островок с янтарным деревом на янтарном же озере или море висел у меня на кухне. Его тоже прихватили.
– Так почему вы исключаете возможность того, что портрет был взят случайно? Понравилось бандиту лицо – он и выбрал это полотно…
– Это наверняка исключается, – покачала головой Светлана. – Дело в том, что справа в нижней части портрет был прожжен. Он прогорел насквозь. Представляете – обезображен прожженной дырой. Пусть и небольшой, но  бросающейся в глаза черной дырой. Наверное, пострадал во время пожара. Едва ли неискушенный бандит предпочел бы тусклый и прогоревший портрет ярким краскам висевших рядом картин. … А вот янтарный вид – его, я думаю, он прихватил не для заказчика, а как раз для себя. Броская вещица  понравилась ему. Наверное, показалась чем-то неимоверно ценным.
– Резонно,– кивнул Денис. – Очень на то похоже. А что пропало еще?
– Еще – старинная иконка. Она, по-моему, появилась в нашей семье во время войны. Тогда беженцы готовы были все отдать за хлеб и угол… Вот бабушка и получила ее в знак благодарности за помощь каким-то людям. Кто они были – не знаю. А вот мама – она была тогда еще девочкой –  потом эту иконку раздавила, случайно встав на нее коленом.
– И что собой представляла эта иконка?
– Она вырезана на перламутровой створке какой-то крупной морской раковины. Оставшаяся часть имела высоту сантиметров семнадцать-девятнадцать. Когда мама сломала иконку, бабушка попыталась ее склеить. Но представляете, что за клеи были более полувека тому назад? Так что блестящая перламутровая икона оказалась обезображенной черными швами. А потом при многочисленных переездах снизу отломилось и потерялось еще несколько кусочков. Так что с эстетической точки зрения это тоже было довольно жалкое зрелище. Но пострадало в основном обрамление. Собственно сама икона сохранилась практически полностью.
– Можете описать ее? – поинтересовался Денис.
– Попытаюсь. … Первоначальная форма иконы была наверняка круглой. Как медаль. – Светлана немного помолчала. – Представьте себе лист какого-нибудь дерева. Только лист идеально круглый. Для выполнения иконы верхняя утолщенная часть створки была обточена, и вверху образовалось нечто вроде стебелька, переходящего затем в этот самый круглый лист.  В «стебельке» имелось отверстие для шнурка, на котором икона могла висеть.
– Сама икона была наверняка выполнена по внутренней части раковины, – уверенно подсказал Денис.
– Нет, как раз наоборот. По выпуклой внешней.
– Но вы же сказали, что икона вырезана по перламутру. 
– Верно, – кивнула Светлана. – По перламутру. Но эта раковина покрыта перламутром как изнутри, так и снаружи. 
– Да что вы?!!
– Это точно. … А теперь представьте, что в симметричный «лист» перламутровой створки вписан квадрат. Он ограничивает некое пространство, что-то подобное сцене. Вокруг квадрата – геометрический орнамент. Сверху пространство «сцены» задрапировано схваченным посредине занавесом.  Слева изображена облокотившаяся на невысокую тумбу женщина с необычным нимбом вокруг головы. Сверху из-за занавеса на женщину падает луч света – по всей видимости, от звезды. Справа на покрытом облаком пьедестале стоит мужчина. Он несколько возвышается над женщиной, которой в полупоклоне протягивает левой рукой что-то вроде пальмовых листьев, а правой указывает вверх на падающий из-за «занавеса» луч света. Вот и все. … Да, еще – правая часть раковины приклеена, как я уже говорила, ужасным темным клеем. Причем сохранился этот меньший осколок лишь частично. И снизу недостает довольно большого куска раковины.  
– А чем необычен нимб вокруг головы женщины? – поинтересовался Денис.
– Он… Обычно нимб представляет собою правильную или же обрамленную волнистой линией окружность. На этой иконе он выполнен в виде расходящихся во все стороны лучей различной длины. 
–  Насколько я понимаю, на раковине изображена Пресвятая Дева Мария, которой Ангел возвещает о рождении Сына.
– Скорее всего, так, – подтвердила Светлана. 
– И где висела эта икона?
– Она нигде не висела, – покачала головой хозяйка. – Это была просто память. Память о маме, о бабушке с дедом… Я хранила ее в спальне в ящике шкафа среди многих дорогих мне, но, в общем-то, абсолютно бесполезных вещей. Но ее нашли и тоже… унесли. 
– Из ящика пропало еще что-нибудь?
– Коробка с орденами и медалями деда. И документы на них.
– Еще что? 
– Старое обручальное кольцо, – непроизвольно поглядев на Виктора, ответила Светлана, и Денис понял, что в свое время это кольцо было одето на ее палец именно Сызриным.
– У вас, как у большинства женщин, наверняка были еще какие-то украшения из золота, камней. Они…
– Как ни странно, нет, – молодая женщина не дала Денису закончить вопрос. – Шкатулка с драгоценностями стояла у меня в ящике трельяжа.  Но если содержимое ящиков шкафа, двух горок и даже серванта было вывалено на пол, то на трельяж они почему-то даже не обратили внимания. Судя по всему, они также не заглядывали и в секретер.
– Понятно. Что-то еще пропало?
– Да… – кивнула Светлана. – Еще небольшой деревянный ларец. Простенький. В виде дома с остроконечной четырехскатной крышей и небольшими башенками по углам. 
– Правда, «окна» в нем были из тонких серебряных пластин, – добавил Виктор. – А так… Ничего ценного.
–  В ларце хранилось то, что принято называть семейным архивом: старые документы, письма… – бросив на Сызрина благодарный взгляд, продолжила Светлана. – Короче – ничего такого, что могло бы представлять хоть какой-либо интерес для посторонних людей.  
– А сам ларец? Из чего он был сделан?
– Не знаю. Но уж точно – не из красного дерева. 
– А размеры?
– Я же говорю – небольшой. Сантиметров тридцать в длину. И вот такой вот высоты, – и Светлана подняла от стола руку сантиметров на двадцать пять. – Но для меня этот ларец особенно дорог. Ведь в нем хранилось… в нем хранилась история моей семьи. Моя история. – Хозяйка дома опустила руку и замолчала.
– Были еще пропажи? – поинтересовался Денис.
– Да так, мелочь всякая…
– И все же?
– Я уже говорила, от деда сохранилась жестяная коробка с монетами. Там лежали в основном старые русские, советские и иностранные монеты, а также несколько старых же медалей.  Но, насколько я знаю, ничего интересного или особенно редкого там не было. Так вот, коробка эта исчезла. А еще пропали кляссеры с марками, которые некогда собирал папа. В детстве и юношестве.
– Монеты и кляссеры лежали в разных мессах? – спросил Денис.
– Нет. Все в том же ящике с важными только для меня памятными вещами.
– А ларец? Где вы его хранили? 
– Он стоял в спальне на тумбочке.
На некоторое время в комнате воцарилось молчание. Хозяйка нервно поглаживала пальцами складку на красиво сложенной салфетке, Виктор рассматривал этикетку на бутылке коньяка, а Денис слегка постукивал двумя пальцами по краю стола. 
– И все-таки – почему вы, Света, не хотите обратиться за помощью в милицию? – наконец прервал Даров затянувшееся молчание.
– Ну это же очевидно… – как бы недоумевая недогадливости бывшего следователя, ответила молодая женщина. – Если исходить из реалий сегодняшнего дня и называть вещи своими именами, украденная картина была после войны незаконно вывезена из Германии. Да и не только одна украденная… Происхождение перламутровой иконы также вызывает сомнения. Бабушка, например, была уверена, что это – весьма старинная вещь, скорее всего выкраденная из какого-нибудь музея.  А кроме того – Виктор ведь вам рассказал о пистолете? 
– Да.
– Мне совсем не хочется отвечать за его хранение, – ответила Светлана. –  Так что…
– А зачем, собственно, он был вам нужен? Почему вы не избавились от него после смерти отца?
– Наверное, это звучит глупо, но я никак не могла собраться с духом и куда-нибудь выбросить его. Или сдать в милицию. Там ведь наверняка пришлось бы отвечать на разные вопросы…
– Ладно. С пистолетом все ясно, – Денис сделал небольшую паузу и подытожил: – Иными словами, вы хотите вернуть похищенное без риска возврата портрета и других картин, а также иконы законным владельцам. Так?
– Насчет законных владельцев у меня уверенности нет. И картина, и икона были приобретены дедом и бабушкой. Приобретены. Они не крали и не отбирали их.  Но, естественно, никаких документов о купле-продаже никто в те годы не составлял. А ларец и вообще находится в нашей семье с незапамятных времен. Так что… 
– Ясно. Понял. Мне бы хотелось еще знать, как разворачивались события после того, как вы оказались запертыми в туалете, – напомнил Денис.
– Мы забыли выпить, – напомнил Виктор, который к этому времени успел наполнить всем рюмки и теперь явно скучал, заранее зная ответы на задаваемые Денисом вопросы. – Давайте вначале выпьем за то, чтобы ничего подобного Свете больше не пришлось переживать. 
После того, как выпили,  Светлана рассказала, что когда со стороны коридора что-то прогромыхало по двери, она от страха заперлась изнутри на задвижку. Но тут силы полностью покинули ее, и она опустилась на крышку унитаза. Она так испугалась, что даже не сообразила – задвижка ничем ей помочь не могла. Действительно, при желании грабители вполне могли забраться в ее убежище через окошко со стороны ванной. Но в тот момент ей это просто не пришло в голову. Светлана сидела, уперев локти в колени и зажав голову меж ладоней. Она боялась услышать приближающиеся к туалету шаги, но в то же время напряженно прислушивалась – что там происходит за пределами ее убежища? Вот только слушать ей мешало сердце, которое стучало так громко, что, казалось, будто его стук должны были слышать даже прохожие на улице. И все-таки вскоре она стала улавливать отдельные звуки. Это были обычные шумы многоквартирного дома.  В течение некоторого времени она ничего более не слышала. А потом ей показалось, что за дверью раздался негромкий стон. Прислушалась. И верно – через несколько мгновений стон снова повторился. И почти одновременно с этим стоном негромко щелкнул замок закрываемой двери. 
– Вы не заметили время, когда раздался этот звук? – поинтересовался Денис.
– Нет. Утром я забыла надеть часы, – ответила Светлана. – Да и будь они у меня на руке, сомневаюсь, чтобы я смотрела на них… 
– При щелчке замка вы подумали, что бандиты ушли…
– Нет. Я подумала, что они впустили в квартиру еще кого-то. И мне стало еще страшнее. Хотелось во все горло закричать, прося о помощи. А тут еще эти стоны… С одной стороны, меня должно было радовать, что Валера начал стонать – это означало, что он жив. Но с другой – я боялась, что его стоны привлекут внимание бандитов, напомнят о нас, и они придут, чтобы окончательно разделаться с нами. 
– Валерий не звал на помощь? – спросил Даров.
– Нет. Он только негромко стонал. А через некоторое время я услышала, как что-то стукнуло по другую сторону двери. Потом оказалось, что это Валера, поднявшись, поставил к стене стул, подпиравший дверь туалета и перекрывавший проход по коридору. 
Очевидно, после удара водитель не очень хорошо помнил, что с ним случилось. Во всяком случае, придя в себя, молодой человек бесстрашно поднялся, убрал от двери туалета мешавший проходу стул и пошел по квартире в поисках Светланы. Вскоре она услышала, как он достаточно громко зовет ее. В голосе водителя звучало чуть ли не отчаяние – хозяйки нигде не было, и он, очевидно, решил, что ее похитили. И ему было от чего испугаться: на полах валялись пустые ящики и выброшенные из них вещи. Царила тишина. Водителю пришлось чуть ли ни несколько минут безрезультатно взывать к затаившейся в туалете Светлане, прежде чем она решилась приоткрыть дверь и откликнуться.  
– В квартире к этому времени никого уже не было, – закончил за Светлану Денис.
– Да. Лишь Валера и я. … Он так обрадовался, когда я неожиданно появилась перед ним!
– Нужно думать, – усмехнулся Виктор. – Наверняка он считал себя ответственным за все случившееся. Кстати, – Виктор посмотрел на Дениса. – Тебе будет небезынтересно узнать, что эти мерзавцы управились тут всего за каких-нибудь пятнадцать-двадцать минут. Я беседовал с Валерием. Он уверяет, что когда звал Светлану, а она от страха не отвечала, он сразу же поглядел на часы. На них якобы было «почти шесть сорок».  А Света запомнила, что в дверь позвонили  в шесть двадцать. Вот и считай…
– А мне казалось, что только в туалете я провела не менее часа, – слабо улыбнулась молодая женщина. – Эти минуты растянулись для меня на целую вечность.
– Представляю, каково тебе было, – хмыкнул Виктор. 
– Это трудно себе представить, – покачала головой молодая женщина.  – Знаешь, что я почувствовала, увидев Валеру, в нелепой позе стоящего в спальне среди разбросанных вещей? Не поверишь – колоссальное облегчение. И радость, радость, конечно, тоже… Я поняла – все кончилось. Я – жива,  и все страшное позади.  Это было главное. А все остальное – беспорядок,  пропавшие, возможно, вещи, все это не имело тогда никакого значения,  было абсолютно  несущественно. Неожиданно для себя самой я вдруг обняла Валеру и заплакала…
– Вы сразу обратили внимание на исчезновение портрета? – поинтересовался Денис.
– Нет. Не сразу, – отрицательно качнула головой хозяйка. –  Я стояла, поливая слезами рубашку Валеры, как вдруг раздался телефонный звонок. Он не умолкал не менее  минуты. В конце концов я не выдержала, подошла к аппарату и сняла трубку. И тут услышала странный вкрадчивый голос. «Светлана?» – осведомился он. «Да, – сдерживая слезы, подтвердила я. – А, простите, с кем..?» «Мы были у вас совсем недавно, – пришел мне на помощь обладатель вкрадчивого голоса. – На всякий случай мне хотелось бы предостеречь вас от необдуманных поступков. – Он сделал многозначительную паузу. – Оказывается, вы храните дома оружие. А это опасно. Очень опасно. Оно может однажды выстрелить, и тогда рядом с брошенным оружием окажется что-нибудь из ваших вещий. Причем как раз в этот день у вас не будет никакого алиби… Вы слушаете?». Видимо, звонивший ожидал, что я как-то отреагирую, что-нибудь спрошу, скажу. Но я еще плохо соображала, а потому молчала. Да, собственно, что я могла ему сказать, кроме того, что слушаю?
– Понятно. От вас потребовали, чтобы вы не обращались за помощью, – подсказал Даров.
– Да. Меня предупредили, что в случае обращения в милицию они сразу же предпримут «свои меры», и я окажусь в весьма непростой ситуации. А еще сказали, что «свои люди» у них везде, не только в милиции.
– То есть в прокуратуре, судах? Так?
– Наверное, – кивнула Светлана. – Я поняла это именно так. Ведь они же сказали – везде. Так что у меня, как видите, есть все основания избегать общения с представителями правоохранительных органов.
– Звонивший требовал еще чего-нибудь? – спросил Денис.
– Ничего. Он лишь поинтересовался, поняла ли я его. И когда я сказала, что мне все ясно, он повесил трубку. А я сразу же бросилась проверять, на месте ли пистолет.
– Так обнаружилась первая пропажа, – подсказал Виктор.
 – Да, – подтвердила Светлана. И вот еще что – мне почему-то кажется, что звонил не один из двух побывавших у меня бандитов, а кто-то другой.
– Почему вы так решили?
– Не знаю, – пожала плечами хозяйка. – Понимаете, хотя голос и старались изменить, я уверена – говорил интеллигентный человек средних лет. Я просто не могу себе представить, чтобы такой спокойный и уверенный голос мог принадлежать одному из этих мерзавцев. 
– Ты права, – согласился с бывшей супругой Виктор. – Едва ли бандиты стали бы терять время на звонки. В любом случае им нужно было как можно быстрее оказаться подальше от твоего дома. 
– Пожалуй, – кивнул Денис. – У вас телефон с определителем?
– С определителем, – не дал ответить Светлане Виктор. – Как только повесили трубку, Валера сразу же решил посмотреть, откуда звонили. Но в памяти телефона остались лишь прочерки. Звонивший предусмотрительно воспользовался антиопределителем. … Я потом тоже просматривал список водящих звонков. 
– А как обнаружились остальные пропажи? – поинтересовался у хозяйки Денис.
– Не сразу. Вначале мне было не до проверок. Я отправила Валеру в поликлинику, заперла дверь, напилась валерьянки и легла, укрывшись с головой пледом. … А пропажи обнаружила лишь через несколько часов, когда стала приводить в порядок дом. 
– У вас часто бывают гости? 
– Да нет. Человек я не особенно общительный.
– Не могли бы вы перечислить тех, кто мог знать о пистолете и иконе на раковине? Я так полагаю, что пропавший портрет видел практически каждый, кто побывал в квартире.
– Картину действительно видели все мои знакомые. Вот уже несколько лет, как она висит у меня в гостиной. За это время многие интересовались, почему этот темный и прожженный портрет красуется среди «хороших» картин. Так что о предположительном авторстве Дюрера знали многие. … А вот о пистолете я не говорила никому. Даже Виктор узнал о нем лишь после… после того, как меня обокрали.
– А что икона? – напомнил  Денис.
– Икона… О ней я могла рассказывать своим знакомым. Наверняка рассказывала. Более того, когда болел папа, мы даже носили ее в художественный салон. Хотели продать. 
– А почему не продали?
– Да оценщик в галерее предложил за эту антикварную вещь просто смешную цену. И тогда нам пришлось расстаться с парой картин. Тоже, кстати, по очень низким ценам. Но что поделаешь, время тогда было таким…
– Твой бывший благоверный не мог знать о пистолете? – вмешался Виктор.
– Нет, не думаю.
– А вдруг? – подключился Денис. – Он же оставался дома в ваше отсутствие. Так что вполне мог…
– Я не знаю, что там вам наговорил о нем Виктор, но этот человек был просто неспособен рыться в чужих вещах.
– Но ты и сама могла рассказать ему о неприятном наследстве, – вновь включился в разговор Виктор.
– Исключается. Никак не могла. Если бы я упомянула ему об оружии, он наверняка бы заставил меня отнести пистолет в милицию. Это такой правильный и законопослушный гражданин, что… что просто хочется в пику ему совершать что-нибудь не укладывающееся в рамки предписаний, дабы почувствовать себя живым человеком.
– Я же говорю – педант и зануда, – счел необходимым резюмировать Виктор. 
– И все-таки, – покачал головой Денис, – очень похоже, что кому-то было известно о пистолете. 
– А вы не думаете, что его могли найти случайно? – поинтересовалась Светлана. – Просто наткнулись на него? 
– Нет, не думаю. Судя по звонку, бандиты знали о пистолете и рассчитывали на то, что с его помощью смогут заставить вас отказаться от мысли обратиться в милицию.
– Имея в милиции своих людей и зная историю украденного, они в любом случае могли не бояться  моего обращения.
– Как сказать…– покачал головой Денис. – Не следует думать, что все милиционеры продажны. И им это известно. А вот пистолет давал им практически полную гарантию вашего послушания. … Короче, если бы вы могли сказать, кому было известно о существовании пистолета, это существенно упростило бы мою задачу.
Светлана только пожала плечами. Судя по всему, ей действительно нечего было добавить к своему рассказу. Поэтому, чувствуя себя несколько разбитым после менее чем пяти часов сна в поезде, Денис решил, что ему пора возвращаться в гостиницу.  
– Ну что ж, будем работать, – объявил он, поднимаясь из-за стола. – А посему – позвольте откланяться. 
 Виктор тоже поднялся.
– Не спешите, – остановила их хозяйка. – Мы еще не оговорили условия, на которых вы, Денис, будете заниматься моим делом. 
– Мы уже обо всем договорились с Виктором, – говоря это, Денис поднял правую руку на уровень груди и слегка, как при прощании, покачал ею. – Так что не беспокойтесь. Можете считать – я  уже приступил к работе.
– Но вам же наверняка предстоят какие-то траты…
– Я представлю вам отчет, и вы покроете издержки. Хорошо?
– Конечно, но…
– Виктор обо всем позаботился, – успокоил Светлану Денис. – Моя работа оплачивается банком. Вот только… Вы не могли бы раздобыть мне какой-нибудь автомобиль?
– В твоем распоряжении весь автопарк банка, – напомнил Виктор. – Вместе с водителями.
– Это хорошо. Только мне хотелось бы иметь в своем распоряжении что-нибудь совсем незаметное, и в то же время достаточно надежное. 
– «Москвич» подойдет? – предложила Светлана и добавила, – Или, точнее «Святогор». Темно-серый, с двигателем «Рено».	
– Вполне, – одобрил Денис. – Это как раз то, что мне нужно.

День второй
ВТОРНИК

На следующий день, когда утром Денис с Виктором встретились в холле гостиницы, их уже поджидал там симпатичный молодой человек спортивного телосложения. «Это Светин шофер, – увидев сидевшего в кресле парня, сообщил Виктор, – Валера. Думаю, он ждет нас». 
И верно, как оказалось, Валера пригнал на гостиничную стоянку предназначавшийся Денису «Москвич».
– Ты нас подожди немного, – попросил Даров молодого человека. – Мы сейчас перекусим немного, а потом покажешь мне машину. Заодно и познакомимся получше.  Лады?
– О чем разговор?!! Конечно, подожду, – пообещал Валера. 
Когда получасом позже они уже вдвоем направлялись на стоянку, Денис попросил рассказать ему все, что молодому человеку запомнилось о том субботнем утре, когда ограбили Светлану Войцеховскую. Увы, ничего нового и полезного он не услышал. 
– Наверное, я просто не успел испугаться, когда они меня повели наверх, – вспоминал Валерий. – Но при этом я отдавал себе отчет, что меня в любой момент могут пристрелить, если я буду дергаться. А так… Нет, почему-то у меня все-таки была полнейшая уверенность, что все обойдется и что со мной ничего не должно случиться. 
– Как ты считаешь, какого возраста были бандиты?
– Да моего, наверное. Во всяком случае, здоровый, который пообещал мне пулю в позвоночник, был никак не старше лет двадцати пяти. 
– Это почему? – внимательно поглядел на своего собеседника Даров.
– По голосу. Наверное, он пытался его несколько изменить и говорил громким шепотом. Но, все же, это был голос молодого мужика. – Валерий немного помолчал. – Да, вот еще что… Этот здоровый, к тому же, может быть левшой.
– Вот как?
– Ну да. Когда мы поднимались по лестнице, он шел слева от меня и при этом держал пушку в левой руке.
– Пистолет?
– Да. Пистолет.
– И какой?
– Похоже, «ТТ» или «Вальтер», – ответил Валерий. – Но вы понимаете, я его не рассматривал. Но то, что не «Макаров» – это точно. 
– Понятно… Ну а что было после того, как ты пришел в себя на полу в коридоре? – продолжал допытываться Денис.
– Придя в себя, я вначале не понимал, что же такое со мной стряслось. Страшно болела и кружилась голова. Знаете, как с хорошего похмелья. И только когда я поднялся и понял, где нахожусь, только тогда мне вдруг стало страшно. Понимаете, меня напугала тишина. Ведь я не знал, сколько провалялся и на полу, и мне подумалось, что со Светланой Викторовной за это время могла случиться беда. – Он помолчал немного и добавил,– По моей вине… 
– Испугался, что ее убили?
– Вот-вот. Поэтому я кое как поднялся, прошел в столовую и начал звать ее. Зову, а сам ощупываю кобуру под курткой. Думаю – не дай Бог, использовали, гады, мою «пушку». Тогда – пиши пропало. Не выкрутишься, не докажешь, что это не ты ее… Но «Макаров» оказался на месте.  И тут – можете себе представить, как я обрадовался! – на пороге вдруг показалась сама Светлана Викторовна, живая и невредимая.
– Ты мог бы описать этих двух молодчиков, что тебя поджидали за дверью?
– Нет. Никак. Ведь я не мог их разглядеть. Вот только точно – один из них немного хромал. Совсем чуть-чуть.
– Давай начнем с начала. Что произошло после того, как вы поднялись к двери Войцеховской и ты позвонил в дверь? Помнишь?
– Ровным счетом нич-чего, – развел руками Валера. – Я просто ничего не помню. Несмотря на мою комплекцию, меня вырубили основательно. Такое со мной случалось лишь один раз. В армии. Тогда я тоже ничего не ожидал.
Хотя Денса это совсем не интересовало, он, тем не менее, не стал перебивать, и позволил молодому человеку поведать, как в годы службы его однажды «отключили» на несколько минут.
Поскольку Валера закончил школу с «автомобильным уклоном» и имел права, в армии он служил механиком. Получилось так, что на первых парах его определили в помощники к карбюраторщику, который и делился с новобранцем секретами своей работы. А Валера впитывал премудрость и постепенно осваивал нехитрые регулировки и особенности устранения неполадок карбюраторов армейских грузовиков.
Среди прочего в его обязанности входило поддерживать в порядке инструмент и время от времени сливать из поддона, в котором промывались карбюраторы, грязный бензин в канализационную решетку. Решетка находилась на проезжей части у бордюра метрах в двадцати пяти от ворот гаража. Но в один из жарких летних дней, когда снаружи немилосердно палило солнце, молодому солдату не захотелось тащить довольно широкий и длинный поддон на улицу. Не долго думая, он отправился в туалет, где и слил грязный бензин в унитаз. Затем спокойно вернулся на свое рабочее место, чтобы использовать благоприятную возможность и немного подремать в кабине одной из машин. Однако спать ему пришлось недолго, поскольку вскоре раздался вскрик, если не сказать – вопль, который напоминал скорее рев раненого слона, нежели голос обычного смертного. Зычный голос еще долго гремел под кирпичными сводами мастерской, демонстрируя незаурядную фантазию в садистских пожеланиях «этой сволочи», ее предкам и потомкам. При этом голос не скупился на яркие и не всегда практически реализуемые описания воистину изощренных сексуальных отношений со всеми по очереди родственниками по женской линии «той сволочи», что сыграла с ним злую шутку.
Как оказалось, ротный старшина, отличавшийся богатырской силой и прямо-таки удивительным спокойствием,  решил закурить, сидя в позе орла на унитазе. Он зажег спичку, прикурил, с удовольствием затянулся и – бросил горящую спичку под себя. А поскольку он водрузился именно на тот унитаз, в который Валера слил грязный бензин и по недомыслию даже не удосужился его промыть, то бензин под склонным к сибаритству и созерцательности здоровяком немедленно вспыхнул, опалив бедняге обращенные к унитазу части тела...  Именно истошный вопль старшины и огласил гулкие помещения мастерской, нарушив сонный покой Валеры и еще десятка мирно почивавших в разных концах строения солдатиков. А пострадавший старшина в течение нескольких минут метался с полуспущенными штанами по помещениям, обещая найти того, кто сыграл над ним злую шутку, и оторвать ему голову, мужское достоинство и неизвестно что еще. 
–  Вот тогда я действительно перепугался, – признался Валера. – Боялся, что старшина вычислит меня. Но для меня все закончилось благополучно. Тогда благополучно. Старшина как следует вздул одного своего приятеля, хотя тот и клялся, что это не его рук дело, и все вроде бы успокоилось. По крайней мере, успокоилось до Нового Года. А под праздники мы хорошенько выпили, и я спьяну поведал ребятам правду о том, как и почему бензин оказался в неподходящий момент в унитазе под старшиной. Так вот, когда на следующий день я отправился в сортир, меня там поджидал старшина. Я сразу почувствовал что-то неладное, но… Короче говоря, он вырубил меня одним ударом, и я пришел в себя только, когда на меня стали брызгать водой из унитаза, рядом с которым покоилась моя голова. … Кстати, с тех пор я всегда в случае необходимости сливаю бензин только в канализационные решетки.
Они побеседовали еще некоторое время. В завершение Денис поинтересовался у Валерия, что тот думает по поводу бывшего супруга  Войцеховской. Однако оказалось, что Валера незнаком с ним.

*   *   *
Виктор дожидался Дениса у входа в гостиницу. 
– Ну, как тебе «Москвич»? – поинтересовался он, направляясь к поджидавшей их банковской «Тойоте». 
– Нормально. Серенький и незаметный, – одобрил Даров, вслед за приятелем усаживаясь на заднее сиденье. – И, как уверяет Валера, с хорошим движком.
– Может, тебе лучше было взять «Ниву»?
– Да не беспокойся ты, – улыбнулся Денис. – Понимаю, тебя интересует, когда я начну заниматься делом Светланы. Считай, что уже начал.
– И что же у тебя за план? – полюбопытствовал Виктор.
– Плана как такового пока еще нет, – покачал головой  Даров. – Так, кое-какие наметки, соображения, которые требуют проверки.
– Ладно. Если потребуется помощь – дашь знать. 
– Естественно.
– Да, вот еще что… – Сызрин  задумчиво поглядел на приятеля. – Скажи, что тебе сейчас делать в банке? Насколько я понимаю, с безопасностью у них все в порядке.
– Не беспокойся, я ненадолго, – успокоил его Денис. – Кое-что проверю, сделаю из банка пару звонков, а там посмотрим…

Как и в любом другом банке, к вопросу обеспечения безопасности в «Олимпике» относились с должной ответственностью, уделяя ему достаточно внимания и не жалея средств на его оптимальное решение. И все-таки, будучи профессионалом, Даров уже накануне при довольно беглом знакомстве без труда нашел ряд мелких и не очень мелких  недочетов в организации охраны. Естественно, за несколько часов работы было невозможно составить себе полное представление об эффективности и надежности использовавшейся здесь системы, однако многое стало очевидным уже при самом поверхностном ознакомлении. Так что, несмотря на дефицит времени, заехать в банк следовало в любом случае.  По крайней мере, час-полтора надлежало потратить на дальнейшую ревизию. Следуя своим правилам, Денис считал необходимым познакомиться как с личными делами, так и с самими сотрудниками подразделения. А вот потом, потом уже можно будет заняться и проблемами Войцеховской. 
Оказавшись в отведенном ему на время небольшом кабинете, Денис сначала позвонил Анастасии Федоровне Поляковой – бабушке Лены Ветровой, супруги Лехи, то бишь Алексея Кирилловича Ветрова, с которым Дениса связывала многолетняя совместная служба в милиции и не менее продолжительная дружба. Родители Лены жили в Москве, а вот Анастасия Федоровна никак не хотела расставаться с родным городом и перебираться в столицу к дочери и ее семье. И это несмотря на то, что около трех лет тому назад, когда серьезно заболел супруг,  она была вынуждена оставить работу,  и теперь, после смерти мужа, жила абсолютно одна в своей большой многокомнатной квартире. Настойчивые уговоры дочери и внучки никак не влияли на ее убежденность в том, что переезд в Москву и совместное проживание ни к чему хорошему не приведут.  
В прежние времена госпожа Полякова была в Примаверске человеком хотя и не очень заметным, но зато весьма влиятельным. В течение многих лет она являлась бессменным директором крупнейшей в городе и области продовольственной базы. За долгие годы пребывания на этой должности Анастасия Федоровна обзавелась широким кругом полезных знакомых, которые и позволили ей, а также и ее базе, безбедно пережить самые тяжелые для страны и города  времена на рубеже минувшего века. Несомненно, у этой дамы был особый дар завоевывать друзей. Доброе отношение к ней многочисленных почитателей и знакомых объяснялось не только широтой ее натуры, гостеприимностью и щедростью. Не последнюю роль здесь играла и ее готовность всегда самой придти на помощь другим. Благодаря этому среди знакомых пожилой дамы были представители самых различных кругов и социальных слоев, включая и тех, знакомство с которыми обычно предпочитают не афишировать…  
Денису приходилось встречаться  с бабушкой Лены как в Москве, так и в Примаверске, куда он приезжал в основном с Лехой, чтобы отдохнуть и поохотиться в  местных угодьях на уток. Наезжали они, как правило, шумной мужской компанией и во время своих «набегов» обычно останавливались на даче Поляковой. Едва ли Анастасия Федоровна даже особенно выделяла Дениса Дарова среди других приятелей мужа своей внучки, большинство из которых она, тем не менее, знала в лицо и помнила по именам. А вот самого Леху Анастасия Федоровна просто боготворила. Вероятно, здесь сказывалось определенное «родство душ», поскольку  Алексей Ветров был человеком  веселым, открытым и щедрым во всех своих проявлениях. Кроме того, он, по мнению многих, как и Анастасия Федоровна не отличался особой разборчивостью в своих знакомствах. Симпатизируя мужу внучки, пожилая дама переносила свои добрые чувства и на друзей Лехи, и те отвечали ей взаимностью, считая своим долгом при каждом появлении в Примаверске как минимум позвонить по телефону, чтобы передать ей приветы и  засвидетельствовать свое почтение. 
Теперь, набирая номер телефона Лениной бабушки,  Денис корил себя за то, что накануне вечером не нашел времени для этого звонка. Дай Бог, чтобы она не оказалась на даче! Ведь позвонить госпоже Поляковой кроме всего прочего следовало еще и из деловых соображений. Дело в том, что с ее помощью Даров надеялся найти Сизарева, или попросту Сизаря, с которым его в свое время познакомил Леша Ветров. А уже через Сизаря, которому, как было известно Денису, пришлось хлебнуть в жизни довольно лиха и даже коротать время на нарах, он хотел выйти на нужных ему теперь людей. В свою очередь через них он мог надеяться выйти на организатора или организаторов ограбления. Вот только – помимо Сизаря в этом городе у Дениса  других зацепок не было. И если Сизарь не обнаружится, то искать нужные контакты придется  уже через Москву, что было связано не только с потерей темпа, но – учитывая более чем вероятную криминализацию местных правоохранительных органов – и с определенным риском. 
Наверное, Сизаря можно было попытаться найти и по справке, однако Денис не знал ни его отчества, ни года рождения, да, к тому же, и не особенно был уверен в том, что правильно запомнил имя этого человека. Кажется, его звали Севой. Или же Славой? Черт его знает. В любом случае у него не было уверенности в том, что следует искать Всеволода или Вячеслава Сизарева.  А найти Сизаря следовало... 

– Алло! – прозвучал в трубке знакомый голос. – Слушаю.
Дениса всегда поражал голос Анастасии Федоровны – бодрый, звонкий и совсем не соответствующий ее преклонному возрасту. 
– Добрый день, Анастасия Федоровна! – поздоровался молодой человек и на всякий случай представился: – Это Денис, Денис Даров. Друг Алеши Ветрова.
– Здравствуй, здравствуй, Денис, – голос звучал теперь более тепло. – Ты откуда? 
– Я в Примаверске. Приехал в командировку. С ревизией в один из ваших банков, – ответил  Даров и вежливо осведомился, – Как вы поживаете?
– Если честно – несколько хуже, чем лет пятьдесят тому назад… – пошутила женщина и в свою очередь поинтересовалась: – Ты надолго к нам?
– Надеюсь управиться с делами дней за пять-шесть. … А у меня для вас посылочка от ваших.
– Посылочка – это хорошо. Хуже, что они не позвонили и не удосужились предупредить меня о твоем приезде. … Поросята. 
– Хотели сделать вам сюрприз, – попытался неуклюже защитить друзей Денис. – А Лешки сейчас нет в Москве. Уехал по делам в Польшу.
– Знаю. Его уже почти что месяц как нет. А Лена вполне могла бы звонить бабушке и чаще одного раза в неделю, – заметила пожилая дама и тут же спохватилась, –  Извини, что старуха разворчалась. 
– Ну что вы, Анастасия Федоровна! Какая же вы старуха?!! – галантно возмутился Денис. – Вы многих молодых еще за пояс заткнете.
– Ладно тебе, льстец. Ты ведь, помнится, любишь пирожки с морковью и яйцами. Так? – и, не дожидаясь ответа, пообещала: – Будут тебе пирожки. Когда пожалуешь?
– Не подумайте, что напрашиваюсь на обед и, ради Бога, ничего не готовьте. Если вы не против, я бы  подъехал часа через полтора-два. 
– Не против. Буду ждать.
– Скажите, что мне захватить по пути? 
– А вот от покупок своих ты меня избавь! – приказала пожилая дама. – Ты же знаешь, что я предпочитаю все покупать сама. 
Денис действительно знал, что Анастасия Федоровна довольно болезненно воспринимала все попытки «превратить ее в старуху». Будучи замужем за вузовским преподавателем, который последние лет тридцать своей жизни бессменно заведовал кафедрой, эта деятельная дама практически всю свою сознательную жизнь являлась реальным главой семьи и основным ее кормильцем. И теперь, когда она осталась одна, госпожа Полякова не хотела расслабляться – она не могла позволить себе поблажек, справедливо полагая, что ни к чему хорошему они ее не приведут. В любую погоду она каждое утро сама ходила пешком на рынок и по магазинам. Конечно, она могла бы делать покупки сразу на несколько дней, но не делала этого, «чтобы не разбаловаться». По этой же причине она сама занималась уборкой квартиры и приготовлением пищи. Да и на дачу она ездила только за рулем своего видавшего виды «жигуленка». О том же, как она в своем возрасте проходила медицинскую комиссию и технический осмотр, можно было только догадываться. 

*  *  *

Прежде чем ехать к Анастасии Федоровне, Денис решил перекусить и заехал  в ближайший ресторан. Зал был практически пуст. В дальнем от входа углу можно было наблюдать небольшую группу официантов и официанток. «Наверное, обмениваются анекдотами», – подумал Денис и последовал за встретившим его метрдотелем к столику в середине зала. Познакомившись с меню, он сделал заказ и теперь сидел, невольно прислушиваясь к мирной беседе молодой мамаши с ее приблизительно семи-восьмилетним отпрыском.  
– А вот и совсем ты не все знаешь, – уличило чадо свою маму. 
– Конечно, не все, милый, – согласилась та. – Все знать просто невозможно.
– А вот Вовка знает почти все. У него есть эта, энцип… энциклопедия и он ее читает.
– У тебя тоже есть энциклопедия, даже две энциклопедии. И ты тоже можешь их читать.
– А ты знаешь, мам, что у арабов и евреев часы ходят наоборот?
– То есть, как это – наоборот? – не поняла мамаша.
– Ну, стрелки у них крутятся в другую сторону. А еще цифры девять и три местами поменялись. Понимаешь?
– Нет, – призналась молодая женщина, – не понимаю.
– Ну как же! – начал сердиться мальчишка. – Если стрелки крутятся в другую сторону, то и циферки должны располагаться в обратном порядке.
– Это я поняла. Неясно только – почему на их часах стрелки должны крутиться в обратную сторону?
– А ты разве не знаешь, что арабы и евреи пишут справа налево?
– Знаю. Ну и что из этого?
– Ну, как это – «что»? Если они привыкли писать наоборот, то и понимать время им удобнее, когда цифры расположены наоборот. Понимаешь?
– Врет он все, твой Вовка, – заклеймила мамаша неизвестного друга своего сына. – Врет. Часы во всем мире ходят одинаково.
– А вот и не врет.
– Тогда расскажи своему Вовке, что китайцы пишут сверху вниз. Как с его точки зрения у них тогда должны крутиться стрелки?
Что сын ответил своей маме, Денис не расслышал, поскольку как раз в этот момент раздраженный женский голос громко произнес откуда-то справа и сзади:  «Да что вы ко мне пристали?» 
Денис непроизвольно оглянулся. Через столик от него здоровенный парняга склонялся из-за спинки стула над сидящей молодой женщиной и что-то негромко  нашептывал ей на ухо. Судя по всему, женщина была не особенно расположена выслушивать откровения здоровяка, и ее возмущенный возглас являлся одновременно как протестом, так и обращенным к окружающим сигналом бедствия. Но рассчитывать на помощь ей особенно не приходилось, поскольку за ближайшими столиками сидели здесь и там лишь немногочисленные посетители, причем, опять-таки, в основном женского пола.  
Почти касаясь подбородком головы женщины, парень держал ее за плечо, и, судя по всему, держал довольно крепко, поскольку женщина пыталась освободиться и обеими руками силилась оторвать  от своего плеча его руку. Ей это никак не удавалось, и тогда она сделала попытку ударить парня по лицу. Тому это явно не понравилось, и в качестве  акта возмездия парень дал своей жертве легкий подзатыльник. Лицо девушки исказилось, и из глаз брызнули слезы. 
Вскочив, Даров через секунду был у злополучного столика. 
– Отпустите девушку, – приказал он, беря парня за мощное предплечье удерживающей девушку руки. 
– А это кто такой? – выпрямляясь в свой немалый рост и неизвестно к кому адресуя вопрос, спросил парень. – Ты чего, суслик, куда не нужно нос свой поганый суешь?
– Убери руку! – повторил Денис.
– Сам ведь напрашивается, – несколько удивленно прокомментировал ситуацию парень, после чего послушно отпустил плечо девушки и повернулся лицом к Дарову с явным намерением использовать освободившуюся руку для расправы с позволившим вмешиваться в его дела наглецом. – Точно сам. 
При росте более метра девяносто парень весил как минимум килограммов на сорок больше Дениса. Одет он был в лопающуюся на мощной груди трикотажную рубашку с короткими рукавами, в ядовито-желтого цвета вельветовые брюки в обтяжку и в кроссовки. Над поясным ремнем слегка нависал уже бросающийся в глаза живот. Над небольшими темными глазами с редкими короткими ресницами кустились густые широкие брови. Судя по тому, с каким трудом глаза парня фокусировались на окружающем, с утра он успел уже немало «принять на грудь»
– Выведите его отсюда, – всхлипывая, попросила девушка, искоса глядя снизу вверх на подошедшего заступника. – Пожалуйста
– Ага, выведут… Как же, ёлы-палы. Разбежалась, – ухмыльнулся парень и сделал резкое движение, пытаясь схватить Дениса за руку. Когда это ему не удалось, он одобрительно хмыкнул – «ловкий, гад!» и тут же, делая шаг вперед, выбросил в сторону подбородка противника кулак, по размерам и форме больше всего похожий на тяжелый хрустальный графин литровой емкости. 
Однако на сей раз кулаку не суждено было встретиться с намеченной целью. Он прошел мимо подбородка, а поскольку масса кулака была весьма значительна, да и весь торс доморощенного Геркулеса был устремлен навстречу противнику, то сила инерции шатнула парня вперед, чем и не преминул воспользоваться шагнувший вперед и вправо Денис. Он успел в развороте придать ударом ноги туше противника ускорение, достаточное для преодоления в считанные доли секунды расстояния до ближайшей колонны. Эффект от столкновения с колонной был сопоставим с небольшим землетрясением. Во всяком случае, по залу пронесся легкий гул, и люстры на потолке начали слегка раскачиваться.
Парень обнял колонну, как обнимают любимую девушку, и застыл, держась за нее как за последнюю надежду. Немногочисленные зрители, затаившие в ожидании развязки дыхание, практически одновременно выдохнули – кто с облегчением, а кто и разочарованно, поскольку представление закончилось слишком уж быстро. Благодаря этому единому выдоху предшествующий началу землетрясения штиль был нарушен пробежавшим по залу ветерком, насыщенным запахами ресторанной кухни, кофе  и спиртного. 
А по проходу к столику уже спешили двое охранников и внушительного вида человек в штатском, но с военной выправкой.
– Что случилось, девушка? – останавливаясь у столика и держа в поле зрения Дарова, осведомился человек в штатском. –  К вам пристают пьяные?
– Да, вон тот вот, здоровый, у колонны, – ответила девушка. – Он сказал, что если я не пойду с ним, то он, то он… – и она вновь разрыдалась.
Мужчина обошел столик и приблизился к недавнему противнику Дарова, который как раз нашел в себе силы разомкнуть тесные объятия, оторваться от колонны и теперь стоял, держась за нее одной рукой и ощупывая другой правую скулу, которая, очевидно, слегка пострадала при встрече с колонной.
– Нехорошо, Игорек, – пожурил парня человек с военной выправкой. – Опять с утра нажрался? Ты же обещал мне, скотина. – Несмотря на используемое обращение, последняя фраза прозвучала не более чем легким укором.
– Да я что? Я ничего, ёлы-палы… Это все он, – и парень указал пальцем-сарделькой в сторону направлявшегося к своему столику Дениса. – Она сама хотела, а он, ёлы-палы, меня того, ногой меня под зад. Представляешь, ёлы-палы – ногой. Хорек безрукий. Сявка малосольная. Да я его сейчас…
– Помолчи, – цыкнул господин в штатском и приказал охранникам: – Проводите его.
Стычка со здоровяком никак не сказалась на аппетите Дениса. В общем, парень показался ему даже добродушным. И на рожон он лез, скорее всего, лишь оттого, что не привык встречать отпор, да еще, видимо, и перебрал лишнего. «Ёлы-палы», – вспомнил Денис и улыбнулся.

С удовольствием поев, Даров отправился к Анастасии Федоровне.  Как и обещал, он был у нее в начале первого. Несмотря на ожидаемое недовольство пожилой дамы, молодой человек заскочил по пути в центральный городской гастроном и набрал в нем два больших покета продуктов. В поджидавшей его машине оставалась сумка с подарками от Лены и ее мамы.  Там же лежали букет голландских хризантем и бутылка армянского коньяка. Эту бутылку Денису привез пару месяцев тому назад из Еревана и теперь, наконец, она дождалась своего часа – чтобы там ни говорилось о вреде спиртного, бывшая заведующая продбазой иногда позволяла себе выпить за обедом рюмочку-другую хорошего коньяка. 
Сказав водителю, что тот ему больше не понадобится, Денис взял цветы и сумки, после чего поднялся к квартире Поляковой. Стоило ему дотронуться до звонка, как дверь сразу же отворилась. Молодой человек подумал, что, по всей видимости, Анастасия Федоровна проследила из окна за его приездом и сразу же поспешила ему навстречу. 
– Ну, заходи, хитрец, – отступая назад, сделала она приглашающий жест.  
– Почему же это я хитрец? – поставив сумки на пол,  Денис протянул хозяйке букет и изобразил на лице смесь легкой обиды с искренним непониманием.
– Вот именно поэтому, – забирая у него цветы,  улыбнулась пожилая дама. – Знаешь, что все мы, женщины, падки на цветы. Вот и купил, чтобы не ругалась за твои презенты… Ладно уж, давай, неси свои сумки на кухню. Будешь помогать мне накрывать на стол. 
По прошествии минут двадцати Денис и госпожа Полякова уже сидели, мирно беседуя,  в столовой за богато сервированным столом. Достаточно было бегло посмотреть по сторонам, чтобы понять – Анастасия Федоровна не даром отдала многие десятилетия своей жизни работе заведующей продовольственной базой. Отделка и убранство квартиры, картины на стенах, безделушки в горках, все это неоспоримо свидетельствовало о том, что она посвятила своей базе так много лет и отдала ей так много сил отнюдь не из-за альтруистического интереса к неблагодарной административной работе. Все в этой квартире говорило о достатке, все  свидетельствовало о том, что ее хозяйка наверняка живет не только и не столько на скромную пенсию бывшей госслужащей. 
– О чем задумался, казак? – отвлекла госпожа Полякова своего гостя от его наблюдений. – Неужто пирожки не понравились?
– Да что вы, Анастасия Федоровна! Это не пирожки. Это – сказка, лакомство для небожителей. Я бы сказал, это – идеал, мечта поэта. Не пойму вот только, как вы успели за это время их приготовить…  
– Как говорится, много будешь знать…
– Да ладно, Анастасия Федоровна! Я ведь не пытаюсь выудить у вас ваши кулинарные секреты. 
– Еще бы ты пытался! Судя по твоему виду, мысли твои сейчас были где-то довольно далеко от этой квартиры. … Жениться, что ли, наконец надумал?
– Все-то вы видите, ничего-то от вас не скроешь… – с деланным удивлением поглядел на свою собеседницу Денис. – И как это у вас только получается?
– Поживешь с мое, и не такое угадывать будешь…
– И все-таки?
– Не забывай, мне ведь пришлось много лет проработать на руководящей должности. А такая работа требует от человека хорошей интуиции и знания человеческой психологии.
– Тогда – о чем же, по-вашему, я все-таки сейчас думал? – не удержался от соблазна проверить интуицию гостеприимной хозяйки Денис.
– Если серьезно, то наверняка не об оставленной в Москве прекрасной даме, – внимательно глядя в глаза Дарову, ответила Анастасия Федоровна. – Судя по твоему виду, тебя мучает какой-то вопрос, и ты не знаешь, как по возможности более естественно и непринужденно перейти к нему. Как спросить меня о чем-то, что для тебя сейчас очень важно.
– Ну, вы даете… – у Дениса от удивления чуть не вывалился изо рта кусок столь любимого им пирожка. – Как это у вас получается?
– Я же сказала – поживи с мое… – не отвечая на вопрос, слегка усмехнулась хозяйка дома и потребовала: –  Так что там у тебя?  Давай, выкладывай.
– Признаюсь, есть небольшая проблема. Видите ли, мне нужен Лешин приятель Сизарев. Знаете такого?
– Сизаря-то? Конечно, знаю. Точнее – знала. А зачем он тебе?
Но Денис не даром столько лет проработал на следственной работе, а потому не собирался позволять госпоже Поляковой перехватывать инициативу.
– А почему вы сказали, что «знали» его? Он что, уехал?
– Можно сказать и так. Хотя точнее – ушел. Покинул наш лучший из миров. … Убили его, Денис. 
– Та-ак… – протянул Даров. – И когда это случилось? 
– Да давно уже. Думаю,  не менее года тому назад. 
Денис задумался. Итак – Сизаря нет. В этой ситуации оставалось уповать лишь на помощь остававшегося в Москве друга Вени Кислярского с его детективным агентством. У Вени были связи по всей России, так что, скорее всего, имелись знакомые и в Примаверске.  
– Я могу позвонить от вас в Москву, Анастасия Федоровна? – спросил молодой человек.
– Ну конечно же, звони. … Ты меня прости, Денис, что сую нос не в свои дела. Тебе нужны знакомства, связи Сизаря. Так ведь?
Денис ответил не сразу. Эта пожилая женщина все более поражала его.
– В общем-то, да. Мне нужно было с ним проконсультироваться по одному вопросу. 
– Мне было бы проще, если бы ты намекнул, о чем, собственно идет речь.
– Хорошо, – решился Даров. – Ограбили одну мою знакомую. Похищены редкие предметы искусства.
– А обращаться в милицию с этим вопросом она не рискует… – вслух размышляла госпожа Полякова. – И ты решил ей помочь. Понятно. При этом  других знакомых у тебя в городе практически нет. Кроме меня. Так? 
– Нет, почему же? Есть у меня тут знакомые, – без особого энтузиазма возразил Денис.
– Да ладно! Ты же прекрасно понимаешь, о каких знакомых я говорю. О тех, что могли бы быть тебе полезны… не менее чем Сизарь. 
Даров промолчал.
– Тебе нужен надежный человек, которому можно будет задать вопросы, не опасаясь, что о них узнают те, кому не следует. А еще лучше, если такой человек сможет найти ответы на эти твои вопросы. Так? 
– В общем-то, да, – слегка развел руками Денис.
– Не думаю, чтобы тебе тут особенно помогли твои московские связи, – покачала головой пожилая женщина и продолжила: – Так что не спеши. Позвонить ты еще успеешь. А сейчас поскучай тут немного без меня, послушай музыку. А мне нужно выйти на кухню.
Прежде чем оставить гостя в одиночестве, хозяйка щелкнула пультом дистанционного управления, и комната заполнилась звуками большого танцевального оркестра, исполнявшего знакомое Дарову с детства танго «Жалюзи». Денис обратил внимание, что, проходя мимо серванта, Анастасия Федоровна прихватила лежащий на нем мобильник.  
Отсутствовала госпожа Полякова не более десяти минут. Во всяком случае, за это время Даров успел прослушать еще одно танго и самое начало последних известий. Конечно же, в них снова говорилось о проблемах банка «Онда» и о громких арестах, обещаемых анонимными источниками в «компетентных органах». Все это повторялось изо дня в день уже не первый месяц, и Денис почти не сомневался, что фамилии тех, кто был ответственен за, так сказать, «приватизацию» государственных денег, так никогда и не станут достоянием гласности. По крайней мере – не прозвучат фамилии основных организаторов хищений. Наверное, кое-кого из виновников могут отстранить от занимаемых ими должностей, переместить в иное министерство или другой департамент, но ни в коем случае не отдадут под суд…
 – Не знаю, какого рода информация тебе потребовалась, но, думаю, тебе стоит попытаться побеседовать с одним моим давнишним знакомым, – приглушив известия и сев за стол, заметила Анастасия Федоровна. – Во всяком случае, вреда от этой встречи никому не будет. Гарантией тому служит твое нежелание обращаться в местную милицию.
– Этот ваш знакомый тоже знал Сизарева, – полувопросительно – полуутвердительно заметил Даров.
– Знал. И многих других, кого тут у нас тоже убили за последние годы…
– А как мне представиться этому вашему знакомому? 
– Да никак. Он не любопытен. Все, что нужно, я ему о тебе уже рассказала. Назовешься ему, и все. А потом задавай свои вопросы. Только не хитри особенно. Он этого не любит. Просто спрашивай. И если он сочтет необходимым, то поможет тебе. 
– И кто он, этот ваш знакомый?
– Тебе достаточно знать, что человек он серьезный и авторитетный. Зовут его Василий Дмитриевич. Он будет ждать тебя в два пятнадцать в кафе «Полет», что у центрального рынка. Я тебе сейчас расскажу, как его найти.

*  *  *

Приблизительно через сорок минут Денис в очередной раз посмотрел на часы и решительно вошел в расположенное на первом этаже жилого дома кафе. Не задерживаясь в холле с небольшим гардеробом, где на сойке, уютно свернувшись калачиком, спала облезлая рыжая кошка с грязным белым брюшком, Даров повернул налево и прошел в небольшой зал с двумя рядами аккуратно накрытых скатертями столиков. Большинство из них пустовало. А за его спиной по другую сторону холла оставался зал «комплексного питания», где было достаточно шумно. Судя по доносившемуся оттуда ровному гулу голосов, зал «комплексного питания» был здесь основным и пользовался среди посетителей кафе существенно большей популярностью, нежели то небольшое помещение, в котором можно было заказать официанту выбранные по меню блюда. 
Навстречу Денису устремился парень в белой тенниске и с блокнотом в руке. 
– Здравствуйте, – поприветствовал он посетителя. – Не хотите ли присесть у окна? – и он показал на столик недалеко от двери.
– Добрый день, – ответил на приветствие Денис и заметил: – Меня ждут. В кабинете.
– Вы – Денис Евгеньевич?
– Да.
– Тогда следуйте за мной, – пригласил официант и направился к расположенной в дальней стороне зала двери.
За дверью оказалось небольшое помещение, правая стена которого была занята стойкой раздачи с расположенной позади нее кухней, а слева непосредственно рядом с дверью находился вход в неширокий коридор. Именно в него, следуя указаниям своего провожатого, и повернул Денис. Как оказалось, его ожидали за второй по порядку дверью справа. Официант постучал, после чего почти сразу же распахнул дверь и отступил в сторону, вежливо уступая Дарову дорогу.
Кабинет оказался небольшой комнаткой с выходящим во двор зарешеченным окном. По центру комнаты располагался уже сервированный круглый стол, а у правой стены находился небольшой сервант. В стоявшем в углу у окна кресле сидел сухощавый мужчина с газетой в руках. Несмотря на жаркий день был он в пиджаке, однако без галстука. Ворот его белой рубашки был расстегнут. Мужчина неспешно положил газету на стоящий у окна  журнальный столик и поднялся. 
– Добрый день, Василий Дмитриевич, – поздоровался Денис, направляясь к сделавшему ему навстречу пару шагов мужчине. – Я – Даров Денис Евгеньевич.
Теперь Денис мог разглядеть человека, на встречу с которым он возлагал все свои надежды. На вид Василию Дмитриевичу было лет пятьдесят с небольшим. На его узком лице с внимательными серыми глазами выделялся длинный слегка искривленный нос. При росте чуть меньше метра восьмидесяти и бросающейся в глаза худобе, мужчина, тем не менее, как бы излучал некую внутреннюю силу, уверенность в себе и то, что принято называть основательностью. Да, это явно был не какой-нибудь карточный шулер, подпольный букмекер или мелкий рэкетир. Денису подумалось, что госпожа Полякова направила его именно к тому человеку, который был ему теперь нужен.
– Добрый, – кивнул Василий Дмитриевич, протягивая своему гостю руку. – Надеюсь, вы не откажитесь пообедать со мной?
Рукопожатие Василия Дмитриевича было крепким и коротким, а голос – низким и чуть-чуть хрипловатым. 
– Спасибо, – поблагодарил Даров. – Я только что из-за стола. Анастасия Федоровна не позволяет своим гостям уходить голодными. 
– Ну что ж. Тогда выпьете, – делая приглашающий жест в сторону стола, решил Василий Дмитриевич. – Присаживайтесь.  
На столе стояли  многочисленные закуски, а также красовался наполненный прозрачной жидкостью полулитровый хрустальный графин. 
– Налей нам и можешь идти, – приказал визави Дениса официанту. – Я позову тебя, когда понадобишься. 
Гость и хозяин некоторое время молча изучали друг друга. И Денису вновь подумалось, что, судя по всему,  Анастасия Федоровна сделала ему подарок – устроила встречу с человеком, который в сложившейся ситуации реально был способен помочь ему. 
– Давайте по рюмашке, пока водка не согрелась, – беря свою рюмку и слегка приподняв ее в сторону гостя, предложил Василий Федорович, – За здоровье Анастасии Федоровны. 
Выпили не чокаясь. 
– Анастасия Федоровна попросила помочь вам. Что за проблемы?
Денис отметил, что принимавший его господин не склонен к пустой трате времени и предпочитает говорить короткими отрывистыми фразами.  Этот тип людей он знал достаточно хорошо. За долгую службу в милиции ему неоднократно приходилось встречать их – в первую очередь среди воров в законе, а также среди крупных бизнесменов и промышленников. Были это люди умные, деловые и абсолютно лишенные каких-либо сантиментов.  
– Ограбили мою хорошую знакомую, – стараясь быть предельно кратким, приступил к сути Денис. – По ряду причин она не может и не хочет обращаться в милицию. Поэтому обратилась за помощью ко мне.
Денис замолчал, ожидая вопросов, однако его собеседник молчал. Тогда Даров продолжил:
– Мне же нужно как-то выйти на ограбивших ее деятелей. 
– Предположим – выйдите. А что потом?
– Постараюсь убедить их вернуть украденное, – ответил Денис.
– А сами-то вы верите, что сможете быть столь убедительными?
– Постараюсь, Василий Дмитриевич. Но для начала мне все-таки нужно будет отыскать их.
– Понятно. Что можете рассказать мне о грабеже?
Не называя пострадавшую, Денис вкратце изложил обстоятельства ограбления Светланы.
– И где проживает ваша знакомая? – спросил Василий Дмитриевич. – В каком районе?
Денис ответил.
– А этот, водитель ее, руку к делу не приложил?  
– Не знаю, – пожал плечами Денис, – Конечно, исключать ничего нельзя. Но организатором ограбления он быть никак не мог. 
– Милицейская интуиция подсказывает?
– И она тоже, – кивнул Денис и поинтересовался: – Это вам Анастасия Федоровна сказала, что я работал в милиции?
– Да нет. У меня тоже есть интуиция. На вашего брата…  А где теперь работать изволите? 
Про себя Даров отметил странную манеру, в которой изъяснялся его новый знакомый.  
– В одном московском банке. Советником по вопросам охраны.
– Понятно. – Василий Дмитриевич подумал немного и затем продолжил: – Ладно. Думаю, интересы наши в этом деле совпадают. 
– Рад.
– Радоваться тут нечему. Два дня тому назад ограбили – унесли старинные иконы – моего знакомого. Почти что родственника. И при этом самого его чуть не убили. 
– Сопротивлялся? – поинтересовался Даров.
– Куда там… Он инвалид. На всякий случай, думаю, приложили. 
– Тоже двое в камуфляже? – спросил Денис, невольно подражая отрывистой манере разговора своего нового знакомого.
– Трое. Насчет камуфляжа не знаю. Спросонья и в темноте он ничего не мог разглядеть. Ночью «выставили шкифт», – пояснил Василий Дмитриевич и тут же поправился: – То есть – влезли через окно.
– А как сейчас этот ваш знакомый? – решил проявить участие Денис. – В больнице?
– Да нет. Больницы он не любит. Но велел меня отыскать фраерков, что посягнуть на него посмели. 
– С характером, однако, этот ваш знакомый, – заметил Даров, отметив про себя, что друг Василия Дмитриевича не попросил, а «велел» ему отыскать налетчиков. 
– Да уж. Не любит, чтобы его за баклана держали… 
– И вы полагаете, между ограблениями наших с вами знакомых есть какая-то связь? 
– Есть, – кивнул Василий Дмитриевич. 
– ???
– В последнее время в городе были и другие похожие налеты. Я знаю. Брали лишь предметы искусства. И только очень дорогие.
– Предметы искусства всегда пользовались спросом… – пожал плечами Денис. – Могли орудовать несколько банд. Мало ли любителей поживиться на чужой счет? 
– Нет, не несколько. Только одна. Эти знают, что брать. Уносят лишь самое ценное. Тут работает не какая-нибудь шушера. У них хорошая информация и каждое дело готовится основательно. 
Василий Дмитриевич приподнялся, взял графин, налил себе рюмку и поставил графин на место. 
– Наливайте, – предложил он. – И рекомендую попробовать селедочку. Она у них тут особенная.
Поколебавшись, Денис все же решился и тоже налил себе водки.
– Тогда давайте выпьем за наше сотрудничество, – предложил он.
– Сотрудничество? Скорее за то, чтобы быстрее вычислить этих ублюдков… – поправил своего гостя Василий Дмитриевич.
Выпили и закусили, после чего Василий Дмитриевич откинулся на спинку стула и заметил: 
– Хотя, может, и действительно – сотрудничество. В Москве у вас возможностей будет побольше, чем у меня.
– А при чем тут Москва? – не понял Денис.
– Я тут по своим каналам уже навел справки. Никаких ценных предметов искусства местным перекупщикам никто не предлагал. Думаю – все уходит в Москву. Или сразу за бугор. 
– Но грабят-то местные!
– Может, и местные. Этих мы вычислим. А вот кто стоит за ними – не знаю. Вас ведь тоже, полагаю, в первую очередь интересует тот, кто за ниточки дергает…
– Именно, – кивнул Денис. – Я должен вернуть украденное своей знакомой. А оно едва ли хранится у исполнителей. 
– Наверняка не у них, – подтвердил Василий  Дмитриевич. 
– Но начинать-то следует с поиска тех, кто принимал участие в ограблениях!  
– Не спорю. Я же сказал, что уже навел кое-какие справки. И мой знакомый, который лишился икон, тоже ищет. В течение часа-двух, – Василий Дмитриевич непроизвольно бросил взгляд на свои часы, – мне должны позвонить по этому делу. 
– Вы говорили, что в городе было несколько подобных ограблений. Было бы неплохо поговорить с потерпевшими. Вдруг удастся узнать что-нибудь полезное?   
– «Поговорить с потерпевшими» – это уже по вашей части, Денис Евгеньевич. Можете побеседовать пока с одной дамой. Это Литвина Валентина Акимовна. У меня, кстати, разговор с ней как-то не склеился. … Записывайте адрес. 
Прежде чем расстаться, два столь непохожих друг на друга человека обменялись номерами сотовых телефонов и договорились созвониться вечером.  

Часы Дарова показывали без пяти четыре, когда он позвонил в дверь квартиры тринадцать, располагавшейся на третьем этаже старого пятиэтажного дома по улице Зеленой. Как сказал ему Василий Дмитриевич, госпожа Литвина с мужем приехала в Примаверск лет пять-шесть тому назад откуда-то с Дальнего Востока. Ее супруг в свое время занимал там высокие посты и был не чужд собирательству – коллекционировал китайский фарфор и тканые по шелку китайские картины. Через пару лет после переезда в Примаверск на этого господина однажды весной обрушилась сверху огромная сосулька, в результате чего госпожа Литвина к лету того же года овдовела. Поскольку единственный сын Литвиных был дипломатом и жил то ли на Мадагаскаре, то ли на Цейлоне, Валентина Акимовна осталась одна-одинешенька в городе, где у нее не было ни родственников, ни даже друзей. Знакомые, естественно, были, однако ни с кем из них Валентина Акимовна не поддерживала особенно тесных отношений. А около полугода тому назад женщина решила продать свою трехкомнатную квартиру и переселиться в меньшую по площади, но расположенную не в шумном и пыльном центре, а в районе новой застройки вблизи большого зеленого массива. Она обратилась к риэлтерам, и вскоре к ней стали приходить потенциальные покупатели. Вот под видом таких покупателей с ней договорились о визите и грабители. Когда в оговоренное время женщина открыла на звонок дверь, за ней оказались непрошенные гости. 
Ограбление длилось не более получаса. И прежде чем покинуть квартиру Валентины Акимовны, бандиты предупредили женщину, чтобы она не смела обращаться в милицию. Ей дали понять, что в  этом случае может, якобы, серьезно пострадать карьера ее сына – среди уносимых ими вещей был и привезенный им из-за рубежа богато украшенный палаш старинной работы.  Однако Валентина Акимовна проигнорировала это предупреждение и сразу же сообщила об ограблении в милицию. Как уверял Василий Дмитриевич, туда же обращались и еще некоторые потерпевшие от рук криминальных любителей произведений искусства. А поскольку у Василия Дмитриевича в милиции были «свои люди», то после ограбления друга-инвалида и «почти что родственника» он счел необходимым навести справки о всех  подобных случаях. Накануне они встречались с госпожой Литвиной недалеко от ее дома, однако ничего полезного для себя Василий Дмитриевич из этой встречи не вынес.   
Меж тем из-за металлической двери с панорамным глазком прозвучал надтреснутый женский голос: 
– Кто там? 
– Я вам звонил недавно, – ответил Денис, поднося к глазку полученное от друга Кислярского  удостоверение сотрудника охранного агентства. – Относительно ограбления.
Действительно, прежде чем придти в этот дом, Даров созвонился с его хозяйкой и объяснил, что, являясь сотрудником детективного агентства,  занимается делом о хищении предметов искусства. Есть подозрение, что как ее, так и его клиента ограбили одни и те же люди. Поэтому он просит о встрече. Если ему удастся найти грабителей, похитивших ценные предметы искусства у его клиента, то, скорее всего, и ей будет возвращено все украденное у нее. И в интересах следствия он хотел бы задать ей несколько вопросов… 
Дверь открылась ровно настолько, насколько позволяла металлическая цепочка, и Даров увидел с недоверием и страхом смотрящее на него лицо стареющей женщины. 
– Вы из агентства? – спросила хозяйка квартиры, – Можно ваше удостоверение?
– Да, вот оно, – ответил Денис и просунул в щель документ. На нем он был запечатлен в форме офицера милиции, что, по идее,  должно было внушать доверие добропорядочным гражданам. 
Наверное, оно его и внушало, поскольку дверь на несколько секунд прикрыли, после чего она распахнулась.
– Проходите, – предложили Дарову, и он шагнул в довольно просторный коридор. – Вот ваше удостоверение. Сюда, пожалуйста.
Из коридора она прошли в столовую, где Денису было предложено занять место за овальным столом. Он невольно отметил, что квартира давно  не ремонтировалась – в углах комнаты побелка потолков успела потерять свою былую белизну, а вокруг выключателей на стенах виднелись темные жирные пятна.  Под стать квартире выглядела и ее хозяйка. Дарову подумалось, что, скорее всего, еще относительно недавно это была склонная к полноте импозантная дама с выразительным красивым лицом. Но, по всей видимости, за последнее время она изрядно сдала, состарилась и несколько похудела. В частности, об этом свидетельствовало то обстоятельство, что одетое по случаю прихода гостя явно не повседневное платье было ей зримо велико. И вообще, создавалось впечатление, что Валентина Акимовна неважно себя чувствует, что что-то ее очень и очень тревожит. Денис сразу же прочитал в ее глазах страх. За многие годы работы «в органах» он научился без труда распознавать это выражение безысходности, затравленности и давящего ужаса в глазах тех, кого преследуют, кому угрожают и кто уже сомневается в самой возможности дожить до следующего дня…  
– Вы меня простите, Валентина Акимовна, за беспокойство. Я знаю, обычно с течением времени неприятные события стираются из памяти. А тут я являюсь со своими вопросами… Но что поделать? Иногда вдруг могут всплыть некоторые детали, на которые прежде не обращали внимания. Вам за последнее время не вспомнилось ничего такого, а?
– Да нет, пожалуй.
– Ну хорошо. Тогда я попросил бы вас по возможности более подробно описать мне события того дня и внешность грабителей.
– К сожалению, мне запомнилось очень немногое, – после небольшой заминки посетовала госпожа Литвина.
– И все же?
– Было их двое. Когда позвонили, я по привычке посмотрела в глазок. Один стоял рядом с дверью, а второй – несколько дальше, как бы у него за спиной.
Обычно о «смотринах» квартиры договаривались представители агентства и они же, как правило, сопровождали потенциальных покупателей. Но на сей раз позвонивший лишь сказал, что хотел бы посмотреть квартиру, и попросил назначить время для визита. Тогда Валентина Акимовна не обратила внимания на то, что звонят ей сами покупатели, и предложила подойти через пару часов – приблизительно в три.  
Потенциальный покупатель был точен – в дверь позвонили в оговоренное время. В глазке двери Валентина Акимовна увидела молодое мужское («почти мальчишеское» – уточнила она) лицо. 
– Мне бы подумать тогда, – сетовала госпожа Литвина, – что едва ли этот парнишка мог звонить мне. 
– Почему?
– У звонившего был голос зрелого мужчины. Знаете, такой выразительный баритон.
А здесь в глазке она видела  совсем молодого сухощавого блондина в клетчатой рубашке с засученными рукавами. За его спиной стоял еще один человек, который, как показалось госпоже Литвиной, ожидал лифта. Поэтому она просто не обратила на него внимания и поспешила открыть дверь. Тотчас же, отбросив ее к стене, в дверь ворвались двое в масках. Один был в маске зайца, а второй – свиньи. Первый приставил дуло пистолета к щеке женщины и поднес вертикально вытянутый указательный палец левой руки к намалеванному на маске заячьему  носику. Жест был весьма красноречив и достаточно понятен – от нее требовали молчания. 
А затем хозяйку квартиры подтолкнули в большую комнату и усадили в кресло, в котором она и просидела до конца ограбления. Не вызывало сомнения, что под маской зайца скрывал свое лицо худощавый белобрысый молодой человек, которого господа Литвинова  видела в глазке двери, а маска свиньи была на здоровенном парне в камуфляжных брюках и в коричневой рубашке.
– Какого он был роста? – спросил Денис.
– Приблизительно вашего, – внимательно поглядела на гостя Валентина Акимовна. – Только… Тот был плотнее, покрупнее, что ли,  чем вы.
– А можете что-нибудь сказать о его прическе, цвете  волос? Запомнили что-нибудь?
– Как же, конечно запомнила, – кивнула Валентина Акимовна. – У него были длинные темные волосы. Но не черные. Вообще-то, прическа у него была почти что как у женщины. Или как у Николая Васильевича Гоголя на известном портрете. 
– А может быть, это и была женщина?
– Ну уж нет! Видели бы вы его плечи! Вот такие, – и Валентина Акимовна широко развела в стороны руки. – А кулачищи!!? Таких рук у женщин не бывает. Это был точно здоровенный мужик. 
– Понятно. У белобрысого тоже были длинные волосы?– 
– Да. Но покороче. И вообще, я бы сказала, прически у них какие-то не современные. Вы обращали внимание, теперь молодежь в основном коротко стрижется. А если у кого-то волосы длинные, то носят этакие гладкие прически с «хвостом»…
– Скажите, еще что-нибудь характерное в их внешнем виде вам не запомнилось? – несколько бесцеремонно прервал Денис рассуждения госпожи Литвиной о прическах и современной молодежи.
– Да, вроде бы, нет. … Хотя, простите, вот еще что. Как мне показалось, здоровый – тот, который был в коричневой рубашке – немного прихрамывал. Если не ошибаюсь, на правую ногу.
– Отлично, – кивнул Даров, – А голоса? 
Пожилая дама удивленно поглядела на Дениса.
– Можете сказать что-нибудь об их голосах? – пояснил он свой вопрос.
Валентина Акимовна только отрицательно покачала головой. 
– А все-таки? – настаивал Денис. – Какими они были? Высокими, низкими, хриплыми, осипшими? Или они переговаривались шепотом?
– Находясь в квартире, они не произнесли ни слова.
– То есть, как это? Насколько мне известно, они пытались вас запугать. Сказали, что в случае обращения в милицию у вашего сына могут быть какие-то неприятности.
– Это не они сказали. Это мне позвонили. Буквально через минуту-две после их ухода раздался телефонный звонок. Он трезвонил и трезвонил. А я все никак не могла подняться с кресла. Не поверите – отказали ноги. И потом, когда я все-таки встала, они меня не держали. Просто подкашивались. 
– Такое бывает, – кивнул Денис. – Стресс.
– Да, конечно. … В общем, когда я добралась до телефона, он замолчал. А я стояла рядом и смотрела на него. Я еще никак не могла осознать все случившееся. … Прошло не менее минуты, как  телефон зазвонил снова. А когда я сняла трубку, то услышала голос того человека, который со мной договаривался о встрече на три часа. Вот он-то и пригрозил, что если я обращусь в милицию, то у сына потом могут возникнуть неприятности. Из-за палаша. А еще сказал, что в милиции у них свои люди, а потому он сразу узнает о моем обращении в органы…
– А почему вы думаете, что звонил не один из грабителей?
– Уверена, что звонил мужчина не моложе тридцати пяти – сорока лет. А может, и того старше. А налетчики были молодыми. Мне почему-то кажется, что высокому парню в коричневой рубашке было не больше двадцати пяти, двадцати шести лет. А второй и вообще выглядел почти как мальчишка.  
– Откуда, Валентина Акимовна, у вас такая уверенность, что рослому грабителю не больше двадцати пяти? – поинтересовался Денис.
– Не знаю. Не могу сказать точно. … Может быть – потому что он был как будто бы высеченным из глыбы. Таким, знаете… плотным, что ли.  Как это говорится – налитым, да? 
– Накаченным, – подсказал Даров.
– Вот-вот, накаченным. И при этом двигался он так легко, будто бы совсем ничего не весил. … Нет, это наверняка был молодой парень. 
– Но хромал?
– Скорее – слегка прихрамывал.
– Не богато у нас с приметами, – констатировал Денис. – Ну да ладно. Вы мне вот что скажите – вам не приходилось обращаться с вашими панно и картинами в антикварные или художественные салоны? Или, может быть, вызывали оценщика домой?
– Нет. Такой необходимости пока не было. Что называется, Бог миловал. 
В ходе дальнейшей беседы с Валентиной Акимовной выяснилось, что незваные гости пробыли у нее не более десяти минут. Все это время она сидела в кресле и наблюдала, как парни спокойно собирают в спортивную сумку в прямом смысле этого слова легкую добычу – вытканные по шелку китайские панно и картины. А потом один из бандитов прошел в кабинет покойного супруга и вернулся оттуда с палашом. Его аккуратно завернули в принесенный  из ванной комнаты халат и также положили в сумку. Но палаш был длиннее сумки, и потому некоторая его часть  торчала сбоку.
Пока Валентина Акимовна рассказывала об обстоятельствах ограбления, Даров пытался сообразить, что именно могло настолько испугать пожилую даму, что теперь она, суда по всему, боится всего и вся. В начале их встречи –  он был уверен в этом – госпожа Литвинова испытывала страх и перед ним. И только постепенно ему удалось внушить ей определенное доверие к себе. 
– А после ограбления в ваш адрес были еще какие-нибудь угрозы? – на всякий случай решил спросить Денис.
– Да, – немного помедлив, ответила пожилая дама. – Даже хуже. Меня подожгли. То есть, конечно же, подожгли мою квартиру,
– Это когда же?
– Да буквально через день после ограбления. 
Как выяснилось, прежде у Валентины Акимовны на входе стояла обычная деревянная дверь с глазком и щелью для почты. На второй после ограбления вечер госпожа Литвинова приняла снотворное, поскольку накануне промучилась без сна  почти всю ночь. А под утро ей приснилось, что в ясный летний день она сидит на берегу реки и ждет своего супруга, который пошел в лес набрать ей цветов. Погода безветренная, солнце стоит высоко, но воздух почему-то  прохладный. И на душе у Валентины Акимовны  как-то неспокойно:  за спиной у нее стоит темный и глухой лес. И река, река тоже холодная и темная. Мужу давно бы уже следовало вернуться, а его все нет. Да, к тому же, и горелым стало вдруг попахивать. Встревоженная Валентина Акимовна оглядывается и видит, что лес горит. Причем горит он странно – ни треска, ни шума, только вздымающиеся над кронами деревьев облака дыма, из которых временами прорываются языки пламени. И где-то там, в этом лесу находится ее супруг. Испуганная Валентина Акимовна поднимается и бежит к лесу, громко зовя мужа. Бежать ей трудно, поскольку русло реки находится в низине и от  берега ей приходится подниматься по густой траве в гору. Да и ноги какие-то тяжелые, как будто бы на них навесили пудовые гири… Она задыхается в густеющем дыму и кричит, кричит, зовя своего супруга, как вдруг ощущает, что под ногами у нее нет опоры, и она летит в какую-то бездонную яму. Ее охватывает ужас, и она просыпается от собственного крика.
– Я не сразу поняла, что нахожусь дома, и что сон кончился, – рассказывала госпожа Литвина. – Было темно, и воздух был насыщен все тем же запахом гари. И только свет, падающий сбоку из окна на стену, убедил меня в том, что на самом деле я не проваливалась в черную бездонную яму на крутом берегу таежной речки. Я вскочила и бросилась в коридор к выходной двери. Дыма там было еще больше, и через него я увидела и огонь – что-то горело у самой двери. 
– Ясно. Вам набросали через прорезь газет, плеснули чего-нибудь легковоспламеняющегося и подожгли горящими спичками или куском тлеющей ветоши, – закончил за пожилую даму Даров.  
– Вот именно. Набросали и подожгли. … Хорошо, что все это еще не успело разгореться. Я бросила на разгорающуюся кипу бумаги дорожку и стала затаптывать огонь. Короче, с пожаром удалось справиться самой. Но всю висевшую на вешалке одежду пришлось выбросить, а обгоревшую дверь поменять. И еще ремонт коридора… Ладно. А на утро мне снова позвонил тот человек и сказал приблизительно следующее: «Я же вас предупреждал. Не следовало вам обращаться в милицию». Я тогда так перепугалась, что потом несколько дней не выходила из дому. Сказалась больной. Спасибо соседке. В течение дней десяти она носила мне продукты.  
– В милицию об этом звонке не сообщали?
– Уже нет, – слегка качнув головой, печально улыбнулась Валентина Акимовна.
– Больше никаких угроз не было? 
– Слава Богу, нет.
– А что с сыном? Какие это имело для него  последствия?
– К счастью, никаких. Во всяком случае, ни о каких неприятностях он мне не сообщал.  
Денису подумалось, что, скорее всего, организаторы ограбления и не собирались сообщать кому бы то ни было о ввезенном в страну палаше. Все это были пустые угрозы, рассчитанные на запугивание любящей своего сына пожилой женщины. А вот поджег квартиры, он уже имел определенный смысл. Как минимум, поджог позволял окончательно запугать женщину, а как максимум – в случае ее гибели – исчезал истец, постоянно напоминающий компетентным органам о необходимости поисков похищенного.  
– Отлично, – кивнул Денис. – Скажите, а вы смогли бы при встрече узнать того блондина, что перед налетом позвонил вам в дверь?
– Боюсь, что нет. Ведь я его не рассматривала. Посмотрела в глазок  и сразу открыла дверь. Помню только – молодой, блондин, черты лица мелкие. Вот, пожалуй, и все.
– А второго?
– Да что вы! – даже всплеснула руками госпожа Литвина. – Я же не видела его лица. Запомнилась только его комплекция, и все. 
– И то, что он прихрамывал, – напомнил Денис.
– Ну да. Слегка прихрамывал. Но едва ли это имеет значение. Может быть, натер ногу непривычной обувью, потому и прихрамывал.
– Может быть. … Следовательно, ничего существенного вы больше припомнить не можете?
– Я бы рада, но… – Валентина Акимовна слегка приподняла плечи. Глаза ее при этом были печальными, чуть ли не виноватыми, как если бы она переживала по поводу тому, что не смогла оправдать ожидания этого симпатичного сыщика. 
Некоторое время они сидели молча.
– Вот разве… – было видно, что госпожу Литвину обуревают сомнения.
– Вы знаете, Валентина Акимовна, мне может помочь любая мелочь, – пришел на помощь своей собеседнице Денис.
– Не знаю, имеет ли это какое-либо значение, – как бы раздумывая, произнесла женщина. – Видите ли, в последнее время я выхожу на улицу в основном с соседкой. Женщина она тоже одинокая, но лет на десять моложе меня, и еще работает: через день  дежурит на телефоне в какой-то фирме. Несколько недель тому назад мы с ней прошли по магазинам, заплатили за коммунальные услуги, а потом прошли в коммерческий банк, в котором моя соседка держит деньги. Пока она докладывала на книжку деньги,  я, ожидая ее, просто стояла рядом. И тут в какой-то момент мне показалось, будто я услышала голос того человека, что звонил мне по телефону. Я имею в виду – перед ограблением и после него, а также после поджога квартиры. 
– Так-так-так… – обрадовался Денис. – Так вы его разглядели, этого человека?
– Да нет. Не очень. Во-первых, я испугалась. Я боялась, что он заметит меня, а потому осмелилась посмотреть в сторону говорящего лишь после того, как поняла, что он прошел мимо. Я увидела двух идущих к выходу мужчин. Один был одет в темно-серый костюм, а второй в светлые брюки и светлую же рубашку или куртку. Точно не скажу. Оба – приблизительно одинакового роста. Они дошли до выхода из банка и там простились. Мужчина в светлом вышел на улицу, а человек в сером костюме неспешно прошел по залу и затем скрылся за дверью служебного входа. 
– И кому из них принадлежал показавшийся вам знакомым голос?
– Наверняка тому, что вышел из банка на улицу, – ответила пожилая женщина. 
–  Насколько вы уверены, что звонил вам именно этот человек?
– Как вам сказать… Вообще-то не совсем уверена. Все-таки, телефоны несколько искажают звучание голоса. Но, с другой стороны, у меня достаточно хороший слух. Я много лет преподавала в музыкальном училище, а потому…
– Понимаю. Тогда – как бы вы могли охарактеризовать этот голос?
– Баритон. … Такой бархатистый, богатый обертонами баритон. Принадлежит наверняка интеллигентному человеку не моложе тридцати пяти-сорока лет. 
– И о чем же говорили эти двое? – еще не веря в возможную удачу, спросил Денис.
– Я имела возможность слышать их очень короткое время.  И стала прислушиваться, лишь поняв, что слышу знакомый голос. В этот момент речь шла о каком-то… Сафрыкине. Хотя, простите,  нет. Не о Сафрыкине, а о Сафрине. Баритон интересовался, когда его, этого Сафрина, собеседник видел или слышал в последний раз. А тот ответил что-то в том духе, будто он давно уже поставил на этом человеке крест и что лично для него Сафрин уже просто не существует, – госпожа Литвина замолчала.
– И это все?
– Все. Больше я практически ничего не слышала. Собеседники успели пройти мимо, после чего я, наконец, осмелилась обернуться и поглядеть им вслед.
– Что вы еще можете сказать о человеке,  голос которого показался вам знакомым? 
– Да ничего. Я видела его лишь со спины, да к тому же еще и  на фоне бьющего в глаза со стороны улицы света, – покачала головой госпожа Литвина.
– И, все-таки, постарайтесь припомнить. Наверняка вы запомнили что-нибудь еще – рост, комплекцию, особенности походки, цвет волос.
– Рост… – задумалась Валентина Акимовна. – Простите, а какой у вас рост?
– Метр восемьдесят шесть.
– Я думаю, он был приблизительно вашего роста. Или немного ниже. И такой же комплекции. Может быть – чуточку более склонен к полноте. А что касается походки… Не знаю, что и сказать. Держался он  прямо, как военный. Соответственно и походка, уверенная такая. Ну а о цвете волос могу только сказать, что он точно не блондин.
– Оказывается, вы очень наблюдательный человек, Валентина Акимовна, – с улыбкой констатировал Денис. – Кстати, а что это был за коммерческий банк?  
– «Олимпик». Именно в нем соседка держит свой вклад.
«Это становится интересным», – подумал Даров, и попросил описать собеседника человека, с которым беседовал тот, кого он мысленно уже называл «Баритон». И каково же было удивление Дениса, когда Валентина Сергеевна в деталях описала ему никого иного, как начальника службы безопасности банка господина Богуша! Это действительно был сюрприз, причем сюрприз далеко не приятный, поскольку он сразу же вызывал целый ряд вопросов. И тут Денис впервые ощутил тот азарт, которого не испытывал с тех самых пор, как ушел со своей прежней службы. Расследование, которым ему по необходимости пришлось заниматься в Примаверске, вдруг перестало быть надоедливой нагрузкой и превратилось в  весьма интересную и важную задачу, которую хотелось решить как можно быстрее. 

Прежде чем попрощаться, Денис попросил подробно рассказать ему о каждой из похищенных вещей, а затем поинтересовался у Валентины Акимовны ходом следствия. Оказалось, что следователь («этакая, знаете ли, фифочка; обвешана драгоценностями, что елка игрушками») откровенно сказала, будто надеяться на поимку грабителей особенно не стоит. Но если их все-таки и найдут, то похищенное, скорее всего, к тому времени уже будет распродано, а потому лучше не строить на сей счет никаких иллюзий. 
– А когда вы последний раз с ней общались?
– Почти месяц тому назад, – ответила Валентина Акимовна. – После поджога я вначале боялась звонить, а потом постепенно осмелела… Я звонила ей еще несколько раз, в том числе вчера, но ее практически невозможно застать на месте.
– Звонили, чтобы узнать о ходе следствия? 
– Не только… – Госпожа Литвинова замолчала, как бы раздумывая, стоит ли рассказывать о причинах, побудивших ее накануне позвонить следователю.
– Случилось что-то необычное?
– Не знаю. … Видите ли, когда я возвращалась вчера утром из магазина, меня остановил какой-то странный человек. Он сказал, будто знает о том, что меня ограбили, и хотел бы поговорить со мной о том ограблении. Но… Я испугалась и сказала, что говорить нам не о чем, что если он не оставит меня в покое, то я буду звать на помощь милицию.
– Чем же вас напугал этот господин? – спросил Денис.
– Трудно сказать конкретно. Так, вроде бы,  мужчина как мужчина. Наверное, даже интересный. Но… Глаза, может быть? У него были такие глаза, точнее, такой взгляд, что мне стало страшно.
По просьбе Дениса госпожа Литвина более подробно описала напугавшего ее человека. Из рассказа пожилой дамы следовало, что речь идет ни о ком ином, как о Василии Дмитриевиче.
Именно ему Даров и позвонил через несколько минут после того, как попрощался с Валентиной Акимовной. Василий Дмитриевич сообщил, что у него есть новости и предложил встретиться в восемь тридцать у входа в гостиницу «Московская». В оставшееся до встречи время Денис намеревался забежать к себе в номер, принять душ и немного отдохнуть. Однако его планам не суждено было осуществиться.  Он уже входил в гостиницу, когда раздался звонок на мобильник – Виктор Сызрин нуждался в его помощи и просил быть к семи в коттеджном поселке на Загородном шоссе.

*   *   *

Теперь, когда они возвращались с Виктором в город, Денис счел возможным поинтересоваться, как его приятель мог оказаться столь легкомысленным, что позволил завлечь себя в ловушку.
– Я не мог не приехать на эту встречу, – подумав, ответил Сызрин. – К тому же, мне и в голову не могло придти, что они зайдут так далеко…
– Они? Выходит, ты, все-таки, их знаешь? 
– Прости, День, – не сразу ответил приятель. – Есть вещи, которыми я не могу  поделиться с тобой. Не имею права. Понимаешь? Рассказать о них кому-либо равнозначно подписать себе смертный приговор. Это более опасно, чем… чем оказаться подвешенным за ноги. 
– Именно о таких вещах и хотели узнать те, с кем ты встречался в этом коттедже? Я правильно понимаю?
Виктор ограничился лишь коротким кивком.
– Судя по всему, люди тобой занимаются серьезные, – констатировал Денис. – Такие не останавливаются на полпути. 
– К сожалению, ты прав.
– Может, тебе лучше пока уехать в Москву?
– Если нужно, меня достанут где угодно, – покачал головой Виктор. – Даже если меня спрячут в тюрьме Синг-Синг.
– Все так серьезно?
– Ты имел возможность убедиться в этом. Но – прорвемся как-нибудь.
– Это связано с твоей прежней работой? – продолжал допытываться Даров.
– Ладно, оставим этот разговор, – нахмурился Виктор. – В любом случае, случившееся будет мне наукой.
– Понятно.
– И вот еще что – забудь ты об этой поездке. И никому ни слова. Не было ничего такого. Договорились?
– Как скажете, гражданин начальник.
– Вот и отлично. А теперь ты мне скажи, как идут дела с поиском похищенного у Светланы?
– Да как тебе сказать… Слушай, да ведь я в полдевятого должен был встретиться с одним человеком! – внезапно сообразил Денис. – Давай-ка я  вначале позвоню ему, а потом уже отвечу на твои вопросы.  – И, достав мобильник, Денис позвонил Василию Дмитриевичу.

Когда приблизительно часом позже успевший привести себя в порядок Даров подошел к гостинице «Московская», его окликнули из стоящей недалеко от входа машины. Приглядевшись, Денис узнал выходящего из правой передней дверцы Василия Дмитриевича. «Давайте немного проедемся», – предложил тот. Денис не возражал, и Василий Дмитриевич обошел машину, чтобы сесть за рубль. Они отъехали от гостиницы всего лишь на пару сотен метров, как машина свернула в какой-то двор и остановилась недалеко от площадки с мусорными баками. 
– Здесь мы можем спокойно побеседовать, – выключив зажигание, заметил Василий Дмитриевич. – Ну как, удалось вам разговорить госпожу Литвину?
– Более или менее, – скромно ответил Денис и вкратце передал суть своей с Валентиной Акимовной беседы.
– Что ж, неплохо, – оценил Василий Дмитриевич. – У меня для вас тоже есть кое-что. Тут список адресов и телефонов тех, кто в течение последних девяти месяцев обращался в милицию в связи с кражами ценных произведений искусства, – и он протянул Денису сложенный вчетверо лист бумаги.
– А почему именно за девять месяцев? – поинтересовался Даров. – Не могли разрешиться списком раньше?
– Шутите? Это хорошо. А девять потому, что до того в Примаверске произведения искусства никогда не были основной целью краж и грабежей. Если их и крали, то только, так сказать, в приложение к драгоценностям и другим ценным вещам. – Василий Дмитриевич помолчал немного. – А вот в сентябре прошлого года у нас как бы началась новая эпоха. Тогда в милицию обратился некий господин Соколов, сообщивший, что за время его пребывания на даче из принадлежащей ему городской квартиры исчезли коллекции старинных открыток и марок, а также серебряный кубок первой половины восемнадцатого столетия. Причем ничего больше не пропало, хотя в квартире и находилось  достаточно много иных ценных вещей.
– Могли не успеть вынести…
– Тогда спрашивается – почему бы вместо толстенных альбомов со старыми открытками ворам не унести  коробки с позолоченными серебряными ложками-ножами-вилками? Почему они предпочли действительно старинный кубок стилизованной под старину серебряной же вазе, привезенной хозяином из Турции пару лет тому назад? Почему не прихватили с собой небольшой, но достаточно дорогой цифровой фотоаппарат?
– Да, скорее всего не из-за спешки, – был вынужден согласиться Денис.
– Вот-вот. Так же рассудили и в милиции.  И выделили за эти девять месяцев одиннадцать подобных характерных случаев. Причем частота подобных обращений в последнее время увеличилась. Если за четыре месяца прошлого года было зарегистрировано лишь два аналогичных обращения, то только на эти апрель-май приходится уже четыре. И это при том, что – я в этом уверен – некоторые из ограбленных по тем или иным причинам предпочли не обращаться в милицию.
– Наверное. И, думаю, таких было не меньше, чем поспешивших позвонить по «02».
– И я так считаю. … К тому же, обратите внимание, эти фраера, что называется, постепенно «входят во вкус». Аппетиты у них явно растут.
– Это точно, – разглядывая список, кивнул Даров. – Судя по всему, список наверняка будет пополняться и дальше… Кстати, а с какой стати здесь оказался «Мерседес»? 
– Какой «Мерседес»?
– Да вот, под номером восемь. Петр Петрович Легич обратился шестого марта с заявлением по поводу угона «Мерседеса».
– Ах, вот вы о чем… Вы обратили внимание на год выпуска машины?
– Нет, – покачал головой Денис. – Здесь, кстати, год не указан. 
– Не указан? Ну да, не указан. … Вы знаете, кем был Константин Хирль?
– Нет. А что,  должен знать?
– Думаю, не обязательно. Дело в том, что у нас в городе эту фамилию знают многие. Знают как раз благодаря украденному автомобилю. 
– Автомобиль принадлежал ему?
– Ну да, – подтвердил Василий Дмитриевич. – Он владел им с конца тридцатых годов. Хирль был в фашистской Германии одним их райхсминистров. Чем-то вроде министра труда. Принадлежал к элите, был обласкан самим Гитлером. И, как вы догадываетесь, пользовался не последним ширпотребом. Автомобиль ему был изготовлен по спецзаказу. Таких «Мерседесов» больше нет. Так вот, после войны машина оказалась в гараже у кого-то из наших маршалов. Когда же тот умер, родственники машину продали. И купил ее один именитый конструктор, поездил на ней некоторое время, а потом решил поменять «старье» на новую «Волгу». «Мерседес» же продал своему приятелю Петру Петровичу Легичу – не менее известному ученому, работающему в одном из наших закрытых НИИ. Так машина оказалась в Примаверске. Петр Петрович полностью восстановил автомобиль. Такой, знаете ли, красавец получился! 
Конечно, ездил Петр Петрович в основном на обычной «Волге», а «Мерседес» использовал только в исключительных случаях.  Большую часть времени машина оставалась под замком на третьем этаже гаража. Легичу неоднократно предлагали за редкую машину большие деньги. Предлагали доморощенные нувориши и предлагали иностранные коллекционеры автомобилей. Один из известных коллекционеров предлагал обмен – соблазнял его новеньким «Феррари» и чуть ли не миллионами фунтов стерлингов в придачу. Другие в основном предлагали просто деньги. А он уперся и – ни в какую! Так вот, утром шестого марта господин Легич пришел к себе в бокс на третьем этаже гаражного кооператива и обнаружил, что машины на месте нет. Петр Петрович тут же позвонил в милицию. Оттуда незамедлительно приехала бригада, благо Легича в городе знали и уважали. Обыскали гараж – машины нет. Опросили дежуривших на выезде охранников. Всех. И тех, кто дежурил в ночь накануне, и их сменщиков. Кстати, за последний год ни один человек из охраны не увольнялся. И все как один охранники утверждали, что не видели машину с октября, когда Петр Петрович в последний раз пользовался ею. Сам же господин Легич видел машину еще и в конце января, когда заходил в бокс по своим делам. Таким образом, машина исчезла из гаража в период с конца января по начало марта. Практически не подлежит сомнению, что ее вывезли через единственный выезд, но охранники единодушно утверждают, что это невозможно. «Скорее всего – завершил свой рассказ Василий Дмитриевич, – сговорились. Так что по сей день неизвестно, когда, как именно и кем был похищен этот коллекционный автомобиль».
– А что, машина действительно стоит миллионы?
– Вроде бы да. Говорят, машина фигурирует во всех специальных каталогах. 
– Если она такая дорогая, то почему хозяин ее не страховал? – поинтересовался Денис.
– Смеетесь? Вы хотя бы представляете себе, каких денег стоит страховка такой машины?
– Черт! Действительно, – досадуя на свою несообразительность, поморщился Даров. – А премию за находку не объявляли?
– Нет, насколько мне известно. Важно то, что машина как в воду канула. Даже Интерпол пока ничем помочь не смог. И если бы не личность пострадавшего, давно бы уже успокоились с поисками. Но, как я говорил, Легич в наших краях личность известная – ученый с мировым именем. Так что отмахнуться от этого дела невозможно. Ищут. Землю носом роют. 
– Безрезультатно, как вы говорите…
– Да, результатов – ноль. Невольно закрадывается подозрение, что они знают, где не следует искать.
– Похоже на то… Кстати, невредно было бы проверить, не увольнялся ли кто из охранников гаража ранее – год, полтора тому назад, – подумал вслух Денис.
– Могу выяснить, если вы считаете это важным.
– Нет, спасибо. Думаю, я с этим справлюсь сам.
– Как хотите, – пожал плечами Василий Дмитриевич.
– Было бы лучше, если бы вы попытались узнать, как с поисками «Мерседеса» обстоят дела на сегодняшний день. Так сказать – «последние известия».  
– Сделаем, – кивнул Василий Дмитриевич. – Это не проблема.
Некоторое время они помолчали.
– И  все-таки, зачем, интересно, было включать машину в этот список? – прервал паузу Даров.
– Все просто. Я же говорил, что машина фигурирует в различных каталогах и является коллекционной. Вот ее и решили признать произведением искусства, а Легича включили в список. Но остальные в этом списке – это в основном люди, у которых из квартир украдены действительно какие-либо художественные ценности или предметы, так или иначе связанные с искусством.  
– И все-таки – что-нибудь из этого списка удалось обнаружить? 
– Милиции – нет, – покачал головой Василий Дмитриевич. – А вот моему другу-инвалиду удалось. Прорезался похищенный в одном из домов серебряный кубачинский кувшин начала прошлого века. 
– ???
– Я уже говорил вам о своем друге-инвалиде, – продолжал Василий Дмитриевич. – О том, которого тоже ограбили. Так вот – у него немало в городе друзей. И очень многие здесь готовы на все, лишь бы услужить ему. Буквально несколько часов тому назад ему сообщили, что кувшин, похожий на фигурирующий в списке похищенного, видели у одной  дамочки на Отрожной улице. 
– Что за дамочка?
– Дамочка-то? Да так. Из тех, кто трудится на амурном фронте на ниве интимных услуг... 
– Милиция знает о кувшине? – спросил Даров.
– Конечно же, нет. Не к чему им знать об этом. А дамочкой этой уже занимаются
– Кто?
– Кто нужно. Есть люди. Так что скоро я буду знать, откуда у нее этот кувшин…
– Мы договорились обмениваться информацией, – напомнил Денис, внезапно вспомнив, что сам-то он так ничего и не сказал своему собеседнику о подслушанном Валентиной Акимовной в банке разговоре.  
– Не беспокойтесь, Денис Евгеньевич. Я свое слово держу. Если узнаю что-нибудь полезное, обязательно сообщу вам, – заверил Дарова Василий Дмитриевич. 
– А кому принадлежал кувшин? Вашему другу?
– Нет. Его похитили полмесяца тому назад у одного офицера. Точнее, бывшего офицера. Загляните в список, он у вас там под номером десять. 
– Бахмутов?
– Кажется, да.
– А список я могу оставить себе?
– Конечно. Я же приготовил его специально для вас. И… Вы понимаете, конечно, что знать об этом списке никто не должен? Мне очень не хотелось бы подвести под монастырь своего человека в милиции.
– Будьте спокойны, – слегка улыбнулся Денис. – Помимо меня никто этот список не увидит. Кстати, хотел  поинтересоваться, фамилия Сафрин вам что-нибудь говорит? 
Как по мановению волшебной палочки лицо Василия Дмитриевича мгновенно преобразилось – взгляд стал недоверчиво-холодным, а черты лица –  жесткими. 
– Почему вы спрашиваете? – И тут же:  – Что вам о нем известно?
– Да ничего неизвестно, – пожал плечами Денис. – Поэтому и спрашиваю.
– Тогда – когда и при каких обстоятельствах вы слышали эту фамилию?
И Денису пришлось пересказать услышанную от Валентины Акимовны историю. В свою очередь, Василий Дмитриевич неохотно пояснил, что Сафрин – человек, которого в Примаверске знают очень многие. Особенно те, кого принято называть знаковыми фигурами и «столпами общества». Сафрин из породы безобидных, но весьма полезных кое для кого людей. Он тоже коллекционер. «Из тех, знаете ли личностей, – пояснил Василий Дмитриевич, – что коллекционирует знакомства и связи, где только можно добывают полезную информацию». Благодаря Сафрину и ему подобным жизнь тех, кого относят к категории VIP, становится более комфортной. Его можно отнести к категории тех «проводников», что организуют и поддерживают связь между личностями. Нужна тебе интимная консультация у хорошего врача – устроит. Требуется пройти технический осмотр, не выезжая из гаража –  утрясет. Нужно, чтобы твой ребенок получил хороший аттестат – добьется. Если потребуется – поможет урегулировать возникшие проблемы с «крышей». Такие нужны и полезны всем. «Некоторые даже полагают, – с кривой улыбкой добавил Василий Дмитриевич,  – что современное общество чуть ли не держится на таких людях». И, несмотря на то, что эти индивидуумы незаметны, они очень важны для прогресса на современном этапе, поскольку сохраняют массу времени занятым серьезным людям. В связи с этим исчезновение одного из таких людей обычно не проходит незамеченным, так как затрагивает интересы многих и, как правило, является следствием возникновения каких-то скрытых трений. «Вроде землетрясения, которым разрешаются накопившиеся в стыках тектонических плит напряжения», – прокомментировал про себя Денис и спросил:
– А вы знакомы с Сафриным?
– Не знаю, насколько тут уместно говорить о знакомстве, – пожал плечами Василий Дмитриевич, – но, во всяком случае, встречаться с ним мне приходилось. Кстати,  если хотите услышать мое мнение о том, что он такое, могу сформулировать: паразит. Типичный паразит. Живет за счет различного рода услуг. Имеет много знакомств и знакомых, на которых и паразитирует.

День третий
 СРЕДА

Накануне вечером Даров сделал несколько звонков. На всяком случай звонил он со своего мобильника. Во-первых, он созвонился с Анастасией Федоровной Поляковой и поблагодарил ее за знакомство с Василием Дмитриевичем. «Это именно тот человек, что мне нужен», – вполне искренне заверил он ее. Затем позвонил в Москву своему другу Вениамину Кислярскому, а потом – отставному офицеру Вячеславу Ивановичу Бахмутову, у которого – как это следовало из полученного списка –  были похищены старинная скрипка и кубачинский кувшин. Денис вновь повторил историю о якобы вовлеченном в расследование частном детективном агентстве и договорился о встрече на одиннадцать тридцать утра. При этом о найденном кубачинском кувшине он пока что предпочел умолчать.
А в девять Денис уже был в отведенном ему в банке небольшом кабинете и просматривал личные дела сотрудников «Олимпика». При этом его особенно интересовали документы начальника службы безопасности банка Александра Ильича Богуша. 
История этого господина несущественно отличалась от его собственной – школа, два с половиной курса на экономическом факультете в местном Университете, служба в «горячих точках» Кавказа, военное училище, снова Кавказ, ранение,  демобилизация, служба в ГАИ, затем работа в отделе по борьбе с экономическими преступлениями и, наконец, теперешняя должность в банке «Олимпик». Конечно же – воинские награды. Женат, имеет сына одиннадцати лет и пятилетнюю дочку. Иными словами – биография по нынешним временам заурядная. Все как у многих. Вот только – должность начальника  службы безопасности банка предлагают далеко не каждому из бывших сотрудников ГАИ и милиции… Для того, чтобы тебя пригласили на такую должность, необходим очень яркий послужной список и еще более яркие и значимые рекомендации. Так кто же, интересно, рекомендовал Александра Ильича на его теперешнее место? Денису очень хотелось бы выяснить это обстоятельство.
Просмотрев дела остальных сотрудников службы безопасности, Денис отобрал два из них, позвонил Богушу и договорился с ним о встрече через десять минут. Его будет интересовать, предупредил он, принцип подбора сотрудников.
Когда Даров переступил порог довольно просторного кабинета, Александр Ильич поднялся из-за письменного стола и пошел ему навстречу.  
– Садитесь, – предложил он после рукопожатия, указывая на кресла, стоящие вокруг расположенного в углу кабинета невысокого столика. – Появились какие-нибудь проблемы?
– Да никаких проблем! – заверил его Денис. – Меня заинтересовали эти двое, – и он протянул хозяину кабинета папки с делами. – И мне хотелось бы уточнить, по чей рекомендации они были приняты на работу в банк?
– Сейчас посмотрим, – усаживаясь за столик напротив Дениса, пообещал Богуш и буквально через пару секунд заметил: – Эти – по моей рекомендации. А в чем, собственно, дело?
– Тогда я не совсем понял, какими критериями вы руководствовались, беря на работу одного после довольно серьезного конфликта с законом, а второго – чуть ли не с  незаконченным начальным образованием.
– Конфликт с законом – это слишком громко, – поморщился Богуш. –  Речь идет всего лишь о дорожно-транспортном происшествии. Работая в ГАИ, этот мой сотрудник зимой в гололед случайно сбил  человека. Кстати, неизвестно, действительно ли это была его вина. И пострадавшая – старушка – впоследствии отказалась от каких-либо претензий к нему. Но, тем не менее, человеку пришлось уйти из ГАИ.
– А что старушка? 
– Старушка? Ах, да. Кажется,  все закончилось относительно благополучно. У старушки был перелом шейки бедра. А он, – Богуш кивнул на только что положенную на стол папку, – Он по своей собственной инициативе оплатил ей операцию в лучшей клинике города. А что касается второго, то этот человек работает у меня водителем. А для этого, как вы понимаете, особые знания ему не нужны.
– Если он водитель, то почему является сотрудником вашей службы?
– Ну, он не только водитель. Парень здоровый, хорошо физически развит.   Он у меня выполняет самые различные поручения.
– Простите, а откуда вы вообще знаете его? – поинтересовался Денис.
– Откуда? Вы забываете, Денис Евгеньевич, что город у нас тут небольшой. Так что почти все здесь знакомы друг с другом.
– Я бы не сказал, что более семьсот тысяч жителей – это мало…
– Во всяком случае, жителей своего района, по крайней мере, мы узнаем. Так что я, конечно же, могу достаточно хорошо знать парня из соседнего подъезда. … Учиться ему, действительно, было непросто. Ну а так он – человек исполнительный и…
– … преданный, – подсказал Денис.
– Вот именно. Надежный и преданный, – кивнул Александр Ильич. – И ничего плохого я в этом не вижу.
– Ну и отлично. А остальные сотрудники – все они тоже рекомендованы вами?
– Вы меня переоцениваете, Денис Евгеньевич, – не скрывая иронии, заметил  Богуш. – Я не мог набрать всех по той простой причине, что работаю здесь менее трех лет, а банк, как вы знаете, скоро будет праздновать свое десятилетие.
– Всех не всех, но ведь не только этих двоих вы взяли на работу?
– Нет, не только, – после очень короткой паузы ответил Богуш. – По моей рекомендации на работу взяли еще несколько человек. Вам нужны их фамилии?
– Благодарю. Пока не нужно, – поднимаясь с кресла, ответил Даров.

В оговоренное время Денис стучал в дверь двухэтажного деревянного дома, расположенного на окраине города. Дом стоял на переднем крае небольшого садового участка. Между забором и домом находились клумбы.  В углу палисадника можно было видеть отцветающую сирень. Недалеко от ведущих к двери ступеней находилась новенькая конура,  рядом с которой, дружелюбно помахивая хвостом, сидел на добротной цепи крупный пушистый щенок. 
Дверь открылась не сразу – по всей видимости, Вячеслав Иванович Бахмутов был занят чем-то, и ему понадобилось не менее минуты, чтобы завершить начатое дело и встретить гостя.
– Денис Евгеньевич? – На Дарова смотрели серые слегка на выкате глаза. 
– Да, это я договаривался с вами о встрече, Вячеслав Иванович, –  показывая удостоверение сотрудника охранного агентства, кивнул Денис. – Вы позволите?
– Ну конечно. Проходите, пожалуйста, – и с приглашающим жестом хозяин отступил в сторону.
Переступив порог, Даров оказался в тамбуре с вешалкой и стоящей в углу тумбочкой по одной стене и с деревянной скамьей по другой.  Через дверной проем справа можно было разглядеть уютное помещение с  небольшим столиком, плетенным диванчиком и таким же креслом, а также с ведущей на второй этаж довольно крутой лестницей. Однако хозяин не повернул направо, а, заперев за собою на засов входную дверь, открыл располагавшуюся в противоположном торце тамбура дверь, через которую они попали в маленькую кухню с газовой плитой и высокой колонкой газового отопления. 
«Прошу вас», – хозяин указал на дверь, соединяющую кухню со следующим помещением, оказавшимся уютной жилой комнатой площадью чуть больше двадцати квадратных метров. Рядом с дверью, через которую они только что вошли в эту почти что квадратную комнату, был завешенный портьерами дверной проем, ведущий в соседнее помещение. «Присаживайтесь», – и Вячеслав Иванович указал на стулья у покрытого белой скатертью круглого стола. Денис выдвинул стул и уселся, ожидая, когда хозяин последует его примеру.
Все в этой комнате светилось и сверкало чистотой – крашеные светлой краской полы, прозрачные стекла окон, серванта и двух горок, ослепительно-белые скатерти и шторы. Образцовый порядок прямо-таки бросался в глаза – нигде не было видно случайно оставленных книг, газет или предметов сервировки стола. Да и сам хозяин оказался идеально выбритым, причесанным и ухоженным человеком среднего – около пятидесяти – возраста и среднего же роста. Он был одет в тщательно отутюженные спортивные брюки и легкий джемпер поверх светлой в полоску рубашки с расстегнутым воротом. Все в этой комнате свидетельствовало о достатке, довольстве и здоровом образе жизни. Вот только слегка красноватая пористая кожа лица господина Бахмутова позволяла заподозрить, что хозяин этого сахарного домика не являлся убежденным противником употребления алкогольных напитков. 
– Так чем я могу быть полезен вам? – осведомился Вячеслав Иванович.
– Я бы хотел услышать от вас об обстоятельствах ограбления, – напомнил Денис. – В первую очередь меня интересует, как грабители попали в дом, и что вам запомнилось в их внешнем виде.   
– Как попали? – переспросил господин Бахмутов. – Да через дверь. Можно сказать – с моей помощью. И при всем моем желании ничего не могу сказать о внешнем их виде, равно как и о том, сколько их было…
– Вы их не видели, – догадался Даров.
– Не видел. По той простой причине, что речь идет не об ограблении, а о краже. И меня можно рассматривать в качестве невольного пособника воров… – Вячеслав Иванович слегка улыбнулся и немного помолчал. – Двенадцатого февраля позвонили из газового хозяйства и предупредили, чтобы на следующий день я ждал мастеров – рутинная проверка оборудования, якобы. Я сказал, что в первой половине дня меня дома не будет, но, в случае необходимости,  могу подъехать к трем. Тогда говоривший со мною мужчина поинтересовался, в котором часу я собираюсь  вернуться. Узнав, что дома я должен быть в начале шестого, он заверил меня, что можно не беспокоиться, и что мастера будут у меня к шести. Как вы, очевидно, догадались, когда я вернулся, то обнаружил, что в доме побывали незваные гости, и, уходя, эти гости  взяли с собой кое-что на память. Мастеров-газовщиков, конечно же, мне не суждено было дождаться.  
– Вы позвонили в газовое хозяйство?
– Естественно. После того, как уехала милиция. И меня заверили, что в нашем районе не проводились никакие регламентные ревизии оборудования.
– А что вы можете сказать о голосе звонившего вам человека? – поинтересовался Денис.
– Да ничего. Голос как голос. Такие сто раз на дню слышишь.
– И все-таки – высокий, низкий, хриплый, слащавый? 
– Я уже сказал – голос абсолютно непримечательный. Нечто бесцветное и лишенное какой-либо окраски. Как будто бы его пропустили через какие-то специальные фильтры.
– Говорили через платок? – подсказал Даров.
– А черт его… Может, через вязаную перчатку. 
– Много у вас унесли вещей?
– Нет, не очень, – покачал головой господин Бахмутов. – Видимо, выносить днем из дома полные мешки им было не с руки. Соседи ведь кругом. 
– Их опрашивали?
– Опрашивали. Но ведь зима же была. Холод, окна у всех замерзшие. Вот только бабуля из дома наискосок якобы видела, как около девяти я вернулся домой и довольно долго колдовал у двери. Ей даже надоело наблюдать, и она пошла смотреть телевизор.
– А вы…?
– А я в это время был у себя на работе. … Милиция это проверяла.
– Так что же, все-таки, у вас пропало?
– Скрипка, – ответил Вячеслав Иванович и добавил, –  Скрипка Вийома.
– Вийома? Речь идет о каком-нибудь известном исполнителе? Или же о мастере?
– О великом скрипичном мастере Жане Баптисте Вийоме. Широкой публике он не так известен, как, скажем, Гварнери или Страдивари,  однако изготовленные им инструменты ценятся во всем мире очень и очень высоко. Кстати, он изготовлял также альты и виолончели. А также и контрабасы. 
– Вы музыкант? – полюбопытствовал Даров.
– Да нет, что вы… По образованию я автомобилист. А на деле – бывший офицер. После окончания института попал в армию и до недавнего времени служил, мотаясь, что называется, по городам и весям.
– А скрипка…?
– Скрипку мне подарили сослуживцы, – пояснил господин Бахмутов. – На день рождения. Это было лет восемь тому назад в Узбекистане. 
– Вы играете?
– Скорее нет. За плечами у меня лишь четыре класса детской музыкальной школы, которые стоили, кстати, моим родителям немало сил и нервов. …  Но – у меня жена была скрипачкой. Однако случилось так, что когда я получил инструмент в подарок, она уже оставила меня. Надоела ей вечная кочевая жизнь, ну и… Такое бывает.
– Да уж… – с вежливым сочувствием протянул Денис и поспешил вернуть собеседника к интересовавшей его теме: –  Видимо, друзья вас очень любили, коль скоро подарили такой ценный инструмент.
– О том, что инструмент ценный, никто и не подозревал. Скрипку купили по случаю где-то в комиссионке. Кто именно изготовил ее, ни друзья, ни продавец, ни я ничего тогда не знали.  О том, что скрипка изготовлена в мастерской Вийома, мне стало известно лишь в позапрошлом году. Срочно потребовались деньги. Хотел приобрести половину соседского участка, вот и стал выискивать на это средства. А поскольку инструмент хорошо звучит и явно не современной работы, решил отвезти его на оценку к специалистам. Так и выяснилось, что речь идет о скрипке Вийома. 
– Понятно. Но ведь скрипка была не единственной пропажей? Воры унесли еще что-нибудь?
– Еще медный кувшин кубачинской работы и… Вы не поверите, сперли еще очень удобный китайский консервный нож. 
– Что, тоже старинный?
– Смеетесь! Современный. Купил по случаю в магазине.
– Понятно, – кивнул Денис. – А кувшин? Почему вы уверены, что он кубачинский?
– Потому что мне пришлось служить в Дагестане и бывать в Дахадаевском  районе, где находится и поселок Кубачи.  Так что я повидал много изделий кубачинских мастеров и уверенно могу отличить их от подделок.
– Кувшин вы тоже носили на оценку? 
– Нет. Но брал с собой его фотографии. Я не знал, сколько может стоить моя скрипка. Поэтому на всякий пожарный и захватил снимки кувшина с подносом.
– Но в результате так ничего и не продали, – констатировал Даров.
– Не продал, – кивнул господин Бахмутов. – У соседа изменились обстоятельства, и он отказался от мысли о переезде в другой город.
– А кто оценивал скрипку и кувшин?
– Я ездил в антикварный магазин. Теперь его уже нет. А прежде он находился в Курском проезде.
– А вы никак не связываете пропажу скрипки и кувшина с их оценкой у антикваров?
– Я же сказал, что не брал с собой кувшин. К тому же, у меня пропал еще и консервный нож. Но ни его, ни его фотографии я точно не возил оценщику, – слегка улыбнулся господин Бахмутов.
– Кроме того, не унесли и поднос, фотографии которого вы также показывали, – продолжил мысль хозяина Денис. – А не могли бы вы, Вячеслав Иванович, подробнее описать мне пропавшие вещи?
– Не только опишу, но еще и дам вам фотографии. Я, знаете ли, великий фотолюбитель, а потому фотографирую все и вся…

Попрощавшись с господином Бахмутовым, Даров вышел на соседнюю улицу, где у небольшого открытого рынка оставил свой темно-серый «Москвич». Когда Денис подходил к машине, он увидел двух находившихся радом с нею  парней. Один из них стоял к нему лицом, второй – спиной. При приближении Дарова последний повернулся в его сторону, следя за проходившей мимо девушкой. 
– Вот это деваха! – восхищенно произнес он.
– Где? – не понял второй.
– Да вон, видишь, только что мимо прошла.
– Т-ты чего, Француз? Чего ты в-в ней нашел?
– Да о таких, брат, стихи пишут, песни слагают! Помнишь, «Но почему ты страшная такая, почему такая страшная? И накрашенная страшная, и не накрашенная»? – фальшиво пропел парень и фыркнул, довольный своей шуткой.
– Ха-ха-ха! – залился смехом его приятель. – А п-подставки-то у нее какие! Прямо у рояля. – Тут, видимо он обратил внимание на остановившимся перед машиной Дениса и замолчал, демонстративно рассматривая его. 
Денис также с интересом смотрел на парней. Оба они были рослыми, широкоплечими и коротко подстриженными субъектами. У стоявшего ближе к Денису  были правильные черты лица, и его можно было смело назвать красивым. Наверное, подумалось Дарову, такие лица хороши для рекламы мужской косметики. По крайней мере, этого спокойно могли бы снимать в подобных целях, если бы не его деформированное левое ухо и не неприятный прищур холодных глаз. У второго, белесого, было круглое лицо с небольшими светлыми глазами в обрамлении светло-желтых ресниц. Причем, его мутные поросячьи глазки со всей очевидностью свидетельствовали о том, что их обладателю срочно требуется опохмелиться.
– Это твоя тачка? – поинтересовался тот, кого Даров мысленно окрестил «Красавчиком», в упор разглядывая Дениса глазами-льдинками.
– Моя. 
– Ты чего это оставляешь ее в неположенном месте?
– То есть..? – не понял Денис.
– Вот тебе и «то есть», – передразнил Красавчик. – Гони сотню, – и тут же добавил: – Здесь машину ставить нельзя.  Это мое место.
– Понятно. Это ты вроде как шутишь, – оценил Даров. – Остроумно. Ну-ну… А сегодня у нас какой день?
– В-в-торник, – после непродолжительной паузы, вызванной неожиданным вопросом, заикаясь, ответил круглолицый. – Или нет, с-среда. 
– Ну вот видишь! – изображая сожаление, покачал головой Денис. – Сам же говоришь – среда. А по средам я не подаю. Приходите, мужики, в субботу. На паперть. Там, глядишь, по рублевке и сшибете, если сможете народ разжалобить.
– Так ты что, не хочешь рассчитываться, что ли? – доставая из кармана длинный ржавый гвоздь, догадался Красавчик.
– Слышь, Ф-француз, – переходя на какой-то плаксивый тон, тут же обратился к своему приятелю круглолицый. – А ведь он, т-того, он вроде как х-хамит и издевается. В-врезать ему, что ли?
– Подожди ты, не мельтиши. Может, он нам теперь две сотни отстегнет. А, мужик? Что скажешь? А то ведь я сейчас твой аппарат гвоздичком отделаю. Прямо по лаку.
Денису совсем не хотелось, чтобы на ничем не выделяющемся темно-сером «Москвиче» Войцеховской появились безобразные царапины.
– Понял, мужик? Гвоздичком, – криво ухмыляясь, повторил Красавчик и занес руку над капотом. – Ну, так как?
– Двести, говоришь? – делая вид, будто раздумывает, и одновременно медленно придвигаясь к парням, переспросил Даров. – Может, все-таки, на сотне  остановимся?
– В-врежь ему, Француз, а? – все тем же истеричным тоном потребовал круглолицый, – Или, д-давай, я врежу.
– Да нет, мужики, если нужно, то я, конечно… – Денис не договорил. Он сделал ложный выпад в сторону Красавчика, и когда тот дернулся, чтобы уйти от ожидаемого удара, провел классический боковой в левую скулу, благодаря чему отбросил парня в сторону от капота. В это время на него с криком «А-а, гад!» бросился  круглолицый, но умудренный в схватках подобного рода Даров успел уйти в сторону и удачной подсечкой отправил парня на асфальт. При этом он непроизвольно отметил, что в возбужденном состоянии круглолицый перестал заикаться. 
– Ну ты, фраер, у меня за все заплатишь, – тряся головой, оповестил Красавчик и вдруг резко наклонился, чтобы взять валявшийся у бордюра обломок кирпича. Гвоздя в руках у него уже не было. Однако выпрямиться ему Даров не позволил. Прыгнув вперед, он сильнейшим ударом ноги отбросил  Красавчика на несколько метров, после чего быстро обернулся. И сделал это весьма своевременно, поскольку оказавшийся у него за спиной круглолицый уже был на ногах, и в левой руке у него поблескивало лезвие неизвестно откуда появившегося ножа. 
– Ну иди сюда, гад! – все тем же истерично плачущим тоном позвал он Дарова, – Иди, ментяра позорный. Я тебе сейчас кишки-то…
Довершить фразу ему не удалось, поскольку в то же мгновение по непонятной для парня причине «ментяра позорный» оказался уже у него за спиной, держа его за вывернутую назад руку. Глухо ударившись ручкой об асфальт, выпавший нож откатился в сторону.
– Будешь дергаться, сверну шею, – спокойно пообещал Денис и поднял искусно сработанную финку. – Понял?
– П-пусти, гад, – снова начал заикаться круглолицый. – Хуже ведь б-будет. Пусти.
– Ладно, – отпуская руку, согласился Даров. – Иди, помоги своему дружку. И чтобы я вас больше не видел!
Он выпрямился и только тут обратил внимание, что вдоль тротуара стоят, будто остолбенев, несколько прохожих, и с жадным интересом наблюдают за происходящим у припаркованной у бордюра машины. Однако принять чью-либо сторону и непосредственно поучаствовать в разворачивающихся событиях ни у кого из них, судя по всему, желания не возникало. 
Денис отпер машину, сел за руль и поспешил отъехать. При этом он заметил, что парочка вымогателей успела скрыться между ларьками. 
Через несколько минут Даров вновь остановился и достал мобильник. Немного подумав, он решил попытать счастья и обзванивать подряд всех тех из списка Василия Дмитриевича, с кем ему пока еще не пришлось общаться. Увы, застать дома оказались возможным лишь двоих – соответственно номера пять и двенадцать. Как следовало из списка, у одного из них были украдены старинные индийские шахматы из слоновой кости, а у второй (ибо это была некая Элеонора Евграфовна Влошек) – редкий французский сервиз первой половины девятнадцатого столетия. 
Вновь прибегнув к ставшей привычной версии о работе  на одного из потерпевших, Денис договорился с обоими о встрече. Причем, поскольку дама как раз собиралась в находящийся в центре города салон красоты,   Даров обещал ожидать ее ровно через сорок пять минут там, где ему «будет приказано». «В левом подъезде – салон, а еще левее за углом вы увидите столики под тентом, –  назвав адрес, пояснила Элеонора Евграфовна – В это время там наверняка найдется свободный столик». Поскольку Денис уже договорился через полтора часа быть у «номера пять», пришлось перезванивать ему и договариваться на встречу в более позднее время. 
Путь до салона красоты  занял не более двадцати минут. Подъехав к интересующему его дому, Денис притормозил и огляделся в поисках свободного места. Ему повезло – через минуту он воспользовался тем, что от подъезда, в котором находился салон, как раз отъезжала машина, и припарковался на ее месте. В его распоряжении было не менее десяти минут свободного времени, которым он решил воспользоваться для очередного звонка. Приоткрыв дверцу и откинувшись на спинку, он набрал номер мобильника Вени Кислярского и выяснил, что друг успел приехать в Примаверск ранним утром и остановился в гостинице «Центральная», по иронии судьбы располагавшейся совсем не в центре, а на периферии города вблизи «Центрального» же парка. Жители города называли парк по старинке «Веселовским», поскольку парк когда-то составлял часть обширных лесных угодий местного купца Веселовского. Несмотря на свое, казалось бы, обязывающее название, «Центральная» не претендовала на эксклюзивность, и в ней останавливались в основном лишь скромные командировочные да заезжие «челноки».
Даров не любил заставлять других ждать себя, а потому при встречах неизменно предпочитал быть на месте заблаговременно, чтобы иметь возможность на всякий случай оглядеться и оценить обстановку. Быстро переговорив с Кислярским, он взял с сиденья номер местных «Примаверских хроник» и вышел из машины.  Затем, нажав кнопку центрального замка на брелоке с ключами, запер дверцы, после чего прошел на тротуар и огляделся. Тротуар находился приблизительно на полтора метра ниже уровня дома, расположенного на покрытой газонной травой насыпи. Это, несомненно, был именно тот дом, который был ему нужен – над левым его подъездом красовалась реклама салона красоты. Снизу к заставленной автомобилями асфальтированной площадке перед подъездами двенадцатиэтажного строения вела довольно широкая бетонная лестница с металлическими перилами. Именно к ней и направился Денис. Он был уже на последних ее ступенях, как вдруг заметил знакомую коренастую фигуру. Судя по всему, на углу дома стоял не кто иной, как водитель джипа, врезавшегося в понедельник утром в «Пассат», доставлявший Дарова с вокзала в гостиницу. На сей раз парень был одет в рубашку с короткими рукавами и в традиционные синие спортивные брюки с белыми лампасами. В левой руке молодой человек держал небольшую кожаную сумочку. Он посматривал по сторонам,  словно поджидая кого-то. 
Поднявшись по лестнице,  Денис перешел на другую сторону асфальтированной площадки и по идущей вдоль дома пешеходной дорожке направился в сторону парня. В какой-то момент тот скользнул по Дарову взглядом, но, очевидно, не узнал его и продолжил наблюдать за прохожими. Зато у Дарова теперь не оставалось сомнений – он узнал асимметричное лицо, левую скулу которого пересекал слегка розоватый шрам. Так что это действительно был виновник недавней аварии. 
Денис находился уже в каких-нибудь пяти-восьми метрах от парня, когда тот внезапно достал из сумочки мобильник, приложил его к уху и скрылся за углом. Через несколько  секунд Даров также повернул за угол. Прямо перед ним вдоль стены дома шла все та же узкая асфальтированная пешеходная дорожка, ограниченная слева низким чугунным заборчиком  и расположенным за ним слегка покатым газоном с растущими на нем редкими каштанами. Метрах в пяти от угла одна секция забора отсутствовала, а от тротуара наискось вниз к дороге шла протоптанная по газону тропинка. Именно по ней, продолжая держать у уха мобильник,  и спускался теперь водитель джипа. Недалеко от конца дорожки Денис увидел тент – по всей видимости, это и было то кафе, в котором у него была назначена встреча с Элеонорой Евграфовной. 
Денис бросил взгляд на часы – до оговоренного времени оставалось еще восемь минут. Это позволяло ему не спешить. Замедлив шаг, Даров также перешел с асфальтированной дорожки на тропинку и последовал за идущим впереди водителем джипа. Тот в это время вышел на идущий вдоль дороги тротуар и направился мимо кафе дальше в сторону трехэтажной «стекляшки» какого-то торгового центра. Появление этого парня вблизи места встречи с госпожой Влошек вполне могло быть случайностью, а потому Денис, не раздумывая, прошел под тент небольшого кафе. Действительно, свободные места там были – пять из восьми столиков оказались незанятыми. За один из них Денис и уселся таким образом, чтобы улица просматривалась в обоих направлениях. Минут через пять к нему подошла девушка в наколке и белом передничке, и поинтересовалась, что он будет заказывать. Рискуя разочаровать официантку, Даров заказал лишь неизбежную в подобной ситуации чашечку кофе.  В ожидании заказа он попытался представить себе, как выглядит дама, носящая необычную фамилию Влошек. Почему-то ему подумалось, что голос говорившей с ним дамы принадлежал зрелой особе и, скорее всего – незамужней брюнетке. О том, что она не была замужем, свидетельствовало в частности то обстоятельство, что заявление в милицию подал не мужчина, а она сама, и она же числилась потерпевшей. С другой стороны, голоса женщин, как правило, не изменяются лет с восемнадцати-двадцати практически до глубокой старости. Поэтому Элеонора Евграфовна с ее напористым контральто вполне могла оказаться как типичной «женщиной-вамп» или бизнес-леди среднего возраста, так и молодящейся крашеной пенсионеркой, еще не потерявшей надежду отыскать среди многочисленных представителей мужского пола того единственного, что будет удовлетворять ее представлениям об идеальном  (то есть, в первую очередь, очень терпеливом и исполнительном) супруге. О немалом возрасте дамы свидетельствовало и имя – оно уже много десятилетий не числилось среди модных. А еще, как казалось Денису, рост у этой дамы должен быть никак не меньше метра семидесяти с небольшим. И это – при достаточно корпулентном телосложении. 
Вскоре кофе был принесен. Однако, несмотря на то, что оговоренное время встречи уже прошло, Элеонора Евграфовна не появлялась. Не вызывало сомнений, что присевшая за соседний столик девица с ранцем за спиной никак не могла быть ею. К тому же, Даров довольно подробно описал себя госпоже Влошек, и она, войдя в это полупустое кафе, просто не могла не узнать его, поскольку он был тут не только единственным мужчиной в галстуке, но и вообще единственным мужчиной… Меж тем время шло, а Элеоноры Евграфовны все не было. Эта необязательность слегка нервировала, но не особенно беспокоила Дениса, поскольку жизненный опыт подсказывал – женщины редко бывают пунктуальными. 
Погруженный в свои мысли, Денис не забывал между тем держать в поле зрения подходы к кафе. Несколько правее его большого тента располагалась троллейбусная остановка. А вот остановка на противоположной стороне улицы находилась практически напротив. Почему-то Денису казалось, что госпожа Влошек должна подъехать на остановку рядом с кафе. Именно в ее направлении он в основном и посматривал, по временам отрываясь от  заинтересовавшей его статьи в лежащей  на столике газете. Но ни один из высаживавшихся на остановке пассажиров не удостаивал своим вниманием скромное кафе под тентом, да и остальные прохожие явно игнорировали его. Даров бросил взгляд на часы – он ждал тут уже около двадцати минут. 
Достав мобильник, Денис набрал телефон Элеоноры Евграфовны. В трубке шли гудки. Очевидно, Элеонора Евграфовна уже вышла из дома. Нужно было набраться терпения. Бросив взгляд на часы, Денис решил, что будет ждать еще не более десяти минут, и снова, было, углубился  в статью, как вдруг почувствовал беспокойство. Что-то было не так… Это тревожное чувство было хорошо знакомо ему. Да, не вызывало никаких сомнений, что кто-то внимательно смотрел на него. Но кто тут мог наблюдать за ним? Развернув газету, Даров откинулся на спинку легкого кресла и поверх газетных листов повел глазами вправо-влево.  Нет, никто из прохожих не глядел в его сторону. Однако чувство беспокойства его не покидало. И вдруг он понял – на него смотрели, его внимательно разглядывали из припаркованной у остановки на другой стороне улицы черной «Тойоты» с затемненными стеклами. Как давно подъехала машина и сколько времени находилась там, он не представлял. Денис знал только, что машины не было, когда  он садился за свой столик. Не было ее там и минут десять тому назад, когда из остановившегося на противоположной стороне улицы такси вышли и затем направились к ближайшему дому две девушки. Скорее всего, «Тойота» появилась напротив тогда, когда он был занят звонком Элеоноре Евграфовне. 
Отгородившись от любопытствующих взглядов «Примаверскими хрониками», Даров задумался. То обстоятельство, что он стал объектом чьего-то навязчивого любопытства, ему явно не нравилось. Но, может быть, следили вовсе не за ним? Вдруг в машине сидят просто скучающие бездельники, которым нечего делать, и от скуки разглядывают все и вся? Или же это тривиальные рэкетиры, которых интересует лишь кафе и его владельцы? А его, Дениса, они разглядывали, так сказать, заодно, как рассматривают предметы меблировки?  Хотелось бы верить в это, но жизненный опыт уже давно приучил Дарова не доверять легким разгадкам и не усыплять себя успокаивающими объяснениями. 
Денис слегка опустил газету – черной машины на противоположной стороне улицы не было! Уехала. Почему? Здесь на ум приходили два основных варианта. Либо это была случайная машина, не имевшая к нему лично никакого отношения, что представлялось маловероятным, либо сидящих в машине людей интересовало лишь то, кто именно должен встретиться здесь с госпожой Влошек. В последнем случае исчезновение «Тойоты» могло, скорее всего, означать, что ее пассажиры выполнили свою миссию – опознали его. Иными словами, в машине сидел некто знакомый. И если дела обстоят именно так, то это не очень здорово…  Хотя, как якобы говорят англичане, “Since rapimg is enevitable relax and enjoy it”*) < *) – «Если изнасилование неизбежно, расслабься и получи от него удовольствие», англ. >. В этом случае терять ему уже нечего. Тогда действительно можно расслабиться и еще несколько минут подождать оказавшуюся столь необязательной госпожу Влошек, а заодно и проверить, не наблюдает ли за ним кто-нибудь еще. 
Денис отодвинул чашку с остатками успевшего уже остыть кофе, полуобернулся к стойке и жестом подозвал скучавшую у нее официантку. Когда та подошла,  он попросил, чтобы ему принесли стакан апельсинового сока и рассчитали. Общаясь с официанткой, Денис незаметно огляделся. Никто – по крайней мере, в кафе и поблизости от него –  не проявлял какого-либо интереса к его особе. Так, может быть, никто все-таки и не рассматривал его из-за затемненного стекла машины?  Ведь вот что странно – зачем было следить так грубо, остановившись прямо напротив него? Хотя, с другой стороны, о какой слежке тут могла идти речь? Машина притормозила напротив, чтобы можно было рассмотреть сидевших в кафе, а ее пассажиры  просто не рассчитывали на то, что на них обратят внимание. Был и другой вариант – они могли остановиться на виду по другую сторону улицы умышленно. Специально привлечь к себе внимание, чтобы объект «зациклился» на машине и не обратил внимания на основных наблюдателей. 
Убедившись, что он уже провел под зеленым тентом кафе никак не менее сорока минут, Денис аккуратно сложил газету и поднялся. Поблизости от кафе не было видно ни одной женщины, которая бы соответствовала его представлениям о том, как может выглядеть Элеонора Евграфовна, а потому Даров уходил, будучи полностью уверенным в том, что госпожа Влошек уже не придет. Видимо, что-то радикально изменило ее планы.
Вместо того, что возвращаться к машине, Денис повернул направо и не спеша пошел, похлопывая себя по ноге свернутой в трубочку газетой,  по направлению к расположенному далее по улице торговому центру.  Он не отошел от кафе и ста метров, когда газета как бы случайно выскользнула из его руки и упала несколько позади него на газон. Даров быстро обернулся и поднял ее.  Кажется, никто не следил за ним. И, все-таки, Денис вошел в торговый центр и некоторое время походил по нему, рассматривая выставленные на продажу товары и убеждаясь в том, что их ассортимент и цены мало чем отличались от московских. Заодно со второго этажа он вновь оглядел улицу – на ней не было видно ничего подозрительного. И все-таки, Денису не хотелось рисковать и «засвечивать» свой «Москвич», а потому, выйдя из магазина, он по пути к машине еще несколько раз проверился. А убедившись в том, что никто за ним не следит, подумал, что – дай-то  Бог! – оснований для тревоги может и не быть. Вот только – почему Элеонора Евграфовна не пришла на встречу?

*  *  *
Прежде чем отправляться на встречу с неким Лозовским, фигурировавшим в списке Василия Дмитриевича под «номером пять», Денис заехал к себе в гостиницу, где и пообедал в ресторане. Затем поднялся к себе в номер, чтобы захватить ручку, забытую в утренней спешке. Он взял ручку и уже был на выходе из номера, как раздался телефонный звонок. Пришлось вернуться
– Господин Даров? – прозвучало в трубке.
– Да. А с кем, простите…? – не узнавая голоса звонившего, поинтересовался Денис.
– Это не важно. Хочу предупредить: вы рискуете, как минимум, попасть в очень неприятную ситуацию, – не отвечая на вопрос, оповестил какой-то безликий, лишенный интонаций и будто принадлежащий глухому человеку голос, – Я имею в виду – если будете совать нос не в свои дела.  
Голос замолчал, ожидая, видимо, какой-нибудь реакции, но так как ее не последовало, продолжил после небольшой заминки:
– Это все. Больше предупреждений не будет, – и трубку повесили.
«Вот так вот, – подумал Денис и сел на диван. – Не почудилось, значит. Понятно. Кто-то узнал о предстоящей встрече Элеоноры Евграфовны с неизвестным сотрудником охранного агентства, каким-то образом задержал ее, а затем, побывав на месте встречи, выяснил, что этим сотрудником являюсь я. Черт, кто же это, все-таки,  сидел в черной «Тойоте»? Кто мог опознать меня?»  
Было ясно, что опознать могли многие, начиная с сотрудников банка «Олимпик» и кончая пусть и шапочными, но все же достаточно многочисленными знакомствами, сохранившимися от прежних приездов в Примаверск с Лешой Ветровым.  Внезапно вдруг вспомнилось, что на углу у салона красоты он видел парня, врезавшегося позавчера утром на вседорожнике в задок везшего его в гостиницу «Пассата». Но этот парень не мог знать его фамилии. А кто мог знать ее? Ашанин! Конечно же, Виктор Павлович Ашанин, с которым в понедельник на месте аварии они обменялись визитками. Но с другой стороны, почему в черной машине должен был быть именно Ашанин? Потому, что он, Денис, увидел этого парня в спортивных брюках? Глупо связывать одно с другим. Вполне возможно, у места его встречи с госпожой Влошек парень оказался случайно. В конце концов, он даже может жить в этом самом доме с салоном красоты! И только потому, что парень каким-то образом связан с Ашаниным, подозревать Виктора Павловича в том, что он скрывался сегодня за затемненными стеклами «Тойоты», явно не было никаких оснований. Но все же выяснить, кто наблюдал за ним из «Тойоты», наверняка следовало. Вот только как сделать это? Поискать подозрительную машину? Черт его знает, сколько в городе таких черных «Тойот», да и стоит ли она вообще на учете в этом городе? Ведь номеров-то автомобиля он не видел… Нет, над всем этим следовало основательно поразмыслить. И лучше всего – сделать это вместе с другом Веней, который поспешил в Примаверск по первому его зову и наверняка уже занимался сбором нужных ему, Денису, сведений. 
С Вениамином Кислярским Дениса связывали совместная служба в армии и последующая многолетняя дружба. Кислярский был совладельцем охранного агентства, занимавшегося также и сыскной работой. В прежние времена, когда Денис работал в «органах», ему часто приходилось помогать Вениамину. Да и сам он не раз при возникновении щекотливых ситуаций прибегал к помощи друга и его агентства.  И теперь счел более чем целесообразным вызвать друга в Примаверск. Даров понимал, что в условиях чужого города и при ограниченных временных рамках ему будет просто не под силу в одиночку решить задачу поиска грабителей, специализирующихся на культурных ценностях и похитивших у подруги его приятеля портрет кисти… Черт, кто там написал тот портрет? Ах да, вроде бы Дюрер. И как тут в одиночку найти грабителей, когда они даже не считают нужным скрывать свои связи с милицией? Да что там  «не считают нужным» – они даже предупреждают о том, что в милиции у них есть свои люди! Они козыряют этими связями. Но если бы они и умалчивали об этом, все равно следовало иметь в виду возможность подобных контактов. Иными словами, на помощь «органов» рассчитывать не приходилось. При сложившихся обстоятельствах было бы хорошо, если бы они, эти «органы» по крайней мере не вмешивались и  не мешали… Ко всему прочему, у Дениса за последние сутки появились определенные вопросы и к руководству банка «Олимпик». И снять эти вопросы было его непосредственной и прямой обязанностью. А раздваиваться – как бы это ему не хотелось – он еще не научился.  Так что без помощи Кислярского обойтись было просто невозможно. Тем более что при своей исключительной коммуникабельности Веня был способен без особого труда выяснить что угодно и – практически у кого угодно. Но особенно ему удавались беседы с женщинами. У него был несомненный дар очаровывать представительниц прекрасного пола и затем выуживать у них необходимые ему сведения. Но и мужчины покупались на его кажущееся добродушие и без какой-либо задней мысли выкладывали ему многое из того, что ни за что не доверили бы сотруднику милиции или даже просто случайному знакомому.  Интересно, кстати, удалось ли Вене уже узнать, куда ушел охранник того гаража, из которого был похищен коллекционный «Мерседес»? Об этом, в частности, Денис просил разузнать своего друга во время утреннего разговора с ним. А на вечер они договорились созвониться и поужинать вместе. Но до того Денису было крайне желательно встретиться и с другими пострадавшими из полученного от Василия Дмитриевича списка, а также выяснить, почему не пришла на оговоренную встречу госпожа Влошек. 

*   *   *
Вторая половина дня оказалась более удачной, чем первая. В результате Денису удалось повстречаться не с одним («номером пять» из списка), а с тремя пострадавшими. Как выяснилось, квартиру одного из них обворовали в его отсутствие, когда владелец редких индийских шахмат из слоновий кости находился в длительной командировке. А вот двое остальных – обе женщины – оказались жертвами наглых ограблений. Они согласно описали уже знакомые Дарову приметы двух грабителей: один высокий и плотный,  а второй более низкорослый и худощавый. Как и в предыдущих случаях, бандиты появлялись в масках, причем здоровый бандит был в камуфляже и слегка хромал. Вот только обе потерпевших расходились в воспоминаниях о том, на какую ногу хромал здоровяк. Одна утверждала, что на правую, а вторая была уверена, что на левую. Но это расхождение было вполне объяснимо, и едва ли ему следовало придавать особое значение. Наверное, в конечном итоге нужно будет просто довериться суждению большинства пострадавших о том, какая же нога у бандита была больной и заставляла его хромать. 
И что еще интересно: в одном случае бандиты вновь показались в масках зайца и свиньи, а в другом – более раннем – прятались под вязаными шапочками с прорезями для глаз. Хотя и это можно было легко объяснить, поскольку  первое по времени ограбление состоялось в январе, когда на улице было довольно прохладно.  Естественно, тогда было весьма удобно идти «на дело» в теплых вязаных шапочках, которые легко трансформировались в скрывающие лица маски с прорезями для глаз. Короче говоря, ничего нового, интересного и принципиально важного Денису узнать так и не удалось. 
Таким образом, помимо Светланы Войцеховской, из-за которой, собственно,  Денис и взялся за это дело, ему удалось побеседовать при личной встрече уже с пятью пострадавшими из тринадцати. Еще трое сообщили по телефону, что их квартиры обворовали в их отсутствие, а потому они ничего не могли сказать о приметах любителей антиквариата.  И он еще не терял надежды на встречу с Элеонорой Евграфовной Влошек, телефон которой набирал в перерывах между встречами с потерпевшими. Но необязательная дама все еще не вернулась домой – во всяком случае, трубку Элеонора Евграфовна не снимала. Поэтому после последнего визита к очередной потерпевшей, когда было уже начало шестого, Даров позвонил на мобильник Василию Дмитриевичу и поинтересовался, есть ли у того что-нибудь для него новое.  «К сожалению, есть, – ответил тот. – Нам лучше встретиться». По всему чувствовалось, что новости у Василия Дмитриевича были не очень приятными, а его настроение соответствовало этим новостям. Учитывая ситуацию с анонимным звонком, встретиться им действительно следовало. Даров в этом не сомневался. Поэтому договорились на семь пятнадцать – «там, где виделись первый раз». 

*  *  *
И все-таки, прежде чем ехать на встречу с Василием Дмитриевичем к находившемуся у рынка кафе «Полет», Денис на всякий случай вновь набрал номер телефона госпожи Влошек. На сей раз ждать ответа ему пришлось совсем недолго. «Слушаю, – после пары гудков в трубке оповестил приятный женский голос, а так как Даров не спешил отвечать, то голос нетерпеливо потребовал: – Говорите!» Это было явно не уверенное контральто Элеоноры Евграфовны. Денису подумалось, что, судя по голосу, снявшая трубку женщина была полной шатенкой лет двадцати пяти – тридцати. 
– Здравствуйте, – поздоровался  Даров и попросил: – Будьте добры Элеонору Евграфовну. 
– Ее нет, – сообщила снявшая трубку женщина. – А кто ее спрашивает?
– Знакомый, – уклончиво ответил Денис. – А когда она будет?
– Это Виктор Павлович? – вместо ответа спросила его собеседница и вновь повторила: – Это вы, Виктор Павлович?
– Нет, это не Виктор Павлович, – поспешил ответить Денис. – Скажите, когда мне лучше позвонить Элеоноре Евграфовне?
Ответ последовал не сразу.
– Элеонору Евграфовну сегодня сбила машина, – после некоторой заминки сообщила неизвестная женщина. 
– Как? Когда сбила?
– Я же сказала – сегодня.  Сбил грузовик. Около двенадцати. Водитель скрылся. Его ищут.
– А Элеонора Евграфовна… Как она себя чувствует?
– Она… Она умерла.
Некоторое время оба молчали. 
– Простите, а кем вы приходитесь Элеоноре Евграфовне? – на всякий случай поинтересовался Даров.
– Я – племянница. А вы?
– Я? Я – просто знакомый, – ответил Денис и добавил: – Примите мои соболезнования… Это ужасно.
– Да уж…
– Извините, – и Даров прервал связь. Ему подумалось, что голос племянницы звучал слишком уж спокойно. Во всяком случае, особой скорби в нем не слышалось. А известие о том, что госпожа Влошек погибла, отправившись на встречу с ним, лишь укрепляло подозрение, что телефон Элеоноры Евграфовны мог прослушиваться. В связи с этим он предпочел не рисковать и не договариваться с неизвестной племянницей о встрече. Несомненно, в случае необходимости всегда можно будет найти ее. 
Денис откинулся на спинку сидения и попытался связать воедино события прошедшего дня с только что услышанными новостями относительно гибели Элеоноры Евграфовны. Итак, госпожу Влошек сбил грузовик. В свете недавних событий речь едва ли могла идти о случайном наезде. Скорее всего, ее сбили намеренно – просто ликвидировали, зная о предстоящей встрече с неким представителем охранного агентства. Очевидно, эта дама, сама не подозревая того, имела информацию о чем-то, что могло представлять угрозу для бандитов. По этой причине ее телефон прослушивали. И его звонок привел в действие некий механизм, ускоривший наступление трагической развязки. Конечно, это было не более чем предположением, но предположением достаточно вероятным и обоснованным.  Не исключалось, что телефоны и других потерпевших из его списка тоже прослушивались. Однако утешало то, что здесь едва ли могли определить, кому именно принадлежит его зарегистрированный в Москве мобильник. Так что вполне можно было попытать счастья и дозвониться до тех, с кем ему пока еще не удавалось связаться.  
Денис положил на сидение рядом с собой развернутый список и набрал первый из не отмеченных галочкой номеров.

Приблизительно через полчаса Дарова проводили в кабинет, где его уже ожидал Василий Дмитриевич.
– Присаживайтесь, – отступая от двери, после рукопожатия предложил тот и тут же сам занял место за уже сервированным столом. 
Денис сел напротив и, видя, что Василий Дмитриевич собирается налить ему водки, поспешил предупредить: «Никакого спиртного. Я за рулем».
– Ну а я выпью, – скользнув по лицу гостя неприязненным взглядом, сказал Василий Дмитриевич, после чего непоследовательно добавил: – Черт меня дернул связаться с вами…
– А в чем, собственно, дело? – поднимаясь из-за стола, бросил Денис. – Какая муха вас укусила? Что случилось?
– «Что случилось!», передразнил его Василий Дмитриевич. – «Что случилось»… Вы договаривались о встрече с некой Влошек? С той, что  под номером двенадцать в списке?
– Да, – не стал отрицать Даров. – И что?
Вообще-то он уже предвидел ответ, но, тем не менее, все же не удержался от вопроса.
– А то, что в милиции стало известно о неком оч-чень уж любознательном частном детективе. И как вы полагаете, не появится ли у них теперь желание пообщаться с этим своим неожиданным помощничком? 
– Ах, вот вы о чем… – Прежде чем ответить, Денис  немного помолчал, – Да, думаю, такое желание у них может появиться.
– Да садитесь вы, – зло бросил Василий Дмитриевич. – И постарайтесь придумать, что вы скажете, когда у вас поинтересуются источником информации о пострадавших. А вас наверняка спросят, где вы взяли их фамилии, телефоны и прочее. 
– Вы же понимаете, о списке я упоминать не буду. 
– А о чем будете? О том, что с детства мечтали быть сыщиком-тимуровцем и бескорыстно помогать беззащитной родной милиции? 
– Да успокойтесь вы! – Денис решил все-таки вновь занять за столом свое место и опустился на стул напротив Василия Дмитриевича. – Меня еще никто никуда не вызывал и, надеюсь, не вызовет.
– Можете не сомневаться: когда выяснят личность прыткого детектива-любителя – обязательно вызовут. 
Даров понимал, что его визави наверняка прав. И об этом со всей очевидностью свидетельствовал недавний звонок в номер. Едва ли неизвестные «благожелатели» не воспользуются столь удобной возможностью сделать для него продолжение расследования невозможным… 
– У местной милиции есть свое начальство в Москве, – помедлив, заметил Денис. – Надеюсь, в случае необходимости их заставят смириться с моим участием в следствии. 
– Ишь ты… – Василий Дмитриевич окинул Дениса неприязненно-оценивающим взглядом –  Высокие покровители имеются? 
– Нет никаких покровителей, – Даров уже с трудом сдерживался. – А вот сослуживцы и друзья действительно есть. Так что можете не беспокоиться по поводу списка. Никто о нем ничего не узнает.
– Как же, не узнает… Вы что, считаете своих бывших коллег-милиционеров полными идиотами? Им достаточно опросить потерпевших, чтобы понять, что у вас есть их список.  Полный список тех, кто обращался в милицию по поводу пропаж произведений искусства. Опрашивали-то вы ведь не случайных людей. Разве не так?
– Наверное, так, – был вынужден согласиться Денис.
– «Наверно»… – прежде чем продолжать, Василий Дмитриевич немного помолчал. – Мой человек в «органах» очень обеспокоен. Думаю, для пользы дела вам следует на время прекратить встречи с потерпевшими. … Кстати,  кончайте разыгрывать из себя оскорбленную невинность и, давайте, ешьте. 
Денис придвинул ближайшее блюдо и положил себе в тарелку горку аппетитного салата с ветчиной.
– Вы, Василий Дмитриевич, зря злитесь. Насколько я понимаю, список вы мне дали не для того, чтобы я читал его как молитву на сон грядущий, а для работы. Вот я и работал. Каким еще образом я мог использовать его? Известно же – нельзя съесть яйцо, не разбив его. … Кстати, на завтра у меня есть договоренность о встрече еще с двумя потерпевшими.
– Не знаю, что там вам удалось «съесть», а вот «разбить», разбили вы действительно многое, – покачал головой Василий Дмитриевич и из запотевшего хрустального графинчика налил себе очередную рюмку. Денис отметил, что голос его теперь звучал более спокойно и миролюбиво. – Ладно. В документе, который вы демонстрируете потерпевшим, значится ваша фамилия? 
– Естественно, – кивнул Даров. 
– И вы им оставляли номер своего мобильника…
– Как раз нет. Ни одному из тех, с кем мне пришлось общаться, я не давал своего телефона. 
– И то хорошо. … Сегодня в милицию отзвонили из мэрии и очень интересовались ходом следствия по делу ограбления гражданки Влошек.  Якобы, крупное городское начальство возмущено тем обстоятельством, что милиция явно не справляется, и потерпевшие уже вынуждены обращаться за помощью в частные детективные агентства. И еще – им почему-то очень хотелось знать, какое именно агентство  занимается этим делом. Как это вам?
– Н-да, – хмыкнул Даров, – Интересная история. Особенно если учесть, что  Элеонора Евграфовна Влошек погибла сегодня днем под колесами грузовика. 
– Даже так?
– Увы. Вы не знали? И водитель грузовика, как водится, с места происшествия скрылся. Вместе с грузовиком. Так что невольно напрашивается вывод, что звонок из мэрии и гибель  Влошек могут быть связаны между собой.  
–  Похоже на то.
– Кстати, у вас нет возможности выяснить, кто именно звонил из мэрии? – дождавшись, пока Василий Дмитриевич закусит копченой осетринкой очередную рюмку, спросил Денис. 
– Постараюсь. 
– Я был бы вам весьма признателен. Тем более что мне сегодня тоже звонили.
– То есть? – По всей видимости, в голосе у Дарова прозвучало нечто, что заставило Василия Дмитриевича вскинуть голову и перестать жевать.  
Стараясь быть кратким, Денис рассказал обо всех событиях минувшего дня.
– Зашевелились, гады, – констатировал Василий Дмитриевич; при этом Денис не понял, чего было больше в его голосе – удовлетворения или злости. 
Некоторое время они молча отдавали дань кулинарному искусству поваров местной кухни. Паузу нарушил Василий Дмитриевич:
– Не уверен, что вам имеет смысл завтра встречаться с потерпевшими. Как вы убедились,  люди у нас тут серьезные, шутить не любят. 
– Я это уже понял.
– Вот и хорошо. Кажется, еще Бисмарк говорил, что только дураки предпочитают всему учиться на собственном опыте.
Теперь пришла очередь Дарова с удивлением поглядеть на своего собеседника. Вот никогда бы не подумал, что сей господин с холодными серыми глазами мог знать о существовании германского канцлера князя Отто фон Бисмарка, а тем более – цитировать его. Денису представлялось, что память его визави должна была быть насыщенной в основном блатным «фольклором», но никак не высказываниями знаменитых людей прошлого. 
– И все-таки, я думаю, встретиться мне с ними нужно, – покачал головой  Денис. – В каком-нибудь безопасном месте.
– В безопасном? Ну-ну… Если вам наплевать на свою жизнь – подумайте об этих людях. 
– Я уже подумал. А потому не договаривался с ними о встречах.  Наоборот, разговаривая с ними, попытался выяснить, когда они не смогут встретиться со мной. Все остальное – дело техники. Просто следует найти удобный момент для разговора с каждым из них.   
– Для этого как минимум нужно знать, как эти люди выглядят. А я что-то не припомню, чтобы вы получали от меня фотографии потерпевших, – насмешливо поглядел на Дарова его визави. 
– Не беспокойтесь, Василий Дмитриевич. Это уже моя проблема. Сейчас меня существенно больше интересует, что вам удалось выяснить относительно кубачинского кувшина. Кстати, у меня теперь имеются две его фотографии. 
– Это неплохо. Можете оставить мне их? 
– Конечно, – кивнул Даров. – Я правильно понял, что вам пока неизвестно, откуда у той дамы взялся кувшин?
– Как раз наоборот. Откуда он взялся, мы знаем. И, судя по всему, он действительно дагестанской работы. Вот только нет полной уверенности, что это именно тот кувшин, который фигурирует в списке похищенного. 
– Сравните с фотографиями… Но вы так и не сказали, как кувшин попал к той особе, – напомнил Денис.
– Подарок, естественно, – пожал плечами Василий Дмитриевич. – Она и не скрывала этого. Вот только никак не хотела называть имени своего щедрого приятеля. 
– Но потом назвала?
– А куда она денется? Назвала, – и Василий Дмитриевич вновь наполнил свою рюмку. Даров подумал, что, видимо, он раздумывал, стоит ли делиться всей имеющейся в его распоряжении информацией. 
– И что же? – настаивал Денис.
– Ну, назову я вам фамилию, даже адрес – что это вам даст? Будете трясти перед этим фрайерком своими удостоверениями? Так ему на них… Сами понимаете. В общем, подарок сделал один мужик, с которым, кстати,  тоже уже побеседовали. Очень убедительно побеседовали. И мужик этот клянется, будто выиграл кувшин в карты. Этакий, знаете ли, везунчик.
Далее Василий Дмитриевич вкратце поведал, что мужик тот довольно хорошо был известен местной милиции, поскольку имел за плечами не одну отсидку за мошенничество. Когда-то промышлял он картишками – был «гонщиком», специализировавшимся по электричкам и поездам, в которых обыгрывал легковерных любителей шального выираша. Потом пробовал брачные аферы, тотализатор, был владельцем бюро знакомств и посредником в купле-продаже квартир. Но все его начинания неизменно заканчивались крахом. После последней «ходки» вернулся в Примаверск пару месяцев тому назад. Чем занимался – неизвестно. А несколько дней тому назад будто бы поехал в гости к младшему брату в райцентр Соцкое, что километрах в семидесяти от Примаверска. В то же время у брата гостили его друзья-приятели, с которыми он и сел за карты. Пили и играли, играли и пили. Видимо, мужик слишком увлекся, и его «везение» показалось гостям подозрительным. Дело дошло до драки, но потом якобы мир был вновь восстановлен, а карточный долг оплачен медным резным кувшином. А на следующий день мужик вернулся в Примаверск и подарил кувшин подруге, у которой имел обыкновение отсиживаться в случае необходимости. 
– Удалось выяснить, у кого он выиграл кувшин? – поинтересовался Денис.
– Только клички. А парней тех пока не нашли. Но обязательно найдем. Мы – не милиция. Из-под земли достанем.  – Василий Дмитриевич сделал небольшую паузу и добавил: – Если только фотографии ваши сделаны с того кувшина. 
– Когда проверите это?
– Уже сегодня. 
– У меня к вам еще одна просьба, – после секундного раздумья решился Денис. – Вы не могли бы выяснить фамилии и адреса всех владельцев черных «Тойот» модели «Кальдина»? Машина не старая, ей не более трех-четырех лет.
– Искать только по городу, или же и по области тоже?
– И по области тоже. Думаю, машин этой модели у вас ту не слишком много.
– Будут вам сведения, – пообещал Василий Дмитриевич. – Это не трудно. 
– Надеюсь, – кивнул Даров, вспоминая, что и на его домашний и рабочий электронные адреса неоднократно приходили предложения приобрести базы данных, содержащие сведения о зарегистрированных автомобилях, их владельцах и даже просто обо всех тех, у кого имеются права.
– Сегодня не обещаю, а вот завтра будут у вас соответствующие списки, – повторил Василий Дмитриевич свое обещание и внезапно спросил: – А что это вы все на часы поглядываете?
–У меня на вечер остались кое-какие дела, – ответил Денис. – Так что…
– Ладно. Звоните часа через два. И оставьте в покое свое портмоне. Успеете еще угостить меня.

*   *   *
Денис подъехал к гостинице «Центральная» около девяти. Он увидел прогуливающегося у остановки Кислярского, притормозил и, распахнув дверцу, спросил:
– Машину заказывали?
– Заставляешь ждать, – садясь рядом, брюзгливо заметил Веня и не удержался от саркастического замечания: – Ну и аппарат у тебя!
– Аппарат что надо, – трогая машину с места, успокоил его Денис. – Главное – незаметный. И с хорошим движком. К тому же, проходимость почти как у танка. 
– Ну-ну… А бара здесь случайно нет, почти как на круизном лайнере?
– Бара нет, но в бардачке найдешь сверток с бутербродами и баночку местного пива. Неплохое, кстати.
– Спасибо тебе, благодетель ты мой и кормилиц. Только бутерброды можешь зажевывать сам. Я уже перекусил. А вот пивка выпью. … Кстати, хочешь анекдот о барах и прочих холодильниках?
–  Если он «без бороды».
– «Борода» у него такая длинная, что ты его наверняка не вспомнишь. Короче, женщина просыпается ночью от шума и понимает, что это вернулся ее по обыкновению пьяный муж. Она выходит на кухню и видит, что муж открыл дверцу холодильника и, слегка склонившись, спрашивает: «За двадцатку добросишь до дому, шеф?». «Ну, все как обычно», – решает жена, возвращается в спальню и ложится спать. А на утро женщина  не обнаруживает дома ни мужа, ни холодильника. «Уговорил-таки, гад!» – решает она. … Ну как? 
– Отлично, – усмехнулся Денис. – Но я его действительно когда-то слышал. 
Открыв банку и отпив из нее, Вениамин довольно перевел дух и откинулся на спинку сидения. 
– Теперь можно и по бабам,  – удовлетворенно произнес он.
– Нет, теперь я тебя слушаю, – Денис притормозил и встал у тротуара. –     Давай к делу. Что удалось сделать?
– Зануда ты, День, – заклеймил друга Вениамин. – Обрываешь крылья фантазии. Вечно со своим прагматизмом кайф ломаешь и на грешную землю тянешь. Ну, да горбатого, как известно… Ладно. С чего начать?
– Давай с результатов.
– Слушаюсь, гражданин начальник. Некоторые результаты в наличие имеются. 
– Ну так делись ими, не тяни, – поторопил Денис Кислярского, который меж тем вновь поднес к губам банку с пивом.
– Тогда начнем с твоего охранничка. Который почти что полтора года тому назад уволился из гаража. – Вениамин вновь отхлебнул из банки. – Хочу обрадовать, парень пошел на повышение.
– То есть?
– То есть поменял гараж вначале на платную поликлинику, а потом из поликлиники перешел в банк. Я так понимаю: тянет, видимо, парня к богатым клиентам и большим бабкам.
– Ты хочешь сказать, что теперь он работает в банке?
– Сегодня ты блещешь особой сообразительностью, – похвалил друга Веня. – Но ради истины должен внести уточнение: я  не хочу сказать, я уже сказал. И чтобы тебе как крупному специалисту по безопасности  банков лучше спалось, добавлю, что работает теперь сей муж не где-нибудь, а в ставшем тебе родным и близким банке «Олимпик». В охране. Так сказать, не жалея живота своего денно и нощно охраняет трудом и потом заработанные миллионы честных граждан.
– Шутишь, – выдохнул Денис.
– Если бы. Ещенко устроился в банк около года тому назад.
– Ещенко – это его фамилия?
– Нет, это его имя. Что-то ты, друже, сегодня какой-то заторможенный. 
– Извини, – Денис потряс головой, как выскочивший из воды пес. –  Есть причины, – и он в свою очередь вкратце пересказал Кислярскому события минувшего дня, сделав упор на том, что местная милиция наверняка попытается выяснить, какое он представляет агентство и на каких клиентов работает. 
– Поговори с Виктором Сызриным, – посоветовал Вениамин, – Связи у него в верхах остались. Наверняка. Пусть поговорит с кем нужно, чтобы милиция здесь тебе не особенно совала палки в колеса.
– Что-то у тебя, брат, сегодня тоже не очень с фантазией, – констатировал Даров. – Но обязательно поговорю. И не только с ним. Но после соответствующих рекомендаций из Москвы меня тут окружат таким вниманием и теплой заботой, что об анонимном расследовании можно будет спокойно забыть.
– Прости, а что тебе дает эта анонимность?
– Многое, – ответил Денис, – Во-первых, по ряду причин нельзя привлекать внимание милиции к Светлане Войцеховской. Во-вторых, если станет известно о заинтересованности в этом деле Москвы, от похищенных произведений  искусства постараются избавиться как можно быстрее. Не будут искать наиболее выгодных клиентов, а куда-нибудь увезут и отдадут за любую цену перекупщикам. В результате шансы найти их будут близки к нулю. 
– Предположим. Но ведь все можно решить гораздо проще, – теперь Вениамин говорил абсолютно серьезно. – Нет никакой необходимости оповещать о твоем  расследовании весь аппарат местной  милиции. Сам же говоришь, что у них тут черте что творится. Так пусть тебе дадут от управления собственной безопасности задание заняться ими. Задание из Москвы. И пусть вручат соответствующий документ. При необходимости  будешь трясти им, а пока оставь все как есть. 
– Тогда придется выезжать в Москву. А не хотелось бы терять время. Его и так нет.
– Повторяю – пусть пошевелится Сызрин. Как лицо заинтересованное. Если не хочет, чтобы его подруга навсегда лишилась своего Дюрера с дыркой. И документов под четырехскатной крышей.
– «Дюрер с дыркой» – это хорошо, – оценил Денис и пообещал, – Ладно. Подумаем. … Ты мне скажи, удалось узнать еще что-нибудь? 
– Кое-что. Навел справки о старушке, сбитой бывшим гаишником и нынешним охранником.  Нашел ее адрес. Поехал, в надежде разговорить  бабулю и узнать, почему она отказалась от иска к сбившему ее субчику. Так оказалось, что ее уже нет в живых. Скончалась около месяца тому назад. А что касается якобы оплаченного благородным офицером ГАИ лечения в лучшей клинике города, то, как меня заверили, это блеф чистейшей воды. Ничего подобного не было. Он оценил увечье в двести пиастров, то бишь долларов, каковые и выдал ее дочери на лечение. И столь убедительно попросил забрать иск,  что это было сделано незамедлительно.  
– Угрозы?
– А ты думаешь униженные мольбы?
– Понятно. Интересно, с чего это дочь старушки была с тобой так откровенна? 
– Подход нужно иметь к женщинам, – снисходительно пояснил Вениамин. – Слушай, День, выхожу сегодня утром из гостиницы, а мне навстречу этакая пышечка с богатейшими формами и контрастирующим с этим богатством весьма скромным фотоаппаратом. «Вы меня не «щелкните»» – спрашивает и показывает себе за спину в сторону парка. На его фоне, значит.  Охотно, говорю, чего ж не «щелкнуть». «Тогда держите аппарат». А я ей: «Да что вы! С такой милой дамой я готов провести время  и без вознаграждения». 
– Дурак! – фыркнул Денис. – И пошляк к тому же. 
– Вот и она почему-то сказала то же самое… – с деланной печалью понурил голову Веня. 
Денису подумалось, что трудно понять, когда его друг говорит правду, а когда фантазирует.

После того, как были обсуждены задачи на следующий день, Даров отвез Кислярского в его «Центральную», после чего позвонил Виктору Сызрину и договорился с ним о встрече через полчаса. В пути его застал звонок Василия Дмитриевича, который подтвердил, что на фотографиях запечатлен принадлежавший Вячеславу Ивановичу Бахмутову кувшин работы кубачинских мастеров. Таким образом, было необходимым искать проигравших кувшин парней. И Василий Дмитриевич не сомневался, что в самом ближайшем будущем ему удастся найти их. 
За время короткой встречи Виктор обещал другу в кратчайшие сроки раздобыть для него документы, обеспечивающие не только неприкосновенность, но и необходимое сотрудничество местной милиции. Воспользовавшись ситуацией,  Сызрин спросил и о деталях проводимого Даровым расследования. Его искреннее желание помочь бывшей супруге импонировало бывшему «важняку». Денис только улыбнулся, пообещав поделиться результатами, как только таковые появятся. Про себя же он отметил, что не каждый будет развивать столь бурную деятельность, чтобы помочь даже близким родственникам, как Сызрин в своем желании найти похищенное у бывшей жены. 
Вернувшись после разговора с Виктором Сызриным к себе в номер, Денис созвонился со Светланой Войцеховской. Несмотря на уничижительную оценку, в свое время данную Виктором бывшему мужу Светланы – «доцентишка», «никчемный человечек», – Денис все же решил под каким-нибудь благовидным предлогом познакомиться с ним. Ведь, чтобы там не говорила Светлана, в первую очередь именно ее бывший муж мог знать, что она хранит дома оставшийся от деда и отца трофейный пистолет. Именно поэтому Денис считал необходимым навестить Войцеховского. Не то, чтобы он надеялся выяснить у этого господина нечто конкретное, нет, просто нужно было составить о нем общее впечатление. А уже потом, сообразуясь с этим впечатлением, можно будет решать, стоит ли в поисках грабителей уделять ему какое-либо внимание, или же, чтобы не тратить попусту время, можно будет спокойно забыть о его существовании. Но чтобы побеседовать с господином Войцеховским, нужно было выяснить, доцентом какой кафедры он работал, а также узнать его телефоны и имя-отчество – поэтому-то Даров и звонил Светлане. 

*   *   *

Даров принял душ, почистил зубы и уже собирался, было, ложиться спать, как в дверь постучали. Как был в халате, Денис подошел к двери и на всякий случай поинтересовался: 
– Кто там?
– Простите, – прозвучал из-за двери приятный женский голос. –  Вы не могли бы помочь мне? 
Настроение у Дениса было не из лучших. Хотелось спать. К тому же, следовало еще сделать ряд звонков и обдумать план действий на следующий день. Поэтому, когда он открыл дверь, на его лице можно было прочесть все что угодно, но только не радость по поводу предстоящего общения и не благожелательное желание помочь ближнему.  
–  Что случилось? – сухо спросил он у стоявшей перед ним молодой женщины, облаченной, как и он, в халат. Волосы женщины скрывались под накрученным из полотенца тюрбаном, а кожа слегка поблескивала от наложенного на лицо крема. По всей видимости, женщина также недавно приняла ванну, и теперь какие-то обстоятельства заставили ее выйти из номера. Прежде чем ответить, женщина, возраст которой Денис оценил приблизительно в двадцать пять, с любопытством окинула взглядом стоящего перед ней Дарова.
– Еще раз  извините. Я уже поняла, что пришла не вовремя. – Она сделала небольшую паузу, давая возможность открывшему ей дверь мужчине галантно поправить ее, но тот промолчал. – И не судите строго.  Мы тут с подругой хотели немного… расслабиться перед сном. Но у нас несчастье – на бутылке с шампанским отломилось такое проволочное колечко… Знаете?
Денис кивнул, давая понять, что ситуация ему ясна и что можно продолжать.
– Ну и как мы не бились, нам так и не удалось открыть бутылку. Вы не могли бы помочь нам? А? 
– Хорошо, постараюсь.
– Будьте добры, – и как бы желая оправдаться, женщина добавила: – Я уже стучалась в соседний номер, но там тоже живут только женщины.
– Я сейчас приду. Мне только нужно взять перочинный нож. … Вы из какого номера?
– Мы живем прямо напротив вас. И… меня зовут _иины_.
– Очень приятно. Денис, – после непродолжительной паузы в свою очередь представился Даров. – Так я сейчас.
В номер напротив он постучал минут через пять, успев за это время переодеться и захватить сопровождавший его всегда в поездках удобный нож с костяной ручкой и с пусть и небольшим, но крайнее полезным набором инструментов. 
Номер напротив оказался двухместным. Меблирован он был существенно скромнее, нежели занимаемые им самим помещения. За столом со стеклянной столешницей сидела – также в халате – темноволосая женщина лет тридцати с явно монголоидными чертами лица. Как сразу отметил Денис,  при довольно широких скулах и слегка впалых щеках у нее был небольшой мягко очерченный подбородок и очень красивый рот с яркими слегка припухлыми губами. В сочетании с высоким лбом и большими темными глазами необычного разреза это лицо казалось особенно ярким и запоминающимся.
– Это Денис, – представила Дарова Лина. – А мою подругу зовут Ингой.
– Очень приятно, – согласно произнеси знакомящиеся. При этом Денис отметил, что у Инги очень красивый слегка гортанный голос. 
Злополучная бутылка стояла на столе, соседствуя с наполненной фруктами вазой и закрытой коробкой с тортом. За неимением бокалов были  поставлены обычные стаканы. Этих стаканов оказалось почему-то три. Если бы несколько минут тому назад Дениса спросили, хотел бы он провести этот вечер с соседками из номера напротив, он наверняка бы ответил, что нет. Теперь же, открывая бутылку, он с надеждой уповал на то, что третий стакан предназначался никому иному, как ему. Едва ли бы Денис признался себе, что виной в смене его настроения было знакомство с Ингой, но факт оставался фактом – он уже не спешил к себе в номер, и недавней сонливости у него как не бывало. Выпуская из открытой бутылки газ, Денис отметил, что его новые знакомые предпочитают полусухое шампанское из Крикова. 
– Готово, – оповестил он, ставя бутылку на стол. – Желаю приятно провести вечер.
– Да вы никак собираетесь оставить нас! – почему-то глядя на подругу, удивилась Лина. – Видимо ты была права, Инга, говоря, что мы напугаем в таком виде любого… 
– Ну что вы! Я совсем не претендую на то, чтобы к моему незапланированному приходу дамы обязательно появлялись в вечерних туалетах! 
– Вас кто-то ждет? – спросила Инга. Ее контральто отозвалось в сердце Дениса легкими приятными вибрациями.
– Да нет, – слегка покачал головой Даров. – Никто, насколько мне известно.  
– Тогда прекратите кокетничать и не заставляйте дам упрашивать вас, – решительно заявила Инга. –  Присаживайтесь. 
– Охотно. – Денис придвинул стул и опустился на него. 
На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.
– Знаете, за дамами принято ухаживать, – подвигая в сторону Дениса свой стакан, слегка улыбнулась Инга.
– Простите, – вновь поднимаясь, Денис взял бутылку и разлил по чайным стаканам шампанское. – Должен признаться, что никак не рассчитывал на столь приятное общество. И хотел бы предложить выпить за наше знакомство. 
– Очень оригинальный тост, – рассмеялась Лина. – И, оказывается, вы умеете не только открывать бутылки. У вас неплохо получаются и комплименты. … Так за знакомство!
Через несколько минут за столом уже шел общий оживленный разговор.
– Вы из Москвы? – осведомилась Инга.
– Да. Как вы догадались?
– Не знаю. Что-то мне подсказало. Может быть – запах вашей туалетной воды. Манера говорить. Одежда.
– А вы откуда, девушки?
– Оттуда же, – ответила Лина. – Приехали в местный музей. Инга у нас художник, а я дизайнер-оформитель. … А вы надолго в Примаверск? 
– Это зависит от обстоятельств. Думаю, дня три-четыре еще пробуду здесь. А вы?
– Мы готовим здесь выставку. Так что уедем еще не скоро.
Так за ничего не значащими разговорами, за обсуждением местных достопримечательностей и за взаимным прощупыванием прошло более получаса. 
– Знаете, девушки, у меня в номере тоже найдется шампанское. Только сухое, – когда была допита бутылка, объявил Денис. –  А также дивное вино «Негру де Пуркар». Найдутся и фрукты. Как вы посмотрите на то, чтобы я сходил за ними? 
Девушки отнеслись к предложению положительно, и Даров отправился за спиртным. В номере он оказался весьма своевременно, поскольку, стоило ему переступить порог, как зазвонил оставленный на столе мобильник. Это была Марина. Она сообщила, что успешно сдала очередной экзамен, что очень скучает и ждет его возвращения. А потом спросила, почему он сегодня не звонил. Чувствуя себя несколько виноватым, Денис сослался на большую занятость и на то, что только что вернулся. Последнее оправдание как нельзя более соответствовало действительности. О своем намерении вновь покинуть номер  он по понятным причинам говорить не стал – зачем зря травмировать человека? 
Когда по прошествии нескольких минут Денис начал укладывать в полиэтиленовый пакет бутылки и фрукты, в дверь легонько постучали. «Кого там черт…?» – с досадой подумал Даров, однако же вслух вежливо предложил стучавшему войти. Дверь приоткрылась и через порог перешагнула Инга. 
– А у вас тут отлично, – оглядываясь по сторонам, оценила она и подошла к столу.
– Да. Достаточно уютно.
– Вы знаете, – глядя своими темными,  почти что черными раскосыми глазами прямо в глаза Дениса, сказала девушка, – у _иины внезапно сильно разболелась голова. Ей плохо. Она должна лечь. И просит извинения, что так случилось.
– Ну да, конечно, – не в силах оторвать глаз от лица стоящей почти вплотную к нему девушки, кивнул Денис. – Что ж делать?
Даров почувствовал, что во рту у него слегка пересохло, а сердце начало биться  учащенно и, как ему казалось, очень громко. С первого мгновения, как он ее увидел, эта девушка со странными глазами и ярким красивым ртом поразила его. Да что там поразила – между ними с первой минуты установилась некая нематериальная, почти мистическая связь. Денис чувствовал ее. Он ощущал, что Инга  имела над ним какую-то таинственную власть. Да и она сама, по всей видимости, понимала силу своего воздействия на этого статного мужчину, и ей это было приятно.
– Вы всегда так легко теряетесь? – еще более придвигаясь и кладя Дарову руки на плечи, своим вибрирующим голосом тихо полюбопытствовала девушка и, внезапно переходя на ты, спросила: – И всегда спрашиваешь, что тебе делать?
Взгляд Дениса тонул в притягательной тьме колдовских раскосых глаз. Сердце ухало как паровой молот. Не думая более ни о чем, он обхватил правой рукой девушку за талию, а левую положил ей на затылок. В следующее мгновение губы их слились в поцелуе. 

Инга ушла к себе далеко за полночь.

День четвертый 
 ЧЕТВЕРГ

 Утром Денис вновь отправился в банк. Нужно было посмотреть документы Ещенко и попытаться выяснить,  каким образом этот бывший охранник кооперативного гаража попал в службу охраны банка.  Неплохо было бы откровенно поговорить и с Багдасаряном относительно начальника службы охраны Александра Ильича Богуша, однако накануне с Сызриным было оговорено, что этот разговор тот возьмет на себя. Поэтому Даров намеревался пока что сконцентрироваться лишь на документах подчиненных Богуша. 
Из папки Игоря Николаевича Ещенко следовало, что по окончании школы он проработал год на местном авиационном заводе, после чего поступил в сельскохозяйственный институт на факультет механизации, где и проучился два с половиной года. О том, почему он ушел из института, ничего не говорилось, так что об этом  можно было только договариваться. Затем последовала служба в армии, вернувшись из которой, Ещенко устроился на работу в милицию. Но и в милиции Ещенко проработал всего ничего – год и четыре месяца. Затем в его трудовой книжке обнаруживается пробел в два с половиной месяца, по истечении которых он устраивается на работу в охрану гаражного кооператива. Здесь он работает более полутора лет, а затем вновь увольняется и переходит на работу в некое охранное агентство, занимающееся, в частности, охраной платной поликлиники. Но и в агентстве он задержался всего лишь на три с половиной месяца, а затем оказался в банке «Олимпик» под началом Александра Ильича Богуша. 
Со сделанной явно не менее пяти лет тому назад фотографии на анкете на Дениса смотрело довольно симпатичное лицо молодого парня с густыми темными бровями и коротким курносым носом. Лицо как лицо. Такие лица встречаешь десятки раз на дню и не обращаешь на них внимания. Но что-то не верилось, чтобы при необычном для молодого парня изобилии записей в трудовой книжке Богуш взял Игоря Ещенко на работу в охрану банка лишь из-за его пушистых бровей да открытого взгляда. Видимо, для этого были какие-то более веские основания. И хорошо было бы их узнать.
Подняв трубку, Денис позвонил начальнику службы охраны и, извинившись, попросил уделить ему несколько минут.  
– Чем могу быть полезен, Денис Евгеньевич? – Богуш встретил Дарова у двери. Лицо его прямо-таки светилось доброжелательностью. – Какие проблемы?
– Не обессудьте, Александр Ильич. У меня снова вопросы относительно ваших подчиненных. 
– Да ради Бога! Выкладывайте свои вопросы.
– Меня интересует, кто вам рекомендовал на работу Игоря Николаевича Ещенко? 
–  Не понимаю, Денис Евгеньевич, – улыбка исчезла с лица Богуша. – Не понимаю, какое это имеет значение. Игорь парень не без царя в голове. Уравновешенный. Разбирается в технике. Отлично справляется со своей работой. 
– И все-таки – кто-то его рекомендовал? Не с улицы же вы его, в конце концов,  взяли. 
– Естественно, нет, – кивнул Богуш. – Была рекомендация.
– Вот-вот. Чья, хотелось бы знать? 
– Человек вы у нас новый. Поэтому едва ли вам что-либо скажет эта фамилия. … Но если настаиваете – его рекомендовал некий Сафрин. Уважаемый человек и клиент нашего банка. 
– А чем, интересно, занимается этот господин Сафрин? – полюбопытствовал Даров.
– Вообще-то он… – внезапно на лице Александра Ильича появилось озадаченное  выражение. Наверное, приблизительно так же он опешил бы от вопроса типа «Что это  такое – корова?» или «Для чего нужен хлеб?». Ответы на эти вопросы были предельно ясны ему, хотя он и не пытался никогда сформулировать их. –  Я же сказал, Сафрин является вкладчиком в нашем банке. 
– Это я понял. Меня интересует, где и кем он работает, – терпеливо повторил свой вопрос Денис. – Хотелось бы, так сказать, оценить весомость рекомендаций этого господина.
– Ну… Он, кажется, юрист по образованию. Личность в городе известная и уважаемая.  Когда-то работал директором санатория-профилактория нашего авиационного завода. 
– А теперь? 
– Откровенно говоря, не знаю, где он теперь работает, – пожал плечами  Александр Ильич. – Наверное, имеет какой-нибудь свой бизнес. Или трудится в мэрии. – По всему чувствовалось, что теперь и Богуша заинтересовал вопрос о том, работает ли где-нибудь господин Сафрин. – Вы, Денис Евгеньевич, можете спросить кого угодно – любой подтвердит, что Петр Яковлевич Сафрин является в нашем городе фигурой весомой. Я бы даже казал – знаковой. – Богуш сделал короткую паузу и повторил: – Да, у нас в городе его знаю многие. 
«Паразит. Типичный паразит. Имеет много знакомств и знакомых, на которых и паразитирует», – вспомнил Денис характеристику, данную Сафрину Василием Дмитриевичем, и спросил:
– А не подскажите, где бы я мог повидать господина Сафрина? 
– Записывайте телефон, – с готовностью предложил Александр Ильич. – Или, подождите, я лучше вам дам его новую визитку. У меня их несколько.
Открыв ящик стола, он достал из него и протянул Денису глянцевую картонку визитки. На ней было набрано крупным шрифтом «Петр Яковлевич  САФРИН», а ниже более мелко «Действительный член Вашингтонской Академии Наук» и еще ниже: «Консультант и член попечительского совета Императорского общества покровительства  бизнесу». Адреса на визитке не было, но зато были номера двух телефонов и факс, а также указывались два адреса электронной почты. С обратной стороны визитки тот же текст был набран на английском.
– Скромно и со вкусом, – оценил Даров и поблагодарил: – Спасибо. 
– Да не за что. – По всему чувствовалось, что господин Богуш с нетерпением дожидается, когда его визитер удалится.
– Да, вот еще что, – не оправдал его ожиданий Денис. – Случайно выяснилось, что этот ваш бывший сотрудник ГАИ что-то напутал, утверждая, будто за свой счет поместил сбитую им старушку в лучшую клинику города. Она лечилась в той самой районной больнице, куда ее доставили после несчастного случая. И потом уже до самой смерти не переступала порога своего дома.
– Не знаю. Может быть, я что-то и перепутал. Наверное, он просто выделил хорошие деньги на лечение старушки.
– Все может быть, – согласился Денис и откланялся. Ему нужно было поскорее сообщить Вениамину координаты Сафрина.

Выйдя из здания банка, Даров взял такси и назвал адрес платной стоянки, на которой он накануне оставил «Москвич». Водитель удивленно поглядел на странного пассажира – до стоянки было рукой подать, каких-нибудь пять-шесть минут неспешным шагом. Но Денис решил, что будет лучше, если  о «Москвиче» будет знать как можно меньше народа. Поэтому в пути больше смотрел не вперед, а назад. Но, вроде бы, никто не пытался следить за ним. 
Было начало одиннадцатого, когда Даров проехал по Дарницкой улице, миновав нужный ему дом номер восемь, затем развернулся у перекрестка, вернулся назад и, не доезжая до дома, остановил машину на противоположной от него стороне. Теперь он имел возможность разглядеть интересующее его строение. Это был кирпичный двухэтажный коттедж на две семьи. Чтобы соседи не мешали друг другу, в каждую из половин дома был предусмотрен отдельный вход. А сам коттедж стоял на левом фланге ряда из шести точно таких же домов-близнецов. Вокруг коттеджей шла покоящаяся на невысокой каменной  основе кованая железная решетка с остриями. За этот забор можно было попасть через ворота с расположенной рядом с ними будкой охраны.  
Денис удобно откинулся на спинку, приготовившись к длительному ожиданию, но тут увидел, как из интересующего его строения вышла высокая  светловолосая девушка в открытом легком платье. Это вполне могла быть Ольга Олеговна Лозовская, с которой он беседовал по телефону накануне вечером. Тогда она с сожалением сообщила, что с одиннадцати до четырех никак не сможет встретиться с ним. А вот после четырех тридцати и вплоть до девяти вечера ему можно будет подъехать. Только следует предварительно позвонить. 
Даров бросил взгляд на часы: до одиннадцати оставалось еще  более сорока минут. Поэтому возникало сомнение –  была ли Лозовской появившаяся за оградой девушка? С таким же успехом она могла быть соседкой, подругой или кем угодно еще. Чтобы избавиться от неопределенности, Денис набрал номер ее телефона. Гудки шли, но трубку никто не снимал. Это уже обнадеживало.  
Спрятав мобильник в карман, Денис пронаблюдал, как девушка села в стоявшую под навесом черную «Вектру» и через несколько минут подъехала к предупредительно распахнувшимся воротам. Там машина остановилась. Левая дверца приоткрылась и из нее показалось лицо девушки. Можно было видеть, как, кокетливо смеясь, девушка что-то говорит высокому статному парню в форме. Тот что-то ответил, потом оглянулся, приложил, как бы извиняясь,  руку к груди и скрылся в будке. Денис вновь завел двигатель и загадал: если девушка повернет из ворот в его сторону, направо, то уже сегодня Василий Дмитриевич будет знать имена тех, кто привез в Соцкое кубачинский кувшин. Ну а если она повернет налево, то… то тут повезет уже ему – общаясь с нею или с остальными потерпевшими из списка, он сегодня же узнает нечто крайне важное для своего расследования. Девушка повернула в его сторону, и Денис отвернулся, делая вид, будто его очень интересует забор, ограничивающий развернувшуюся справа стройку. Итак, должно повезти Василию Дмитриевичу. Хорошо, конечно, что тот сегодня приблизится к разгадке имен похитителей, но плохо то, что ему, Денису,  придется разворачиваться, дабы последовать за удаляющейся черной «Вектрой».  
Через несколько минут Даров уже ехал метрах в трехстах позади светловолосой девушки. Отрадно, что Примаверск не очень большой город. Но и тут была вероятность потерять Лозовскую на довольно многочисленных перекрестках со светофорами («Хоть бы это действительно была она!» – молил Бога Денис). Поэтому Даров старался соразмерять скорость движения с сигналами зажигавшихся дальше по улице светофоров. Так, когда далеко впереди вспыхивал желтый свет, он практически догонял, а иногда и перегонял «Вектру». Если же вслед за Лозовской приходилось останавливаться перед перекрестком, то он медлил, не спешил трогаться, давая ей тем самым возможность уехать вперед, чем вызывал недовольство водителей вставших позади него машин.  
«Вектра» пересекла центральную часть города и теперь направлялась далее в сторону ведущего к дачным поселкам выезда из города. В этом районе  Денис ориентировался довольно хорошо. В прошлые наезды в Примаверск ему неоднократно приходилось ездить этой дорогой на дачу Анастасии Федоровны Поляковой. Правда, тогда за рулем обычно сидел Леха – друг Леша Ветров. 
Даров уже смирился с мыслью, что ради нужной беседы придется потратить довольно много времени, как идущая впереди черная машина вдруг свернула направо и приблизительно метров через шестьсот остановилась на стоянке у двухэтажного здания явно офисного типа. Пока девушка маневрировала, стараясь разместить свой автомобиль между двумя сверкающими внедорожниками, Даров успел выйти из своего «Москвича».
– Ольга Олеговна! – окликнул он вышедшую из машины девушку. Увидев на ее лице естественное в этой ситуации удивление, почти без паузы продолжил: – Извините ради Бога. Моя фамилия Даров. Денис Евгеньевич Даров. Мы с вами беседовали вчера вечером по телефону. Помните?
– Да-а, – озадаченно протянула девушка. – Но мы вроде бы… мы договорились созвониться вечером.
По всей видимости, Лозовскую не особенно обременяли комплексы, поскольку она открыто оглядела Дениса с ног до головы, как  бы взвешивая при этом все плюсы и минусы этого неизвестно откуда взявшегося мужчины. «Немного близорука, – отметил про себя Денис, – но предпочитает обходиться без линз и очков», а вслух подтвердил: 
– Абсолютно верно. Договорились. Но у меня есть основания полагать, что нам лучше поговорить сейчас. Здесь, или где-нибудь еще, но только не у вас дома. Подозреваю, что ваша квартира, или, по крайней мере, ваш телефон,  прослушивается. 
– Прослушивается? – удивилась девушка. – Но кому надо прослушивать мой телефон?
– Тем, кто грозил вам, – блефовал Денис. – Ведь вам грозили?
– Да наплевать мне на их угрозы. Пусть грозят.
«Ага, – подумал Денис, – попал, кажется». И тут же на всякий случай полил елеем:
– Вы храбрая девушка. И все-таки, не уделите ли вы мне минут пятнадцать времени? Мы могли бы поговорить… хотя бы вон в том кафе, – и он указал на огороженную канатами площадку со столиками под зонтами. 
– Ладно. Если вы настаиваете, – вновь окинув его внимательным взглядом, согласилась девушка и через небольшую площадь направилась к кафе.
Девушка была высокой – метр семьдесят пять, семьдесят восемь. Ее возраст, скорее всего, не превышал двадцати восьми лет. Короткие волосы, как отметил Денис, были наверняка крашеными. Но это не означало, что натуральный их цвет был темным. Скорее всего, Ольга  Олеговна просто дополнительно осветляла волосы, чтобы они соответствовали  матовой белизне кожи и в большей степени подчеркивали голубизну ее широко расставленных глаз. Почему-то эти глаза вызывали у Дениса странные ассоциации с лошадьми. Было в ее глазах что-то восторженно-бесшабашное и в то же время трогательно-беспомощное. 
– Что я могу вам предложить? – поинтересовался проводивший их за столик парнишка-официант.
Девушка пожала плечами.
– Сок, кофе, чай? – пришел на помощь официанту Даров.
– Апельсиновый сок, пожалуй.
– Апельсинового нет,  – разочаровал официант. – Есть гранатовый и яблочный.
– Тогда – яблочный, – решила девушка.
– А мне – кофе, – попросил Денис.
– Вы сказали, что мой дом прослушивают, – напомнила Лозовская после того, как ушел официант. – Но кто? Зачем? И откуда вам это известно?
– Давайте по порядку Ольга Олеговна.
– Ольга, – прервала его девушка. – Можно просто Ольга.
– Хорошо, Ольга, – кивнул Даров. – Начну с последнего вопроса. Признаюсь – полной уверенности в том, что вашу квартиру действительно прослушивают, у меня нет. Но такая вероятность существует. А вот относительно мотивов – тут все более или менее ясно. У вас похитили коллекцию камей немецких и русских мастеров конца восемнадцатого века.  Так? 
– Да. Хотя коллекция – это слишком громко сказано. Камей было всего девять.
– Пусть так. Но, тем не менее, каждая из тех камей представляет собой достаточно ценное произведение искусства.  И вот прошло уже  более трех месяцев, а ни похитителей, ни похищенного пока так и не нашли. Верно?
– Да. Прошло уже более четырех месяцев. Меня ограбили в первой половине января, – подтвердила Лозовская, и в ее глазах внезапно появилось странное выражение, как будто бы она пыталась поймать некую постоянно ускользающую мысль, и ей это никак не удавалось. – И пока что грабителей ищут. … А что, вы могли бы вернуть мне камеи? – Видимо, ускользавшая мысль наконец-то оформилась в достаточно четкое подозрение.
– Похоже, вы меня приняли за посредника, – слегка улыбнулся Денис. – Должен вас разочаровать. Никакого отношения к грабителям я не имею. Если не считать того, что пытаюсь их отыскать. И именно поэтому вас могут прослушивать.
– Почему? Не понимаю. Что-то это лишком сложно для меня…
– Ладно. Могу сообщить, что за последние месяцев девять-десять ценные предметы искусства в Примаверске пропали не только у вас. Пострадали многие. 
– Да что вы? – удивилась девушка. 
– Это правда. И пока что ничто не найдено и не возвращено владельцам. Так вот, у вас не возникает вопрос – почему?
– Да, почему?
– А не потому ли, что кому-то очень выгодно, чтобы все оставалось как есть? – подсказал Даров. – Чтобы преступники могли спокойно продолжать свою «работу»? Чтобы им не мешали добывать для кого-то художественные ценности? 
– А они продолжают заниматься этим? 
– Продолжают. И тут появляется некто, кто начинает и ведет – причем не особенно скрываясь при этом – свое собственное расследование. А вдруг этому человеку каким-то образом удастся найти любителей чужих художественных ценностей? Вдруг он найдет похищенное? Вряд ли организаторы ограблений и краж хотели бы допускать такой исход. В результате наш детектив  становится для грабителей, их заказчиков и покровителей опасным. 
– А вы не преувеличиваете своей роли во всем этом? – слегка прищурившись, спросила Ольга.
– Думаю, нет. Во всяком случае, вчера по пути на встречу со мной убили одну даму. У нее тоже были похищены произведения искусства. 
– А почему даму, а не вас? – с почти что детской непосредственностью  поинтересовалась Лозовская.
– Потому, что до вчерашнего дня моя фамилия этим людям ничего не говорила. Да и как я выгляжу, они тоже не знали. А допускать встречу с этой дамой по каким-то соображениям не могли. Вот и… 
– А как они узнали о встрече?
– Да, как? – повторил Денис. – К сожалению, я не знаю этого. Не исключается, дама могла неосторожно пооткровенничать с кем-то. А возможно – ее телефон по каким-то причинам прослушивался. – Распространяться о том, что его уже «вычислили», и что ему даже угрожали по телефону, Даров по понятным причинам не стал.
– Ясно. Именно поэтому вы и перехватили меня здесь.
– Угу. В надежде на то, что в спокойной обстановке узнаю от вас нечто новое об ограбивших вас …людях.
– А за нами не могут сейчас следить? – слегка прищурила близорукие глаза Ольга и посмотрела за спину Дениса в сторону стоянки. 
– Не думаю. Во всяком случае, кроме меня от дома за вами никто не ехал. Это точно. А о том, что мы будем с вами сидеть за этим столиком, мы пять минут тому назад не подозревали и сами… 
– Наверное. … Так вы надеетесь отыскать украденные у меня камеи?
– Я надеюсь найти грабителей, – уточнил Даров. –  А потом можно будет попытаться найти и украденные ими вещи. В том числе – и ваши камеи. 
– Я что-то не припомню, на кого, говорите, вы работаете?
– Думаю, для вас это не имеет особого значения. Важно лишь то, что интересы наши совпадают. Согласитесь, если я нахожу грабителей,  ваши шансы вернуть свою коллекцию существенно возрастают. – Денис сделал небольшую паузу, после чего спросил: – Так я могу надеяться на вашу помощь?
– Думаю, да. Сами же сказали о совпадении наших интересов.
– Тогда для начала мне хотелось бы услышать об обстоятельствах ограбления. Как все происходило и – особенно – что вам запомнилось во внешнем виде и поведении грабителей.
– Ну что ж… – пожала плечами Ольга и начала рассказывать.

Ограбление произошло в канун старого Нового Года. Тринадцатого января днем, в начале одиннадцатого, раздался телефонный звонок. «Оля?» – поинтересовался приятный мужской голос. «Да, – подтвердила Ольга, – Слушаю». «Это Сергей, – почувствовав, очевидно, что его не узнали, представился мужчина. – Четыре года тому назад мы отдыхали с тобой в одном отеле. В Хорватии, помнишь? Я еще приехал несколько позже и оставался там, когда ты уезжала».  Действительно, четыре года тому назад Ольга провела с подругой на побережье Хорватии двенадцать дней. В то время там отдыхали многочисленные соотечественники из различных городов России и «ближнего зарубежья», с некоторыми из которых завязалось непродолжительное и ни к чему не обязывающее знакомство. Но вот кого и как звали, Ольга теперь вспомнить уже не могла. Во всяком случае, никакого Сергея она точно не помнила. Там были, действительно, какие-то ребята, которые активно ухаживали за ней и за ее подругой, но имена их просто-напросто стерлись из памяти, как стирается отправляемый в «корзину» компьютера убираемый за ненадобностью файл. И был ли среди тех парней Сергей? Возможно и был, однако вспомнить, как он выглядел, было, увы, уже не в ее силах. Чтобы не обижать человека, Ольга на всякий случай решила изобразить приятное удивление: «Ну да, конечно. Я помню тебя. Как ты?» «Вспомнила? Ну, отлично. А я по делам в Примаверске. Приехал на несколько дней из родного Новосибирска». «Да? – думая, как бы не нарушая приличий, побыстрее завершить разговор, переспросила Лозовская. – И давно?» Видимо, собеседник Ольги все-таки не поверил, что и упоминание о Новосибирске помогло ей вспомнить его, поскольку он сделал еще попытку: «Я тот, который много снимал. И теперь специально для тебя привез фотографии и диск с файлами фотографий. Ну и… хотелось бы повидаться». В какой-то степени Ольга была заинтригована, но, тем не менее, тратить время на общение с человеком, которого она не помнила, ей не хотелось, а потому она  посетовала, что, к сожалению, вечером будет занята. «Вечером я тоже не могу. Вечером мы улетаем. Да и вообще – последний день в вашем городе, а дел еще по горло. Но в моем распоряжении тут машина, и до шести вечера я готов в любое время выкроить минут десять-пятнадцать и подскочить к тебе. Да, точно. Не более чем на пятнадцать минут» – повторил он, как если бы Ольга настойчиво уговаривала его остаться у нее на вечер. «Хорошо, – решилась Ольга. – Можешь приезжать. Лучше – через полтора часа. А теперь, чтобы вас пропустили, назови  марку и номер машины. Я их сообщу охранникам». Сергей назвал и повесил трубку. О том, что у нее не спросили адрес, Ольга вспомнила лишь тогда, когда рассказывала об ограблении приехавшей по вызову оперативной группе. 
Когда Лозовская открыла на звонок дверь, за ней стояли два парня в масках зайца и поросенка. «Заждалась, наверно?» – оттесняя ее в холл, осведомился из-под маски  поросенка абсолютно незнакомый голос. Ну а дальше события развивались в основном по уже знакомому Денису сценарию. Ольге пообещали придушить ее, если она пикнет, после чего заперли в кладовке под лестницей. А ушли мнимые знакомые, как и обещали, минут через пятнадцать – об этом Ольга могла судить по шагам над головой и звуку удалявшихся от лестницы по коридору шагов. Ну а вызволил Ольгу из кладовки сосед, приблизительно через час после ухода бандитов обративший внимание на распахнутую дверь ее половины коттеджа. 
Описание бандитов полностью соответствовало тому, что Денис уже слышал от других пострадавших. Вот только на сей раз оба были одеты  во вполне приличные пальто и обходились без шапок. В связи с этим Лозовская также отметила необычайно длинные прически обоих. 
– Машина, конечно, оказалась угнанной? – поинтересовался Денис.
– Да, естественно. Причем она была московской. Ее нашли потом в тупичке в паре кварталов от моего дома.
– Один из бандитов – более высокий и плотный – хромал на левую ногу. Так? 
– Да, пожалуй. Немного прихрамывал, – подтвердила Ольга. – Вот только не уверена, что на левую. … И вот еще что. Я нашла на полу в кабинете, из которого исчезли камеи, салфетку для протирки очков. Знаете, бывают такие небольшие салфеточки из тонкой замши? 
– Вы сказали о ней следователю?
– Конечно. Ее у меня забрали.
– А вы уверены, что салфетку обронил один из бандитов?
– На сто процентов, – подтвердила Лозовская. – Гостей у меня давно не было. А поскольку уборкой я занимаюсь сама, то точно знаю, что до ограбления этой салфетки в квартире не было.  
По всему чувствовалось, что организаторы ограбления были весьма неплохими психологами. Они точно просчитали каждый свой ход и нашли удачный способ для проникновения на охраняемую территорию состоящего из шести коттеджей поселка. И при этом им удалось заставить будущую жертву подыгрывать себе. 
– Кто мог сказать грабителям, что вы четыре года тому назад отдыхали в Хорватии?
– Да кто угодно! Друзья, люди из нашей группы, мои знакомые и знакомые знакомых моих знакомых. Город-то у нас небольшой, а потому тут все знают друг о друге буквально все.
«Опять – «город у нас небольшой»», – мысленно отметил Денис и задал следующий вопрос:
– Ну а как вы полагаете, откуда грабителям могло быть известно о коллекции?
– Видите ли, и о ней тоже знали многие. – Ольга немного помолчала, а затем продолжила: – Так получилось, что я как бы наследовала камеи. Да, собственно, и квартиру тоже. 
Видимо, не только Веня Кислярский, но и сам Денис тоже обладал счастливым даром располагающего к исповедям слушателя. Во всяком случае, сегодня у него этот дар «прорезался», а потому Ольга внезапно разоткровенничалась и вкратце поведала ему историю своей жизни.   
После  распада Союза ее отец удачно сориентировался и довольно быстро смог занять заметное место в местной иерархии. Ему принадлежали канал на местном телевидении, газета и контрольный пакет акций примаверского пивоваренного завода. Ольга кончила журфак МГУ, а затем более года прожила в Париже, где пыталась освоить профессию дизайнера. Девушкой она была очень самостоятельной, и безумно любящие ее родители всегда и во всем шли у нее на поводу. Хочешь стать дизайнером – ради Бога! Хочешь осваивать эту профессию в Париже – поезжай туда, благо возможности для этого имелись. И любимая дочь отправилась учиться в Париж. 
В то время во Францию по работе довольно часто наведывался друг и коллега ее отца с редким теперь именем Ефрем – Ефрем Васильевич Данько. Естественно, он время от времени навещал девушку, которую знал буквально с пеленок. Эти вначале абсолютно безобидные встречи привели в конечном итоге к сближению молодой девушки и почти что ровесника ее отца («Воздух там, что ли, такой особенный? – подумал Денис). А Ефрем Васильевич настолько увлекся девушкой, что уже не хотел расставаться с ней надолго и потребовал ее возвращения в Примаверск. Видимо, Ольге льстили любовь и внимание, которым ее окружал человек, на которого она с детства привыкла смотреть чуть ли не как на эталон мужчины. А поскольку Ефрем Васильевич был разведен и последние лет шесть вел жизнь холостяка, то даже встал вопрос о браке. Причем его инициатором явилась Ольга. У ее немолодого и умудренного жизненным опытом друга на этот счет были определенные сомнения, а девушка же не особенно задумывалась о более чем двадцатилетней разнице в возрасте и настаивала на браке. Может быть, они бы и поженились, но отец смог убедить свою влюбленную дочь повременить с браком хотя бы год. 
По возвращении в Примаверск Ольга переселилась в приобретенную для нее Ефремом Васильевичем квартиру в знакомом Дарову коттедже на две семьи. Ее немолодой друг продолжал жить в основном в своей благоустроенной квартире в центре города, однако часто проводил у Ольги по нескольку дней. Он помогал ей обустроить новую квартиру, а по поводу интерьера кабинета они даже чуть было не поссорились. Хотя кабинет предназначался Ефрему, Ольга хотела оформить  его по-своему. В конечном итоге ей (как обычно!) удалось-таки настоять на своем варианте дизайна. В этот кабинет из квартиры в центре были привезены многие вещи, в том числе – и небольшая, но удачно подобранная коллекция камей немецких и русских мастеров конца восемнадцатого столетия. Эту коллекцию друг отца собирал не менее десяти лет – покупая и выменивая  нужные ему экземпляры в России и за рубежом.
А около года тому назад Ефрем Васильевич отправился в Швейцарию, откуда ему дали знать о продаже очередной интересующей его камеи. Из Швейцарии он уже не вернулся – путешествуя машиной, попал  в аварию и погиб. 
– А камея, за которой уехал друг вашего отца? Он ее купил? – спросил Даров.
– Не знаю, – пожала плечами Ольга. – Тогда меня это не интересовало. Да и какое это теперь имеет значение?
–  Не знаю. Но может иметь. Для коллекционеров возможность купить редкую вещь – всегда событие. Вот вам, вам никто не делал предложений по продаже оставшихся у вас камей? 
– Предложения были. Звонки начались приблизительно через полгода после смерти Ефрема. Тогда, видимо, кто-то из коллекционеров узнал о его гибели. И начались все более частые звонки из разных городов и даже из-за рубежа. Но я  отказывала всем. Потом предложения о продаже камей постепенно прекратились.
– А из Примаверска никто не интересовался камеями? – в сложившейся ситуации Дениса Примавесрск интересовал существенно больше зарубежья.  
– По моему, нет. Хотя точно не помню. 
– Вы сказали, что вам грозили, – воспользовался Даров приемом грабителей. – Расскажите – когда, каким образом?
– Ах да, – вспомнила девушка. – На следующий после ограбления день был один звонок. Мне сказали приблизительно следующее: «Забудь о камеях. И отца предупреди, чтобы не дергался. Если что – худо будет».  
– Говорил приятный баритон?
– Приятный баритон? Да что вы! Какой-то ужасный прокуренный, чуть ли не скрежещущий голос. Причем буквально через каждое слово следовал мат.  

Простившись с Лозовской, Денис позвонил на кафедру немецкого языка местного пединститута, доцентом которой работал Андрей Юрьевич Войцеховский. Ход мыслей у него был следующим: хотя Виктор Сызрин и аттестовал этого человека крайне пренебрежительно, кто еще, кроме него, мог знать, что в квартире Войцеховской хранился пистолет? Скорее всего – никто. В связи с этим представлялось крайне целесообразным поглядеть на этого господина, дабы составить о нем собственное впечатление.   
Трубку сняла женщина. На просьбу попросить к аппарату Андрея Юрьевича Денису предложили перезвонить минут через сорок – господин Войцеховский находился на занятиях. 
При своих поездках по городу Дарову не раз случалось проезжать мимо довольно непрезентабельных корпусов педагогического института, а потому ему не пришлось тратить время на поиски, и уже через полчаса он изучал расписание занятий, вывешенное перед кабинетом заведующей кафедрой. Не составляло особого труда найти в расписании аудиторию, в которой занимался доцент Войцеховский, и вскоре Даров уже стоял перед дверью с номером нужной ему аудитории. Несмотря на то, что до звонка оставалось почти что десять минут, в коридоре уже было достаточно многолюдно. Денис подошел к окну, расположенному напротив двери интересующей его аудитории, выглянул через него в зажатый между корпусами захламленный двор, а затем, прислонившись плечом к стене, попытался представить себе, как выглядит господин Войцеховский. Почему-то ему казалось, что он увидит очень полного человека небольшого роста в помятом костюме и с криво повязанным засаленным галстуком. И обязательно – в очках с толстенными стеклами. Со времен своего студенчества он знал, что в большинстве институтов основной контингент кафедр иностранных языков обычно составляют  женщины. А даже если на кафедре работают мужчины, то, как правило, это бывают либо неудовлетворенные собой и своей судьбой субъекты с чрезвычайно развитыми комплексами неполноценности, либо мелкотравчатые доморощенные тираны, мстящие окружающим за свое разочарование в не оценившем их мире. В любом случае, как представлялось Денису, на лице господина Войцеховского должны читаться непроходящие желчность и недовольство. 
Мысли Дарова о внешнем виде и психическом здоровье тех, кто готовит будущих педагогов, были прерваны  внезапно распахнувшейся прямо перед ним дверью, из которой стали выпархивать,  как первоклашки толкая друг друга, радостные юные особы. Когда последняя из них – не столь юная, изящная и радостная как остальные  – покинула аудиторию, Даров оттолкнулся от стены, пересек коридор и зашел в помещение. К его удивлению Андрей Юрьевич не имел ничего  общего ни с одним из образов, нарисованных его воображением. Во-первых, он не носил очков. Во-вторых, господин, собиравший в портфель со стола бумаги, не был маленьким и толстеньким. Наоборот, благодаря довольно высокому росту и спортивной подтянутости он скорее казался излишне худым. На нем отлично сидел хороший – возможно, даже сшитый по заказу –  костюм. И выглядел он лет на пять-шесть моложе Виктора Сызрина. Увидев входящего в аудиторию Дениса, господин застегнул портфель и поинтересовался:
– У вас тут следующая пара?
– Нет, Андрей Юрьевич. Я к вам, – и, протягивая руку для пожатия, представился: – Меня зовут Сергеем Михайловичем. Богданов Сергей Михайлович. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?
– Войцеховский, – отвечая на рукопожатие, также счел необходимым представиться элегантный доцент. –  Чем могу быть полезным?
– Видите ли, Андрей Юрьевич, мне вас рекомендовали как отличного педагога, – вдохновенно импровизировал Денис. – Меня в ближайшее время ожидает поездка в Швейцарию, причем в ее германоязычную часть, а с немецким у меня,  как бы это  сказать… определенные проблемы. Знания, мягко выражаясь, оставляют желать большего. Поэтому я здесь. Вы не могли бы в сжатые сроки подтянуть меня?
– Понятно, – оценивающе оглядев собеседника, улыбнулся Андрей Юрьевич, – По принципу – «Man lernt, solange man lebt», – и поспешил перевести: – То есть, «учиться никогда не поздно». … И кто же, интересно, вам рекомендовал обратиться ко мне?
– Ваши бывшие ученицы, естественно.
– И все-таки?
– Ирина Варгина, – произнес Денис, пришедшую ему на память фамилию одной из сотрудниц  Вениамина Кислярского.
– Варгина? Странно, не помню такой, – покачал головой Войцеховский. – Хотя память меня подводит редко.
– Наверное, вы знали Иру под другой фамилий, – поспешил успокоить собеседника Денис. – Женщины редко сохраняют девичью фамилию. 
– Вы правы. Но все же должен вас огорчить – я репетиторством не занимаюсь. 
– Неужели вузовским преподавателям у нас начали платить достойную зарплату? – деланно удивился Даров. – А меня уверяли, будто доцент получает раза в три-четыре меньше водителя автобуса. 
– В наше время есть много способов пополнения заработка, – слегка поморщился Андрей Юрьевич. – Переводы, например. 
– Принял к сведению. Рад за вас. Считайте, теперь я смогу теперь спать спокойно. – Неся эту чушь, Денис судорожно соображал, как ему исправить ситуацию. Не исключалось, что господин Войцеховский просто не хотел тратить время на человека, генетически неспособного к изучению иностранных языков. – Но, простите,  для меня крайне важно взять хотя бы несколько уроков. И не беспокойтесь, я из породы тех, кто все делает основательно. А, кроме того, немного говорю по-немецки. – И Даров выпалил первую пришедшую ему на ум благоглупость: – Was geht auf dieser Erde nicht zu schnell vorüber?  Das Leben selbst ist ja nicht mehr als ein Augenblick*) . <*) – «Что на земле не проходит слишком быстро? Да и сама жизнь есть не что иное, как одно мгновение», – нем.>. Так что там говорить о знаниях…
Доцент несколько недоуменно поглядел на ожидавшего его решения Дарова. 
– Да ведь вы вполне прилично говорите по-немецки, – констатировал он. – Что вам еще нужно?  
– Мне нужно поправить мое произношение. К тому же, я абсолютно не представляю себе особенностей швейцарского варианта немецкого языка. 
– И вы полагаете, будто доцент провинциального педа должен  знать их? – не смог удержаться от иронии Андрей Юрьевич. – Боюсь, вы несколько идеализируете преподавателей российских ВУЗов. Мы – те, кто пытается вдолбить в головы студентов лишь азы (он сделал ударение на слове «азы») знаний, которыми должны обогатить их в соответствии с учебной программой. Соответственно – буду откровенным – и сами мы знаем немногим более того, что ею предусматривается. Иными словами – не знаем практически ничего. … Надеюсь, вы меня поняли?
– Думаю, да. И все-таки? – Дениса меньше всего беспокоил уровень знаний его собеседника. – Ведь я готов платить за час столько, сколько вы потребуете.
– Вы зря тратите время. Не нужно соблазнять меня. Мое время стоит слишком дорого. … Кстати, где вы работает?
– Помните, как женщины обычно отвечают на вопрос о своем возрасте? – вопросом на вопрос ответил Денис и тут же с улыбкой напомнил: –  «Пусть это будет моей маленькой тайной».
– Неужто в том самом здании, из которого видно Воркуту?  – прищурился Войцеховский. – Помнится, именно его сотрудники любят делать тайну из места своей службы. 
Дарову подумалось, что Андрей Юрьевич перехватывает у него инициативу, а потому он поспешил вернуться к интересовавшей его теме:
– Нет, не угадали. Вообще-то у меня свой бизнес. А сейчас я подумываю открыть еще и галерею. Причем лучше – где-нибудь за рубежом. С детства неравнодушен к искусству. 
– Рад за вас.
Денису подумалось, что в голосе Войцеховского вновь прозвучала ирония. Но нет, скорее всего, он ошибся. Во всяком случае, после короткой паузы Андрей Юрьевич продолжил уже более благожелательно:
– Я вас понимаю. Предметы искусства приносят столь высокие дивиденды, как ничто иное. … И где бы вы хотели открыть свою галерею?
– Не знаю. Пока я только прорабатываю этот вопрос. Поэтому и намереваюсь отправиться в Цюрих. Ну а когда появится определенность, будем искать те художественные ценности, которые смогут заинтересовать зарубежных партнеров. 
И вновь возникла пауза.
– Вы меня извините, – взял со стола свой портфель Войцеховский. – Но мне пара. И, поверьте, я действительно не занимаюсь репетиторством. Рад бы, но… – Он развел руками. – Хотя, если хотите, могу порекомендовать вам хороших педагогов с нашей кафедры. Однако сам я – увольте…
– Очень жаль, – игнорируя последнее предложение, вздохнул Денис. Очень. – И, протягивая руку, попрощался, – Всего вам доброго, Андрей Юрьевич. Успехов.
– И вам того же.
Денис повернулся к двери, чтобы первым выйти из аудитории, как господин Войцеховский задумчиво произнес:
– Секундочку. Вы не оставите мне вашу визитку?
Денис обернулся.
– Возможно, в дальнейшем я мог бы помочь вам с подбором произведений искусства для экспозиции вашей галереи, – продолжил Войцеховский. – После того как вы определитесь со всем остальным. 
– Ну конечно же. Как это я мог забыть?  – доставая из кармана портмоне, посетовал мнимый Сергей Михайлович Богданов. Он заглянул в одно его отделение, затем в другое, после чего развел руками, – Извините, ради Бога. Не осталось ни одной визитки. Надо же… Договоримся так – позвоню вам сразу же по возвращении из Цюриха.  
Направляясь через несколько минут к выходу из института, Денис думал о том,  что аттестация, данная в свое время Войцеховскому Виктором Сызриным, наверняка не соответствовала действительному положению вещей. Не так-то уж он был неприметен и безобиден, это «доцентишка»…   

Сев в машину, Даров проверил, не звонил ли ему кто. Оказывается, были звонки от Василия Дмитриевича и Виктора Сызрина. Немного подумав, Денис решил, что Виктор может и подождать, и, прежде чем отъехать от пединститута, перезвонил Василию Дмитриевичу. И не зря. Оказывается, были новости, касающиеся исчезнувшего из кооперативного гаража «Мерседеса». Поскольку Петр Петрович Легич был личностью государственного масштаба, поиском украденного у него коллекционного «Мерседеса» занимались не только в Примаверске. Как удалось выяснить, Интерпол обнаружил-таки машину в… Голландии, в коллекции одного известного коллекционера. Но это ровным счетом ничего не решало, поскольку с возвратом машины возникал целый круг практически неразрешимых проблем. 
И хотя все охранники согласно утверждали, будто в их дежурства машина не покидала гаража, были все основания полагать, что именно они-то и похитили ее. Затем кто-то, для кого «Мерседес» выкатили из гаража, переправил за рубеж дорогой (буквально на вес золота!) автомобиль. И что интересно – как оказалось, официально машина государственную границу не пересекала. Следовательно, ее смогли переправить целиком или же в разобранном виде самолетом, судном или в кузове рефрижератора. А для того, чтобы при этом миновать таможенный контроль, необходимы были достаточно высокие заинтересованные лица… В завершение своего рассказа Василий Дмитриевич не удержался от замечания:
– Не понимаю, почему вас заинтересовал этот «Мерседес». Едва ли он имеет хоть какое отношение к остальному списку…
– Не знаю. Не уверен. Но, в любом случае, спасибо за информацию. … Кстати, есть ли новости о парнях, которые проиграли кувшин?
– Работаем, Денис Евгеньевич, работаем. А как у вас? Удалось узнать что-нибудь? 
– Пока ничего существенного. Как только будут новости, позвоню, пообещал Даров. Говорить об охраннике, перешедшем из гаража на работу в банк «Олимпик», он счел преждевременным. 
Следующий звонок был на мобильник Виктора Сызрина. По обыкновению поинтересовавшись ходом поисков украденного, Виктор затем сообщил, что у него был доверительный разговор с возглавляющим банк Багдасаровым. Тот не делал секрета, что Александра Ильича Богуша на работу в банк взяли по рекомендации мэра. За него также ходатайствовал и Виктор Павлович Ашанин. «Ты ведь, помнится, познакомился с ним в день приезда», – завершил свое сообщение Виктор.  «Познакомился…» – Денис вспомнил вальяжного мужчину, появившегося в понедельник на месте аварии в окружении явно криминальной компании, и последующий звонок этого господина руководству банка. Пары фраз, которыми Виктор Павлович тогда обменялся с господином Багдасаровым, оказалось достаточным, чтобы урегулировать все проблемы с разбитым автомобилем. 
Дарову подумалось, что нужно бы навести справки об этом Ашанине, который по звонку парня, похожего не столько на простого водителя, сколько на хрестоматийного рэкетира, приезжает на место аварии в сопровождении бандитской свиты. А в том, что он оказался там не случайно, сомнений не было. Нелишне будет также узнать, чем занимается сам Виктор Павлович и его  объединение «Шлегель», а заодно и то, что его связывает с банком «Олимпик». Кстати, не исключалось, что и появление водителя внедорожника у места их с госпожой Влошек встречи также не было случайным. Кто знает? Вдруг он выполнял чье-то поручение и выслеживал агента неизвестного детективного агентства? А может быть, он был одним из тех, кто рассматривал его позже из-за затемненных стекол «Тойоты». 
В связи с этим возникал вопрос и о том, кто лучше всего сможет навести необходимые справки об Ашанине. Кому это не составит особого труда? И кто при этом наверняка не оповестит Ашанина и его окружение о проявившемся вдруг к нему интересе бывшего «важняка»? Руководство банка в лице Анатолия Алексеевича Багдасарян? Нет, исключается. Судя по всему, их связывают довольно дружеские отношения. Тогда Василий Дмитриевич? Может быть, но… У него сейчас другие задачи. И задачи, вне всякого сомнения, более приоритетные. Тогда… Ну конечно же – для этих целей более всего подходит Анастасия Федоровна Полякова с ее обширными связями и жизненным опытом. Кто еще, кроме нее, сможет выяснить и разъяснить ему, новому в этом городе человеку, суть отношений, связывающих местные знаковые фигуры? Кто лучше нее может знать людей, в основном определяющих жизнь этого города? Да, несомненно, следует еще раз навестить пожилую даму и обстоятельно побеседовать с нею.  
 Внезапно Денису подумалось, что кто-то еще совсем недавно упоминал Виктора Павловича… Ну да. Конечно же – когда накануне вечером он позвонил госпоже Влошек, и трубку сняла ее племянница, то приняла его за Виктора Павловича. Но имела ли она в виду именно Ашанина? В конце концов, мало ли в городе людей с таким именем… Нужно порекомендовать Вениамину в беседе с племянницей попытаться выяснить, что за Виктор Павлович мог звонить госпоже Влошек. Денис не сомневался, что Веня сможет разговорить племянницу убитой. Он смог бы  вызвать ее на откровенность, будь она даже убийцей собственной тети. Была у Вени такая особенность – чтобы вызвать его расположение, женщины готовы были, что называется, «вылезти из шкурки». Так что, далеко не убитая горем племянница Элеоноры Евграфовны была просто обречена на откровенность с Кислярским.    

Денис перекусил в небольшом ресторанчике по дороге к редакции  «Примаверских хроник», где работал некий Филипп Феликсович Сеньков. В отличие от остальных жертв ограблений,  у него, очевидно, дома не было телефона, а потому в списке фигурировал длинный номер телефона сотовой связи. Это обстоятельство давало Денису возможность позвонить Филиппу Феликсовичу в любой момент – едва ли местные мафиози, да и милиция тоже, имели технические возможности для прослушивания разговоров, ведущихся с мобильных телефонов. 
Из списка следовало, что у Сенькова из квартиры унесли дорогой образ конца восемнадцатого столетия и псалтырь семнадцатого века. Вот о том, как это произошло, и собирался поговорить с ним Денис. Ему ответили сразу же, как только прошел первый звонок. 
– Слушаю, – прозвучал молодой голос, и снова: – Слушаю.
Что-то удерживало Дениса от того, чтобы прибегнуть к ставшей привычной легенде о работе на частное детективное агентство.
– Добрый день, Филипп Феликсович, – поздоровался он, – Мне рекомендовал обратиться к вам господин Сафрин. 
Денис и сам не знал, что именно толкнуло его упомянуть в разговоре эту фамилию. Внутренне он был готов услышать, что его собеседник не знает никакого Сафрина. Но нет, после непродолжительной паузы его лишь нетерпеливо поторопили:
– Я вас слушаю, говорите. 
– Меня зовут Сергеем Михайловичем. Видите ли, у  меня появилась идея опубликовать небольшую заметку. Собственно, об этом я и хотел бы побеседовать с вами. – Даров сделал небольшую паузу и затем голосом смиренного просителя негромко добавил: – Если у вас есть время, конечно.
– Так, – чувствовалось, что молодой репортер соображает, что именно лично ему может дать такая беседа и где ему лучше организовать встречу. – Вы  знаете кафе «У Анзора»? – спросил он. – То, которое у кинотеатра «Космос»?
– Найду, – заверил его Денис, уже сожалея, что неосмотрительно перекусил несколько минут тому назад.  Скорее всего, Филипп Феликсович шел на встречу с ним с тайной мыслью, по крайней мере, пообедать в счет будущих консультаций.
– Давайте встретимся там через полчасика. Займите столик, а я подойду, – продолжил меж тем Сеньков.
– Договорились.
– Как я вас узнаю?
– Я в светлых брюках и светлой же легкой куртке с короткими рукавами. А, кроме того – рядом со мной на столе будет лежать сегодняшний номер «Примаверских хроник».
– А у меня – небольшая серьга в левом ухе и волосы схвачены сзади в небольшую косичку. А еще – черная папка под мышкой.
Денис легко нашел пристроенное к торцу кинотеатра кафе «У Анзора». Название давало основания ожидать, что здесь ему будут предложены блюда грузинской кухни. Однако в меню, которое перед ним сразу же положили  на стол, были перечислены популярные блюда практически всех национальностей Кавказа. А официанты в кафе, как успел отметить Даров, общались между собой не на грузинском, а на каком-то тюркском (скорее всего – азербайджанском) языке. «Очевидно, в кафе недавно поменялись хозяева», сообразил Денис и положил перед собой на столик газету и мобильник. Официанта он попросил для начала принести себе минеральной воды, а затем, набрав номер Кислярского, Даров сформулировал другу и помощнику свои пожелания относительно Ашанина и Сафрина, после чего спрятал телефон и стал просматривать свежий номер «Примаверских хроник».
Как и любая иная газета, претендующая на титул серьезной, «Хроники» были переполнены сообщениями о местных, российских и иностранных проблемах. А поскольку большинство сообщений дублировали центральную прессу, то Денис лишь бегло просмотрел  статью об успехах местной милиции,  разоблачившей группу старшеклассников, в свободное от учебы время развлекавшихся убийствами бомжей. Что поразило его в этой статье, так это ее состав: среди шести участников преступлений фигурировали две представительницы прекрасного пола.
Перевернув очередную страницу, Даров проглядел местные рекламные объявления. Они также не блистали оригинальностью. «ГАРОСКОПЫ,  – оповещало одно из них, – составит астролог с дипломом астронома». «ЗАБУДЕМ О СПИРТНОМ! – призывало другое и тут же поясняло: –  Это не чудо! Навсегда исцеляем алкоголизм  по фотографиям». «МИЛАШКИ. Выезды на пикник. Приедем или примем у себя. В течение суток выполним любой каприз». «ДОРОГО. Купим любой антиквариат, включая мебель и бронзу. Отреставрируем. Бесплатный выезд на оценку». «Мы вас любим. Звоните. Никаких запретов». «АБОРТЫ. Дешево и без хирургического вмешательства». И снова: «АНТИКВАРНЫЙ САЛОН. Прежде чем выбросить старую вещь, проконсультируйтесь с нами». «ПОТОМСТВЕННАЯ ВОРОЖЕЯ И ПРОФЕССИОНАЛ ЛЮБОВНОЙ МАГИИ поможет вам решить все проблемы».    Денис уже собрался, было, перевернуть страницу, как внезапная мысль заставила его вновь просмотреть по диагонали обе страницы объявлений. Антикварные и художественные салоны, равно как и частные любители старины фигурировали тут в немалом количестве. И их призывы к читателям газет были почти столь же частыми и проникновенными, как и предложения интимных услуг или обещания избавления от любых напастей и болезней. 
«Черт! – подумал он, – Неужели ниточка? Как же это я не сообразил раньше!?? Ведь Светлана Войцеховская говорила, будто они с матерью прибегали к помощи оценщиков. Точно. Когда был болен ее отец. Да и Бахмутов обращался к оценщику, когда намеревался расстаться со своей скрипкой. И их обоих ограбили – экс-супругу Виктора Сызрина и осевшего в Примаверске бывшего боевого офицера. Кто знает, а вдруг ограбили по наводке оценщиков? Но помимо Бахмутова, в моем списке фигурируют еще десять человек. Кто знает, может, и в остальных случаях не обошлось без контактов с салонами или скупщиками антиквариата? А что? Вполне может быть, что все одиннадцать пострадавших из списка, а также приятель Василия Дмитриевича, тоже некогда оценивали свои картины, иконы, сервизы… Не исключается, что это было давно, и они успели забыть об этом. Лет десять тому назад им за их шедевры предлагали копейки… Однако прошло несколько лет и – на тебе! – их произведения искусства вдруг оказались востребованными. Коллекционеры и нувориши готовы теперь выложить за них хорошие деньги. А раз так, то почему бы не позаимствовать ставшие теперь ценными вещи у их владельцев? Возможно такое? Вполне. Оценщик или оценщики вполне могут быть наводчиками. Да, следует срочно проверить эту версию».
Достав из кармана ручку, Денис принялся обводить жирными траурными рамками объявления антикварных и художественных салонов, а также скупщиков художественных ценностей, марок, старинных книг, открыток, орденов и монет. Он так увлекся, что при этом даже забыл о цели своего пребывания в кафе. «Сергей Михайлович?» – внезапно прозвучал рядом неуверенный тенорок.
Денис поднял голову. У стола стоял, слегка склонившись вперед,  высокий молодой человек. Он был, как показалось Дарову, никак не менее метра девяноста пяти ростом и при этом отличался чрезмерно изящным телосложением – тонкие руки, впалая грудь, узенькие детские плечи, длинная шея. На ней держалась небольшая удлиненная голова с хищным хрящеватым носом и узко посаженными выпуклыми близорукими глазами.  Локтем правой руки молодой человек прижимал к боку черную папку.
– А! Филипп Феликсович! – поднимаясь навстречу Сенькову, Даров изобразил на лице радостную улыбку. К своему удивлению он обнаружил при  этом, что пришедший на встречу с ним журналист если и выше его, то не более чем на один или два сантиметра. Очевидно, из-за худобы и своей напоминающей Эйфелеву башню конституции молодой человек казался более высоким, чем был на самом деле. – Рад познакомиться, – продолжил Денис и протянул молодому человеку руку. Тот поспешил пожать ее, но при этом забыл про свою папку, и та упала на пол. «Ах, простите», – почему-то решил извиниться Сеньков и тут же сложился как перочинный ножик, чтобы подобрать папку с пола. 
– Присаживайтесь, – адресуясь к торчащему между столиков худому заду, предложил Даров.
– Да-да, конечно, – прозвучало откуда-то снизу. Молодой человек попытался выпрямиться, но при этом ударился головой о стол, в результате чего закачалась стоявшая на нем бутылка, и чуть не опрокинулся бокал с водой. Когда Сенькову удалось распрямиться, лицо его было багровым от смущения, а левой рукой он держался за левое же ухо, которое больше всего пострадало от встречи головы со столом. Тем не менее, молодой человек все же поторопился положить папку на один из свободных стульев и усесться на другой.
– Что будем заказывать, Филипп Феликсович? – поинтересовался Денис, подвигая своему визави папочку с меню.
– Я бы… То есть то же, что и вы, – поспешил ответить Сеньков, стрельнув в сторону Дениса своими близорукими глазами. Денису  подумалось, что приблизительно так же с робкой надеждой смотрит на жующего прохожего потерявшаяся комнатная собачка. 
– Тогда… Как насчет харчо? А потом сациви и пару хачипури. Не против?
– Да-да, конечно.
– И немного коньячку. А? – предложил Даров.
– Я, вообще-то, не пью.
– Я тоже. Сегодня. А потому решили – пепси. Или предпочитаете кока-колу?
– Лучше кока-колу, – снова обращая на Дениса собачий взгляд, уточнил свои пристрастья журналист.
– Вот и славно. И мороженое?
– Если можно.
Даров подозвал официанта и сделал заказ. Себе он попросил принести кофе и пакетик фисташек.
– Так о какой статье идет речь? – вспомнив, очевидно, о причине встречи и становясь многозначительно-важным, поинтересовался Сеньков. 
– Видите ли, у меня появилась идея написать заметку о работе нашей милиции.
– И Петр Яковлевич Сафрин рекомендовал вам обратиться за советом ко мне, – продолжил за Дениса молодой человек.
– Что-то в этом роде, – кивнул Даров. – При этом господин Сафрин аттестовал вас, используя исключительно превосходную степень. 
– А скажите Михаил Сергеевич…
– Сергей Михайлович, с вашего позволения, – скромно поправил своего собеседника Денис.
– Ой, извините. Конечно же – Сергей Михайлович. Просто, знаете, только что в редакции говорили о Горбачеве… – Сеньков сделал паузу, ожидая, видимо, реакции своего собеседника. Поскольку таковой не последовало, то молодой человек продолжил: – Я хотел поинтересоваться, о чем конкретно вы намерены писать. Или статься уже написана?
– Нет. Пока нет. Есть кое-какие наметки. Черновые наброски, так сказать. А написать я бы хотел о неудовлетворительной работе сотрудников нашей милиции, о высоком проценте нераскрытых дел, а также о все большем распространении наркомании и связанного с ней насилия. – Сергей прервался, увидев, как Сеньков поднял над столом обе свои руки, как бы одновременно сдаваясь и пытаясь оттолкнуть от себя нечто невидимое, но, тем не менее, весьма неприятное.  
– Простите. Вы сообщили Петру Яковлевичу тему своей заметки?
– Мы общались с ним, что называется, на ходу. А когда я попытался пару дней тому назад связаться с ним,  то мне это не удалось. … Кстати, вы не знаете, он не собирался уезжать куда-нибудь? 
– Нет, – покачал головой молодой человек, – Я не в курсе. 
– И где его можно было бы сейчас найти? 
– Не представляю. Обычно Петр Яковлевич сам звонит мне, когда надо написать что-нибудь. Только хочу сказать сразу, что за подобную статью о милиции я не возьмусь. Да и вам не рекомендовал бы писать ничего подобного. И если бы Петр Яковлевич знал, какие именно идеи вы намерены провести в своей статье, он также посоветовал бы вам отказаться от этой затеи. – Закончив свой столь длинный пассаж в сослагательном наклонении, молодой человек достал из кармана носовой платок и промокнул лоб. 
– Не понимаю, чем вам не нравится тема? – сделал удивленный вид Денис. – Ведь все, что я только что сказал, соответствует реалиям нашей жизни.
– Им также соответствует и то, что милиция в настоящее время пытается найти ограбивших меня мерзавцев.
– Так вас ограбили!!?  Давно?
– Не очень. Почти три недели тому назад, – ответил Сеньков, наблюдая за официантом, наливающим ему из супницы харчо. – Но это не имеет значения.
–  То есть, как это – не имеет значения? Вам что, уже вернули украденное?
Молодой человек не спешил отвечать. Он только слегка покачал головой. Скорее всего, ему не хотелось продолжать разговор в присутствии официанта. И верно, продолжил он лишь после того, как официант отошел от стола.
– Пока ничего не вернули, – беря в руку ложку, наконец ответил Сеньков. – Но ведь времени-то прошло еще мало.  
– А много украли? – полюбопытствовал мнимый Сергей Михайлович.
– Да как сказать. Украли не то, чтобы  очень уж много, но… унесли весьма дорогие мне вещи.
– Да?
– Очень дорогие. Это был старинный образ и еще книга. Псалтырь семнадцатого века. 
– Несомненно, раритеты, – оценил Даров. А так как его интересовали подробности, то он продолжил: – Итак, обокрали. Вынесли в ваше отсутствие? 
– Да нет. Ограбили средь бела дня. Точнее – в начале вечера, когда я возвращался с работы. – Говоря о пережитом, молодой человек даже перестал есть. 
– Как же это им удалось? Вы что, все носили с собой?
– Ну что вы! Зачем? Они просто зашли в квартиру следом за мной, когда я отпер  дверь. 
– Вы открывали дверь, когда незнакомые люди находились у вас за спиной? – удивился Даров.
– Да не видел я никого у себя за спиной, – возмущенно дернул плечом  Сеньков. – Не понимаю, откуда они вдруг взялись… 
– «Въехали на спине», – прокомментировал Денис.
– Вот-вот. И следователь так же сказал. 
– Значит, запихнули вас в квартиру. А что было потом?
А потом Сенькова провели в спальню, где усадили на пол под единственным ее окном и пристегнули наручниками к батарее. За это время Филиппу Феликсовичу успела врезаться в память довольно реалистично выполненная поросячья маска, из-за которой его предупредили о том, чтобы  он «не трепыхался». Ему пообещали оторвать и «запихнуть в хлебальник» его мужское достоинство, если он только откроет рот. Филипп Феликсович почему-то сразу поверил, что бандиты выполнят свое обещание, а потому решил ждать окончания событий молча. Таким образом, как и почти во всех предыдущих случаях, кляп бандиты не использовали.  Не исключалось, что это делалось с умыслом, поскольку пострадавшие непроизвольно зацикливались на карнавальных масках и уже не обращали внимания на более существенные детали.  А розовую поросячью морду Сеньков с тех пор часто видел ночами в кошмарных снах.
Грабители находились «в гостях» недолго, никак не более двадцати минут. Это молодой человек знает абсолютно точно, поскольку у него на кухне постоянно включено радио, и он, оставленный грабителями в одиночестве, весь превратился в слух, благодаря чему и может утверждать, что все завершилось до семи тридцати пяти, когда диктор оповестил о начале музыкальной передачи. А приковывали Сенькова к батарее под аккомпанемент сообщений метеоцентра о погоде на курортах Средиземноморья, то есть в конце семичасовых последних известий. 
Один из грабителей был очень плотным, а второй – маленьким и щуплым. Грабители между собой не переговаривались. Помимо иконы и старинного псалтыря они унесли с собой также ЭM-Пи-3–плейер и подаренный приятелем настенный календарь с обнаженными красавицами. 
– Наверное, они знали, где у вас что лежит, – предположил Денис, – коль скоро так быстро нашли ценные вещи.
– Не думаю. Все иконы у меня висят в большой комнате. Там же на полке под стеклом лежал и псалтырь. Ну а плейер находился в спальне на тумбочке, а календарь висел на стене. Но кража календаря меня не особенно огорчает. 
– Так у вас было несколько икон? – презрев новость о пропаже плейера и календаря с красотками, удивился Даров, – А взяли только одну?
– Ну да, – подтвердил Сеньков, успевший за неспешным рассказом о своих злоключениях уже покончить с сациви и перейти к хачипури, которые он с видимым удовольствием запивал кока-колой. – Очевидно поняли, что она наиболее старая, а потому и самая ценная.  
– Вы не задумывались, откуда грабители могли узнать о том, что у вас есть редкая икона и старинный псалтырь?
– А кто вам сказал, что они вообще знали о них? Почему вы считаете, что бандиты оказались в моей квартире не случайно? С таким же успехом они могли ворваться и в любую другую квартиру и унести из нее самое ценное с их точки зрения. Думаю, мне просто не повезло. 
– Все может быть, – пожал плечами Денис. 
– Да нет. Точно. Дом у нас новый. И потому очень удобный для грабителей. Представляете, нет телефонов, и даже домофон установили только несколько дней тому назад. В основном, из-за происшествия со мною. … Мне вообще часто «везет» в жизни.
– И все-таки, мне кажется,  нельзя исключать возможность и того, что грабители целенаправленно шли за ценными старинными вещами. 
–  Исключается, – покачал головой Сеньков, которого, видимо, начала увлекать эта игра в детектива, и снисходительно пояснил: – Посудите сами – все иконы мне достались относительно недавно, когда в деревне умерла мамина тетка. А псалтырь я выменял за две бутылки у одного алкоголика. Тоже не так давно. Он жил с нами в одном подъезде. В старом доме.   
– С нами?
– Ну да. Я жил  там со своими родителями. А потом они помогли мне купить квартиру. Теперь ведь дают кредиты… 
– И что, у этого алкоголика было много старинных книг? – Даров довольно бесцеремонно прервал рассуждения молодого человека на экономические темы.
– Не знаю. Думаю, если они у него и были, то он давно их уже пропил.
– Откровенно говоря, меня также интересуют старые книги. Буду весьма признателен, если вы мне дадите адрес этого алкаша. Вдруг у него есть еще что-нибудь достойное внимания?
– Конечно. Пишите. – И Сеньков продиктовал Денису адрес некого Геннадия Кисензона. По всему чувствовалось, что он рад оказать хоть какую-нибудь услугу этому щедрому человеку, – Только, уверен, ничего интересного вы у него не найдете. По-моему, он пропил все, что только можно. Даже телефон.   
Они еще некоторое время поговорили о том, о сем, а когда мороженое было съедено, Сеньков якобы украдкой, но в то же время так, чтобы это не осталось незамеченным собеседником, бросил взгляд на часы.
– Так, значит, вы рекомендуете мне не спешить с моей статьей? – с толикой печали в голосе произнес Денис. – Жаль. Хотя, может быть, вы и правы. Тише едешь – дальше будешь.
– Да уж. Тему вы выбрали очень неблагодарную. Но имейте в виду, если понадобится помощь – я к вашим услугам. – И молодой человек вновь посмотрел на часы. 

Через каких-нибудь полчаса Денис был у дома, в котором на втором этаже проживал поклонник огненной воды с неординарной фамилией Кисензон. Дверь в подъезд была закрыта, а набор на домофоне номера его квартиры давал не больший эффект, чем попытка дозвониться с уличного телефона-автомата до генерального секретаря ООН. Это обстоятельство наводило на мысль, что либо его не было дома, либо система домофона не распространялась на занимаемую им квартиру. 
Оглянувшись по сторонам, Денис заметил сидевших у соседнего подъезда пожилых женщин. Интерес, с которым они наблюдали за ним, свидетельствовал о том, что мимо их пытливых взоров едва ли могли пройти незамеченными  перемещения во времени и пространстве столь колоритной личности, как вечно пьяный сосед Кисензон. Поэтому Даров не стал более терзать обшарпанную железную коробочку домофона с ее стертыми буквами и цифрами на кнопках, а уверенно направился к соседнему подъезду.
– Добрый день, – поздоровался он. 
– Добрый.
– Я из общества реабилитации тихих алкоголиков, – представился Денис. – Мне нужно побеседовать с одним из наших клиентов. – Достав из кармана блокнот, он перевернул несколько страниц и, наконец, якобы нашел нужную фамилию. – С Кикензоном Геннадием Матвеевичем.
– С Кисензоном, наверное, – поправила его одна из женщин и тут же спросила: – А что это за общество такое?
– Да мало ли теперь всяких клубов и обществ! – вместо Дарова ответила вторая. – «Тихих алкоголиков»,  «Буйных помешанных», «Убежденных холостяков» или «Любителей теплого пива»… Тьфу ты!
– Так вы не подскажите, где мне найти этого Геннадия Матвеевича? – напомнил о своем вопросе Денис.
– Да там же, где обычно, – поморщилась первая женщина. – Там же, где все они ошиваются  целыми днями. У магазинов. – И она показала большим пальцем левой руки куда-то себе за спину.
– Магазины там? – уточнил Денис, дернув подбородком  в указанном ему направлении.  
– Там, там. Они с утра там хороводятся, – подтвердила словоохотливая дама, а ее подружка добавила: – Если милиция не разгонит.
– Тогда подскажите, может быть, как мне узнать этого гражданина?
– Да нет ничего проще. Небольшой, тощий и с носом. 
– С носом?
– Ну да. Кисензон же, вы понимаете.
– Спасибо за помощь, сударыни, – поблагодарил Денис и направился в указанном ему направлении. «Больно вежливый, – прозвучал у него за спиной громкий шепот, – Тоже, небось, из этих… из Кисензонов».

Даров прошел мимо двух домов и перед ним открылся ряд одноэтажных зданий со стандартными стеклянными стенами-витринами и крытыми пролетами между отдельными строениями. В этих пролетах размещались многочисленные киоски и шла бойкая торговля с ящиков домашними заготовками вроде кислой капусты, соленых огурчиков или маринованных грибков. В первом по ходу строении размещались «Прокат: DVD, ВИДЕОФИЛЬМЫ», «САПОЖНАЯ МАСТЕРСКАЯ» и «ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ». В следовавшем далее пролете шла разгрузка грузовика. Грузчики доставали из крытого кузова картонные  ящики и заносили их в расположенную в торце следующего здания дверь. Как уже через несколько шагов понял Денис, во втором строении находился крупный продуктовый магазин. У входа в него стояли трое парней и девушка. Они оживленно и шумно обсуждали  вопрос о том, могут ли быть с утра у какой-то Аньки деньги, или же нет. На всякий случай Денис решил заглянуть и в магазин. Ни в тамбуре, ни внутри личности, соответствующей по описанию Кисензону, не обнаружилось.
Покинув магазин, Даров пошел дальше. В находившуюся в том же здании аптеку он решил пока не заходить. Также прошел мимо двери небольшого обувного магазинчика. Под крышей очередного крытого пролета на переднем плане между опорными колоннами размещались два киоска. Это были «МОРОЖЕНОЕ» и  «ПИВО, ВОДЫ».  Из-за киосков доносился прерываемый смехом гул голосов. Именно туда, на звук этих голосов и повернул Денис.
«А я ей и говорю: “Э-э нет, куколка! Изо всех твоих прелестей меня интересует лишь та, что у тебя хранится в холодильнике, – повествовал некто.  – На ней еще есть предупреждение о вреде алкоголя для лиц, не достигших совершеннолетия, беременных женщин и лиц с нарушенной психикой”. – Окончание цитаты было встречено согласным гоготом. – А она делает вид, что намека, вроде, не понимает и спокойно так расстегивает еще одну пуговичку». 
Когда Денис вышел из узкого зловонного прохода,  образованного стенами магазина и киоска, он увидел перед собой  пару вделанных в асфальт одноногих металлических столиков с небольшими круглыми столешницами. За одним из столиков стоял пожилой мужчина с полиэтиленовой сумкой в левой руке и с бутылкой пива в правой. Точно по центру его стола стояла пустая пивная бутылка. При появлении Дениса мужчина недоверчиво поглядел на него, а затем запрокинул голову и стал жадно пить из своей бутылки.  Миновав эти столики, Даров увидел в противоположном конце крытого пролета группу разместившихся на деревянных ящиках людей. Завидев нового человека, сидевший лицом к столикам рассказчик тут же прервал свое повествование. Его благодарные слушатели, сидевшие на ящиках вокруг накрытого газетами бетонного блока, служившего кампании столом, также прекратили смеяться и согласно воззрились на идущего к ним мужчину в светлом летнем костюме. 
– Привет, мужики! – поприветствовал сидящих Даров и широко улыбнулся. – Не подскажите, где тут у вас чего горяченького перехватить можно?
– Как же! Подскажем насчет горяченького, если горячительное поставишь! – под смешок «мужиков», среди которых находилась и женщина неопределенного возраста с опухшей физиономией и синяками под глазами, ответил щуплый мужчина с явно семитскими чертами лица. Денис практически не сомневался, что это и был нужный ему Кисензон, а потому  пообещал:
– За этим дело не станет. Будет и горячительное. Но на голодный желудок – не пью.
– Так не пойдет. Как сказал классик, «вначале деньги, потом стулья», – с явным удовольствием затеял словесную игру мужчина. – Или, как гласит женская народная поговорка, «вначале мани, а потом уж игры на диване». … Ты чего хихикаешь? – вопрос адресовался парню, сидевшему с торца импровизированного стола и толстыми шматами нарезавшему жирную полукопченую колбасу.  
– Смешно, – вновь хихикнул парень. –  «Женская народная»…
– Ну и дурак. Женщины – такая же народность, как чукчи – специальность. Понял? 
– Ну ты даешь! – вновь вместо ответа прыснул парень. – Надо же сказануть такое!
По всему чувствовалось, что рано поседевший мужчина с большими блестящими глазами и хрящеватым носом является душой компании и пользуется здесь непререкаемым авторитетом. 
– А у вас тут, гляжу, весело, – оценил Даров и после многозначительной паузы спросил: – Где здесь водочку купить можно?
– Да везде, – последовал незамедлительный ответ. – И вино тоже. 
– Понял, – кивнул Денис. –  Тогда я пошел.
– А деньги-то у тебя есть? – недоверчиво спросила единственная в компании женщина. – А то…
– Еще бы. Куры не клюют. Я ведь являюсь президентом крупнейшего в мире концерна по производству дырок для бубликов.
– Тогда, может, и пивка тоже возьмешь, а? –  с робкой надеждой глядя на Дарова, поинтересовался молодой мужик с длинными нечесаными волосами и наколкой «прощай, Оля» на плече. 
– Можно и пивка. Только я без сумки, – и Денис развел руками, демонстрируя, что ему одному не унести все заказанное.
– Давай, что ли, я с тобой схожу, – неожиданно предложение о помощи последовало откуда-то из-за спины. – У меня и сумка найдется.
Даров оглянулся. Свои услуги предлагал мужчина, только что допивавший у металлического столика бутылку пива. Причем при ближайшем рассмотрении сей муж оказался далеко не столь пожилым, как показалось Денису с первого взгляда. Просто он был небрит и, судя по цвету его одутловатого лица, скорее всего, забыл умыться после нелегкой ночки и позднего пробуждения.  
– А ну, двигай отсюда, Саныч! Давай, топай, тебе говорят, халявщик чертов! Двигай костыли, бочка ты бездонная! – на разные голоса зашумели сидящие вокруг бетонного блока. По всему чувствовалось, что «Саныча» они знали, и что любитель пива у металлического столика не пользовался не только расположением, но и каким-либо доверием небольшой компании.
– Тоже мне, помощничек нашелся! – язвительно прокомментировал тот, кого Даров принимал за Кисензона. – Раскатал губы – проводит он… Не видишь, что ли, человек с нами отдохнуть собирается? С нами! Понял? – Поднявшись, он тоже подошел к Денису и встал как раз напротив мужика с пластиковой сумкой. Также встали и стали молча приближаться остальные. Эта психическая атака возымела свое действие.
– Да ладно, – промямлил услужливый мужик, – Чего там… Нужно будет, так я и сам себе куплю.
– Чего ж ты тогда как пиявка к незнакомым людям присасываешься, а, купилкин? – почесывая шею, поинтересовался мужик с наколкой и тут же почти что дружелюбно посоветовал: – Давай, вали отсюда, пока в аптеку за пластырем бежать не пришлось. 
Поняв, что битва окончательно проиграна, мужик сплюнул и, не оглядываясь, гордо удалился за киоски.
– Опасный, скажу вам, отвратительный, да и просто вульгарный тип, – прокомментировал  балагур  с хрящеватым носом. – Помните коня у Мюнхгаузена?  Того, у которого оторвало заднюю часть туловища, и который никак не мог напиться, поскольку вся выпитая вода выливалась из него? Вот и Саныч из той же серии. Пьет и никак напиться не может. Он как верблюд, которому пару месяцев не давали воды или как пересохшая цистерна пожарной машины.  Не наш человек, иными словами. Без критики и тормозов.
Несмотря на исчезновения из поля зрения «не нашего человека» у Кисензона, по всей видимости, еще оставались опасения, что страдающий от неутолимой жажды Саныч перехватит богатенького лоха, и тогда – прости-прощай приятное застолье. Тогда опять придется искать кого-то, кто поправит настроение, поставив очередную порцию выпивки. А допускать этого ой как не хотелось! Очевидно, приблизительно так должен был рассуждать  Кисензон, поскольку, обращаясь к друзьям-собутыльникам, он оповестил их: «Ждите. Мы мигом, – и, уже Денису: – У нас тут все под боком. Пошли». 
Опасения Кисензона оказались небезосновательными, так как небритый тип с пластиковой сумкой занял на всякий случай место у окошка пивного ларька. Эта позиция обеспечивала ему необходимый обзор. Беседуя с продавцом, он вместе с тем не забывал окидывать пытливым оком окрестности и появляющихся в поле его зрения прохожих.
– Ого! Наша пиявка ожидает очередную жертву, – нарочито громко прокомментировал обстановку Кисензон, и, демонстрируя свои права на Дениса, на всякий случай взял его за локоть. 
– Что-то у нас евреев снова развелось… – поморщился неряшливый мужик. – Теперь уж не только в верхах, но и в каждой подворотне ошиваются.
– Чего не скажешь от бессильной злобы, – сочувственно произнес попутчик Дарова, уверенной рукой направляя его к расположенной слева двери магазина. – Тебя как зовут-то?
– Сергеем, – назвал Денис ставшее уже привычным имя. – А тебя?	
– Геннадием, – представился его спутник и спросил: – Ты сам-то откуда?
– Отсюда. Но живу я на другом конце города. У Веселовского парка. Так что – для тебя не местный. И еще:  извини меня, Ген, подошел я к вам не случайно.
– Мент, что ли? – насторожился Кисензон.
– Да нет, – поспешил Денис успокоить Геннадия. – Журналист я. И получил задание написать о… ну ты понимаешь, о временно неработающих. Поэтому и подошел к вам. Дела у меня, видишь ли, в вашем районе. И в связи с таким необычным заданием у меня к тебе просьба. Вина и водки я вам, как и обещал, куплю, но сам пить не буду. У меня через полчаса другая встреча, на которую еще успеть надо. Так вот, не мог бы ты встретиться со мною вечерком и рассказать о ребятах? О тех, что тебя ждут сейчас. Хотелось бы услышать,  как каждый из них остался без работы. Расскажешь?
– Слушай, а ты точно не мент?
– Будь я ментом, интересовали бы меня ваши судьбы, как полагаешь?
– Думаю, нет, – согласился Геннадий. – Тебя бы больше дела наши интересовали.
– Вот-вот. Так можем мы еще раз пересечься с тобой сегодня вечером? Посидим, поговорим, выпьем опять же… – соблазнял Даров Кисензона.
– Так отчего ж только со мной? Давай встречаться со всеми. Люди они достойные и интересные. Все. Саныча, кстати, жри он не так много, тоже можно было бы пригласить. – Геннадий заговорщицки подмигнул, – Ведь не ты же за все платишь, а редакция. Правильно я понимаю?
– Понимаешь-то ты все правильно, только денег редакция выдает нам на такие нужды в обрез.
– Жаль. Но что делать, как говаривал незабвенный Бенедикт Спиноза, следует помогать близким твоим, а потому буду ждать тебя. А сейчас – пошли.
Денис совсем не был уверен в том, что Спиноза высказывался в пользу помощи журналистам, однако решение Кисензона счел для себя обнадеживающим, а потому бодро направился к прилавку винного отдела. Там он приобрел для теплой компании бутылку водки, две бутылки недорогого портвейна и двухлитровую пластмассовую бутыль с пивом. А по дороге к выходу уточнил время и место встречи с Геннадием – в восемь вечера у его подъезда. «Бутылку и что-нибудь из закуси я прихвачу», –   пообещал он при выходе из магазина. 

Даров как раз выезжал со стоянки, что располагалась недалеко от дома Кисензона, как зазвонил мобильник. Мельком взглянув на его дисплей, Денис поздоровался:
– Привет, Виктор.
– Нужно встретиться, – не отвечая на приветствие, оповестил Сызрин. – Прибыла выписка из приказа, подтверждающая твое участие в расследовании обстоятельств похищения «Мерседеса» господина Легича.  
– Как это тебе только удалось за такое короткое время? – не смог скрыть своего удивления Даров.
– К счастью для нас, принцип «Ты мне – я тебе» в нашей стране пока еще никому не удавалось отменить. И он действует, как никакие законы и предписания. Причем – обрати внимание – на всех уровнях и во всех без исключения областях! Не только в сфере интимных отношений. Так что, брат, умей крутиться и учись держать нос по ветру… Подъехать сможешь? Ты сейчас где? 
– Давай попозже, а? У меня дела.
– Смотри, День, как бы чего… – Сызрин немного помолчал, прежде чем продолжить. – Сам же говорил, что тебя постараются прижать. 
– А-а, до вечера потерпит, – решил Денис. – Знаешь ведь, волков бояться… В случае чего буду звонить.
Завершив разговор с Виктором, Даров набрал телефон Анастасии Федоровны Поляковой. У него почему-то не было никаких сомнений, что он застанет пожилую даму дома. Так оно и вышло.
– Это я, Денис, – на всякий случай	представился Даров. – Можно мне подъехать к вам?
– Ну о чем ты спрашиваешь! Конечно. Подъезжай. Когда тебя ожидать?
– Минут через десять, если вы не против.
– Чего ж мне быть против? Жду.
– Только, – поторопился добавить Денис, – ради Бога, ничего специально не готовьте! Сегодня я успел пообедать уже несколько раз.
– Уговорил. Специально готовить не стану, – заверила его пожилая дама. – Но и ты, будь добр, не привози ничего – холодильник у меня просто забит. 
Когда минут через десять-пятнадцать Даров прошел в столовую большой квартиры Поляковой, там на столе уже стояли чашки, чайник, блюдо с нарезанными ломтиками торта и ваза с вареньем.
– Неужто Василий Дмитриевич не смог в чем-то удовлетворить твое любопытство? – усаживаясь напротив гостя, улыбнулась Анастасия Федоровна.
– Почему вы так решили?
– Иначе что же тебя вновь привело ко мне?
– Вы хотите сказать, что такие законченные эгоисты как я могут навещать вас исключительно из корыстных соображений?
– А ты будешь уверять меня, будто срочно потребовал встречи, поскольку безумно соскучился без моего общества? – наливая гостю чай, улыбнулась госпожа Полякова.
– Да,  Анастасия Федоровна, в излишнем идеализме вас не упрекнешь.
– Надеюсь. Именно поэтому я и смогла до старости оставаться на своей должности. Поскольку всю жизнь избегала самообмана. … Так что же тебя интересует?
– Кто, – поправил пожилую даму Денис. – Меня интересуют несколько человек, которых вы, как мне кажется, должны знать.
– Даже несколько? Тогда давай, начинай. И кто же у нас первый?
– Ашанин, – слегка наклонился над столом в сторону своей визави Даров. – Виктор Павлович Ашанин. Думаю, вы знаете его?
– Виктора? Витюшу? Конечно знаю. Как не знать… Он ведь у меня начинал свою карьеру. С должности экспедитора. Это когда его еще из института турнули. 
– Из института? Но он же теперь доктор, – вспоминая визитку Ашанина, удивился Даров.
– Какой он доктор! – покачала головой Анастасия Федоровна. – Кандидат. Защитил диссертацию по педагогике. А так как кандидат соответствует «пи-эйч-ди», то бишь доктору философии, то он и величает себя без тени смущения и ложной скромности просто доктором. Как говорится, скромно и со вкусом.
– Но вы же сами сказали, будто бы его вышибли из института.
– Так оно и было. Но, слава Богу, институтов у нас несколько. Из одного вышибли с дневного отделения, так он пошел в другой, на вечернее. 
– Понятно, – кивнул Денис. – Врожденная тяга к знаниям вывела его в результате на верный путь. Так кем же он является теперь? Насколько я понимаю, экспедитором у вас он уже не работает?
– Правильно понимаешь. Теперь уважаемый Виктор Павлович возглавляет крупные структуры и, несомненно, является в нашем городе – как говорите вы, молодежь, – VIP-персоной. Во всяком случае, городское начальство заглядывает ему в рот, поскольку всех их он прикармливает и подкармливает.  
– Значит, Very Important Person… – задумчиво повторил Даров. –  И чем же это он так важен?
– Деньгами, естественно, а также и связями. Чем же еще?
– Понятно… Вы меня извините, Анастасия Федоровна, я, кажется, прервал вас, когда вы начали рассказывать его историю. 
– Она совсем не оригинальна, его история. Пришел парнишка ко мне на базу. Кажется, кто-то ходатайствовал тогда за него. Не помню. Пристроила его экспедитором. А парень меж тем оказался человеком дотошным и очень хватким. На следующий год взяли его в пед сразу на третий курс. Не знаю, по протекции ли, или же сам того добился. Помню, какие-то предметы он там вроде досдавал, и в результате закрепился на вечернем отделении. Кстати, и о личной жизни он не забывал. Успел развестись с первой супругой и вновь жениться.  В общем, проработал он у меня еще почти два года на разных должностях, а потом уволился. И пошло, и поехало. Ушел на должность заместителя директора нового продовольственного магазина. Кто-то рекомендовал его. Но не я, – перехватив взгляд Дарова, поспешила добавить госпожа Полякова. – Я только дала ему характеристику. Хорошую характеристику. И он не забыл этого.
– Вам приходилось и в дальнейшем иметь с ним дело? – догадался Денис.
– Естественно, мы поставляли продукты в его магазин. С ним было легко и комфортно работать. Он знал и уважал меня, знал и понимал обычные для тех лет «правила игры». 
– Потом он стал директором… – подсказал Денис.
– Точно. Потом стал директором. А еще через некоторое время перешел в торг. Там тоже стал продвигаться по служебной лестнице. Потом пришли новые времена. Для него это было большой удачей.  Пользуясь ситуацией, он приватизировал несколько магазинов, став их владельцем, а еще ряд магазинов помог приватизировать своим друзьям-приятелям.
В результате очень скоро под Ашаниным оказалась практически вся продуктовая торговля города. Не презирал он и другие сферы деятельности, стараясь принять участие во всем, что обещало доходы. Но поскольку помимо Виктора Павловича и другие энергичные жители Примаверска также хотели, пользуясь смутным временем,  урвать свой кусок пирога, то  в городе развязалась настоящая война. Эта тихая война, сопровождалась, однако, громкими взрывами и не менее громкими заказными убийствами. Подорвали, в частности, и вторую супругу Ашанина. 
– Супругу? – переспросил Даров. – Это что, в качестве акта устрашения?
– По ошибке, скорее всего.
Как выяснилось позже, в то утро  Виктор Павлович срочно понадобился губернатору, и он прислал за Ашаниным свою машину. Супруга же Ашанина решила отправиться на автомобиле мужа по магазинам. «Как раз когда водитель выруливал за ворота, раздался взрыв, – рассказывала Анастасия Федоровна. –  Погибли все: она, водитель и охранник. О взрыве говорил тогда весь город». Люди понимали, что что-то должно случиться. Для начала вскоре после похорон Виктор отправил дочь – других детей у него нет – в какой-то зарубежный пансионат. Сам он некоторое время практически не появлялся на людях. Его особняк за кирпичной стеной превратился чуть ли не в укрепрайон, в границы которого могли попасть лишь друзья и доверенные люди Ашанина.  После похорон его супруги ставшие вроде бы утихать криминальные разборки разгорелись с новой силой. Кто-то погиб, кто-то счел за благо перебраться в другие края. В результате позиции Ашанина в городе значительно укрепились. И в настоящее время он является одним из самых состоятельных и авторитетных людей города. 
– Авторитетных – это в каком смысле? – слегка прищурился Даров.
– Да во всех. При полном бессилии властей он один из тех, кому у нас еще доверяют. К нему идут за помощью и советом. К нему обращаются за защитой.
– Этакий «падрино» <padrino – крестный отец, итал., исп.)>… «Дон Карлеоне», иными словами…
– Зря смеешься, – покачала головой Анастасия Федоровна. – Не милиция, а именно Ашанин в известной степени обуздал произвол, царивший у нас тут еще несколько лет тому назад. Можешь себе представить, что у нас творилось, когда районные отделения милиции «крышевали» различных враждующих между собою авторитетов? Ну а когда выкристаллизовался один бесспорный лидер, тогда ситуация в городе улучшилась в корне. Стало много тише и спокойнее.
– То есть, вы хотите сказать, что именно Ашанин является единственным реальным хозяином в городе?
– Единственным? Наверное, нет. Не думаю. Просто, его позиции сильнее, чем у остальных. А это очень важно. К тому же, он не дурак и не трус. Он – дипломат. Он тот, кто поддерживает здесь некий баланс, определенное равновесие. Я не скажу, что в Примаверске все довольны этим положением вещей. Есть люди, которые, уверена, и сейчас еще готовы многое отдать, чтобы устранить Ашанина, однако вынуждены если не подчиняться ему, то, по крайней мере, – считаться с ним. 
Анастасия Федоровна замолчала, ожидая очередного вопроса. И Даров спросил:
–  А что это за компания такая –  «объединение Шлегель»? 
– Видишь ли, был тут у нас один очень удачливый бизнесмен, Михаил Шлегель. Начинал с фарцовки, даже привлекался в советские годы за спекуляцию, ну а потом дождался своего часа, развернулся. Связи у него были. Пользуясь ими, с развалом Союза одно за другим стал очень быстро подминать под себя различные предприятия. Обзавелся шикарным офисом, охраной. 
Как оказалось, именно Михаил Шлегель основал банк «Олимпик». Не без его помощи были реанимированы мебельная фабрика и фармацевтическое предприятие. Престиж и состояние господина Шлегеля неуклонно росли. Дела его шли просто отлично.  По крайней мере, до поры до времени. Но пару лет тому назад правоохранительные органы внезапно заинтересовались происхождением немалых капиталов сего господина. Начали с его подчиненных. Именно их-то вначале по одному и по двое стали вызывать к следователю. А потом и  самого Шлегеля первый раз пригласили в прокуратуру. Второй раз вызывать им его не пришлось,  поскольку человеком Шлегель был не глупым и понимал, к чему все идет. В результате на очередной допрос он не явился. Как выяснилось, удачливый предприниматель внезапно вылетел в Германию, где у него к тому времени уже проживала вся семья. 
– И какое отношение к Шлегелю имел Ашанин? 
– По-моему, он и по сей день является гендиректором крупнейшего в области объединения «Шлегель», специализирующегося на производстве сельскохозяйственной техники,
– А как вы полагаете, Анастасия Федоровна, люди Ашанина могут организовывать квартирные кражи?
– Люди способны на все, – философски изрекла пожилая дама. – Абсолютно на все. Но я уверена, что Виктор к квартирным кражам отношения иметь не может. Неужели ты еще не понял? Это не его уровень.
– Понял. И принял к сведению. А теперь, если можно, просветите меня, пожалуйста, относительно Сафрина.
– А-а, – протянула госпожа Полякова, – этот… В лицо я ему этого не скажу, но уважаемый наш Петр Яковлевич – паразит и прилипала. Из тех, кто постоянно вьется вокруг сильных мира сего. Неужто тебе уже пришлось сталкиваться с этим «Членом Попечительского совета Императорского общества покровительства  бизнесу»?
– Да нет. Пока Бог миловал. А что, он действительно член этого Попечительского совета?
– Думаю, что и создатель тоже. Поскольку уверена, что в императорской фамилии никто о таком совете и слыхом не слыхивал.
– Однако звучит, – признал Даров, – «Императорское общество»! 
– Да уж. Так почему ты спрашиваешь о нем? 
– Да как вам сказать… Ищут его почему-то многие. Интересуются. А найти не могут. 
– Пропал, значит? Да-а. Исчезновение такого человека для некоторых наверняка весьма ощутимо. Он ведь сделал своей профессией оказание мелких услуг на основе личных знакомств. Помогает людям по мере сил, получая за свою помощь комиссионные. Или, если хочешь – мзду. И клиентуру имеет широкую. Или имел? В любом случае не удивительно, что его ищут.
– Вы говорите, оказывал услуги… – задумчиво повторил Даров. – Насколько я понял, услуги эти зачастую были на грани законности. Так?
– Или даже за этой самой гранью…
– То есть, Петр Яковлевич знал много такого, чего остальным знать не полагалось. 
– Наверняка, – подтвердила Анастасия Федоровна. – Ты клонишь к тому, что он стал для кого-то опасным, а потому теперь может и не найтись?
– А вы что, исключаете такой вариант?
– Да нет. Я только никак не возьму в толк, чем тебя мог заинтересовать этот человек?
– Думаю, найди я его, это существенно упростило бы мне жизнь, – ответил Денис, вспоминая рассказ Валентины Акимовны Литвиной о том, что у похожего на Богуша человека в банке «Олимпик» Сафриным интересовался человек с характерным голосом. – У вас нет никаких идей, кто бы мог помочь найти его?
– Пожалуй, так сходу не соображу. Но у меня есть твой телефон. Если что надумаю – позвоню вечером.
– Нет. На гостиничный номер не нужно. Лучше – на мобильник, – и Даров продиктовал Анастасии Федоровне номер, а затем поинтересовался Богушем. О нем госпожа Полякова даже не слыхала, а вот относительно Багдасаряна поведала, что знала его покойного отца, который был директором средней школы. Человек то был порядочный и уважаемый. Сын учился не у отца, а в другой школе. Учился не блестяще, но, тем не менее, по окончании сразу поступил в кораблестроительный институт в Питере. На последнем курсе женился, но что-то у него не сложилось, и с первой женой он расстался после трех лет совместной жизни. Тогда же вернулся в Примаверск и устроился на работу на одно их местных предприятий. И толи требовала того его новая работа, то ли для заполнения некого духовного вакуума, который образовался после разрыва с супругой, но только он поступил на заочное отделение какого-то ВУЗа, дающего экономическое образование. Возможно даже неожиданно для него, экономические знания оказались в те годы весьма востребованными, и господин Багдасарян-юниор круто пошел по служебной лестнице вверх. Приблизительно в то же время он вновь женился – но дочери директора. Очень скоро он уже был заместителем директора по экономическим вопросам, что означало не только повышение его социального статуса, но и доступ к рычагам реальной власти. В результате при последующей приватизации предприятия Анатолий Багдасарян стал владельцем одного из наиболее крупных пакетов акций. Тогда же, по всей видимости, он познакомился с Ашаниным, поскольку в дальнейшем они начали тесно сотрудничать. А когда крупный московский банк основал на базе стремительно катящегося к банкротству местного банка свой филиал, Анатолий Алексеевич Багдасарян  возглавил его. 
– Не знаете, были ли у него какие-нибудь столкновения с законом? – полюбопытствовал Даров.
– Ну что ты, Денис! Он у нас уважаемый человек, банкир. Какие у него могут быть столкновения? 
– Вы же меня понимаете, Анастасия Федоровна, я говорю не о кражах с полок магазинов и не о вымогательстве десятки на опохмелку у случайного прохожего. Меня интересует, не было ли в биографии Анатолия Алексеевича каких-нибудь… ну, скажем, темных пятен? 
– А у кого, Денис, из наших богатых людей таких «пятен» не было? Кто мог за два-три года честным путем сколотить себе огромное по нашим меркам состояние? Да никто! 
– Наверное, – подтвердил Даров. 
– И Багдасарян, конечно же, не является тут исключением. Своевременно воспользовался ситуацией, закинул невод в мутную воду. И хотя при приватизации предприятия, на котором он прежде работал, ему достался не самый большой пакет акций, он тем не менее за очень короткий срок смог стать владельцем более шестидесяти процентов всех активов. Поговаривали, будто скупка им акций шла под сильнейшим нажимом. И помогал ему в этом якобы Виктор Ашанин. 
– А с Сафриным он был знаком?
– Я же тебе говорила, Денис, – с укором поглядела на своего собеседника Анастасия Федоровна, – Что услугами Петра Яковлевича пользовались практически все. Мне и то приходилось иметь с ним дело. Так что, можешь не сомневаться, и Багдасарян наверняка знаком с Сафриным. Личность, «приближенная лично к государю императору» наверняка оказывала услуги и банковскому начальству. Можешь не сомневаться.
Их неспешную беседу прервал звонок – звонил мобильник Дарова. Извинившись, он достал телефон. 
– Что случилось, Вень? – поинтересовался он, увидев на дисплее фамилию Кислярского.
– Хотелось бы встретиться. И лучше – побыстрее. 
– Проблемы?
– Поговорим при встрече, – предложил Кислярский.– Ты сейчас где?
– У Анастасии Федоровны Поляковой. Это бабушка Лены Ветровой.
– А-а. Тогда мои ей поклоны. 
– Спасибо. Обязательно.
– И когда же ты собираешься попрощаться с нею? 
– Давай так, – решил Денис. – Встретимся через сорок пять минут у входа в сквер, что недалеко от банка «Олимпик». Хорошо?
– Договорились.
Засовывая мобильник в карман, Даров еще раз извинился перед пожилой дамой и предал приветы от пока еще незнакомого ей друга Алексея, от некого Вениамина Кислярского.
– Так ты здесь не один? – полюбопытствовала Анастасия Федоровна.
– Веня приехал вчера утром.
– Это ты его вызвал?
– Я, – кивнул Даров. – Мне потребовалась помощь. …  Кстати, забыл вас спросить – семья у Сафрина есть?
– Кстати или не очень, но своей семьи нет. Это точно. И никогда не было. 
– Так сколько же ему лет?
– Около сорока, – ответила госпожа Полякова и добавила: – Поговаривали, будто он поставляет нашим городским бонзам девочек определенного толка. Но как он сам относится к женщинам – не знаю. Не удивлюсь, если он и голубой. 
– Может быть, вы знаете, с кем дружил Сафрин?  
– Дружил? Не представляю. Я тебе уже сказала, что помимо определенных деловых отношений нас с ним ничего не связывало. Но мне кажется, что такие люди друзей обычно не имеют. У них масса полезных знакомых, даже приятелей, а вот настоящих друзей… Хотя подожди. Мне пришло на ум, у него ведь есть тетушка. Когда-то она была директором небольшого овощного магазина. Подожди. Как же ее? Зеянова. Ну да, конечно – Зеянова Калерия Юрьевна. Правда, я давно о ней ничего не слышала. Но, может, жива еще. Она приблизительно моего возраста. Подожди, сейчас я найду тебе ее телефон. 

*   *   *

Встреча с Вениамином Кислярским состоялась в сквере, на той самой скамейке, где Даров в первый день после приезда в Примаверск выслушал от Виктора Сызрина историю Светланы Войцеховской и согласился помочь ей. Веня уже поджидал его, коротая время за беседой с интересной молодой дамой с пышными волосами цвета старой меди. Завидев Дениса, Веня что-то сказал своей собеседнице, после чего та обернулась и с любопытством поглядела на приближающегося статного мужчину. 
– Здравия желаю, товарищ генерал! – вскочил и вытянулся перед Денисом в струнку Вениамин. –  Подполковник Подольский прибыл по вашему приказанию. – При этом Кислярский незаметно слегка подмигнул другу.
– Вольно, подполковник, – включаясь в игру, благосклонно кивнул Даров и, еще не особенно понимая навязываемую ему роль, повторил: – Вольно.
Кислярский продолжил импровизировать, ненавязчиво исполняя при этом режиссерские функции и намечая желаемую линию поведения:
– Позвольте, генерал, представить вам  Юлию Семеновну Веселовскую. Госпожа Веселовская изъявила готовность сотрудничать с вами. – И, обращаясь к продолжавшей сидеть на скамье девушке: – Юлия Семеновна, имею честь представить вам генерала Сокольничего Евгения Денисовича. Как я уже говорил вам, генерал возглавляет следственное управление и лично заинтересован в том, чтобы найти людей, вначале ограбивших, а затем и убивших вашу тетю.
– Очень приятно, – поднимаясь и  протягивая Денису руку, слегка улыбнулась девушка. – Веселовская. Юля Веселовская. 
– Рад. Сокольничий. Евгений Денисович, – следуя подсказкам друга, в свою очередь представился Денис. – Присядем? Вы не возражаете?
–  Да-да, конечно. 
– Простите, у вас такая громкая фамилия – Веселовская. Вы случайно не родственница того самого купца? – следуя примеру Вениамина и усаживаясь по другую сторону от девушки,  полюбопытствовал Денис.
– Случайно родственница, – улыбнулась Юля. – Мой папа является его правнуком. Двоюродным. Ну а я, соответственно, его двоюродная пра-правнучка. Действительно, папин прадедушка был родным братом самого богатого человека нашего города. Только в отличие от своего брата он не имел коммерческой жилки и посвятил себя просвещению. Но и он, кстати, был человеком далеко не бедным.
– А после революции?
– После революции он, естественно, лишился всего своего состояния. Ему оставили лишь несколько комнат в некогда принадлежавшем ему доме. Но он продолжал работать, и даже при Советской власти был вначале директором школы. В конце двадцатых и в начале тридцатых его несколько раз арестовывали и вновь отпускали. Умер он здесь, в Примаверске, во второй половине тридцатых. Дома. А вот дедушка прошел всю войну и теперь живет в Питере у моей тети.  Вторую мою тетю, как вы знаете,  вчера сбила машина. 
– А чем она занималась, эта ваша тетя? – спросил Денис.
– Тетя? – удивилась вопросу девушка. По всей видимости, она полагала, что генерал должен был бы знать больше о жизни ее тети. – Да она же являлась директором местного дома моделей. Но вообще-то она певица. Кончила консерваторию. Пела в театрах. Потом работала в филармонии, а последние лет шесть – руководила домом моделей. А так… – и девушка развела руками, – жила как все. 
– Юлины родители не очень ладили с  Элеонорой Евграфовной Влошек, – счел необходимым вмешаться Вениамин и как бы случайно положил девушке ладонь на колено.  – И Юля очень мало общалась с тетей.
– Понятно. Скажите, Юля, а Элеонора Евграфовна не была замужем? 
– Была. Не раз и не два. Но ей не везло. Насколько мне известно, ни с одним из своих мужей она не прожила более пяти лет. 
– Влошек – это фамилия последнего мужа?
– Нет. Второго. Он был поляком. Я хочу сказать – настоящим поляком, гражданином Польши. Тетя даже прожила  в Польше почти два года. А потом вернулась. Что-то там у них не сложилось. 
– Бывает, – кивнул Даров. – А дети у вашей тети были? 
– Нет. Детей у нее не было. 
– А бывшие мужья вашей тети? Они живут здесь?
– У тети было много мужей. Официальных и «гражданских». Из тех, кого я знала, Влошек живет в Польше, Литвак – в Новосибирске, а остальные, насколько мне известно, здесь.
– Юля уже составила для меня список друзей и близких знакомых госпожи Влошек, – вновь вставил Вениамин и с видимым усилием, как если бы преодолевал сильнейшую магнитную силу, оторвал руку от колена девушки. – Вот он, – и он протянул Денису довольно длинный список. – Не хотите ли ознакомиться?
Денис взял сложенный вчетверо стандартный лист формата «А-4» и развернул его. Список был написан явно женским подчерком. В нем было восемнадцать позиций. Пробежав их глазами, аров нашел лишь две фамилии с инициалами «В.П.» – Ашанин и некий Дигашвили.
– Элеонора Евграфовна знала Виктора Павловича Ашанина? – изобразил удивление Денис. – Я  и не знал этого.
– Естественно знала, – фыркнула девушка. – Ведь он был ее мужем. Почти два года.
– Да что вы? – удивился  Даров. – Я и не знал. А кто этот Дигашвили?
– Забавно. – Юлия вскинула на Дениса свои серо-голубые глаза. – Ведь его, как и Ашанина, тоже зовут Виктором Павловичем. Вы не поэтому ли поинтересовались им?
– Нет, – слукавил Денис. – Просто мне впервые встречается эта фамилия. Он местный?
– Естественно, местный. Как гласят семейные  хроники, помощник и поверенный в делах моего славного предка, купца Веселовского, звался Анзором Дигашвили. Ну а Виктор Павлович – его прямой потомок. Ему около пятидесяти. Он адвокат, любитель искусств и совладелец нескольких художественных салонов. 
– Вот как? – сердце Дениса слегка екнуло в предвкушении внезапной удачи. – И ваша тетя поддерживала с ним тесные отношения?
– Да. Они были давнишними и очень хорошими друзьями. 
– И не больше? Только друзьями?
– Только. У Виктора Павловича родители в конце тридцатых были арестованы, и его взял на воспитание наш дедушка. Мать дяди Вити так и сгинула в лагерях. А его отец в начале  войны из лагерей попал на фронт.  После войны вернулся и забрал сына к себе. Но все равно, тетя всегда видела в Викторе Павловиче не более чем брата. Да и он относился к ней лишь как к сестре. Знаете, у него очень хорошая семья. Все они нам как родные. И я дружу с его дочерьми. 
– А с сыновьями? – снова кладя девушке руку на колено, проникновенным тоном поинтересовался Веня.
– Да ну вас! – дернула плечом Юля, однако руку с колена не убрала. –  У дяди Вити нет сыновей.
– И что, Виктор Павлович продолжает заниматься адвокатской практикой? – продолжал задавать интересующие его вопросы Даров. 
– Конечно. … Простите, вы серьезно думаете, что дядя Витя может иметь какое-нибудь отношение к гибели тети Эллы? 
– Для того чтобы подозревать кого-либо, нужно иметь основания. Пока у меня таких оснований нет, – уклончиво ответил Денис. – Скажите, Юля, а Петр Яковлевич Сафрин не относился к числу близких знакомых вашей тети?
– Петр Яковлевич? Да Боже упаси! – девушка даже слегка поежилась. – Ни мои родители, ни тетя его на дух не переносят. … Я хочу сказать – не переносила. 
– А откуда вы знаете о нем? 
– Да кто же его не знает? – искренне изумилась Юля. – Мне кажется, нет в городе человека, который не знал бы Сафрина. 
– А как вы с ним познакомились? – делая ударение на личном местоимении, полюбопытствовал Вениамин. 
– Просто он неоднократно бывал у нас дома, – ответила девушка. – Видите ли, Петр Яковлевич из тех крайне общительных людей, которые элементарно не переносят одиночества и не могут обходиться без слушателей. Папа говорит, что общество ему столь же необходимо, как рыбе вода. Поэтому-то он дни и ночи проводит в обществе своих старых и новых знакомых. Знаете, бывают такие люди – у себя ли дома, на даче ли у случайного знакомого, в ресторане ли или в баре – лишь бы в кругу людей, которые будут его слушать, восторгаясь эрудицией и красноречием любителя поговорить. 
– У всех есть свои слабости… – дипломатично заметил Денис. – И если Петр Яковлевич бывал у вас дома, то почему родители не переносят его?
– Теперь не переносят, – уточнила девушка. – Прежде у них были довольно хорошие отношения. – Папа неоднократно по-дружески консультировал Сафрина. Петр Яковлевич, со своей стороны,  доставал нам какие-то путевки, оказывал мелкие услуги. Ну, знаете, как это обычно бывает при взаимной симпатии. А потом однажды папа… Короче, папа решительно отказал Сафрину от дома, когда мама пожаловалась на постоянные домогательства и приставания. 
– Как это понять – «решительно отказал»? – на всякий случай вновь убирая руку с колена Юли, поинтересовался Вениамин. 
– Ну… Папа у меня человек вспыльчивый. Он… он просто побил Сафрина. 
– А за что Элеонора Евграфовна не любила Петра Яковлевича? – в свою очередь спросил Даров. 
– Не знаю. Вначале они были чуть ли не друзьями. А года три тому назад у них произошло что-то там такое. Будто бы Петр Яковлевич кому-то что-то рассказал о тете, чего ему рассказывать никак не следовало. А тетя об этом узнала. Ну и… – и девушка красноречиво развела руками, давая понять, что отношения госпожи Влошек с Сафриным были вконец испорчены.
– Скажите, – вновь пробежав список глазами, спросил Денис, – а фамилия Богуш вам ничего не говорит?
– Александр Иванович? Как же, знаю. Мои родители иногда пересекаются с ним у друзей. И мама рассказывала, будто он когда-то ухаживал за тетей. Чуть ли даже не делал ей предложение. Представляете, это при такой разнице в возрасте! Ведь он намного моложе тети. Но она тогда была увлечена главным режиссером нашего театра, и Александру Ивановичу отказала. 
– А как складывались их отношения потом? 
– Не знаю, – пожала плечами девушка. – Вроде бы они поддерживали добрые отношения. Даже дружеские.
– А можно полюбопытствовать, из-за чего испортились отношения ваших родителей с Элеонорой Евграфовной?
– Из-за сервиза, – после короткой паузы ответила Юля.  
– Из-за какого сервиза? 
– Из-за того, который потом украли у тети Эли. Этот сервиз дедушка берег как зеницу ока. В какой-то мере его можно назвать нашей семейной реликвией. И, перебираясь в Питер к дочери, эту реликвию дедушка оставил своему единственному сыну, то есть моему отцу. Но около двух лет тому назад в доме моделей проводился очередной показ, и делались какие-то очень важные съемки. Вот тетя и попросила тогда сервиз. На время. Для съемок.
– Вы бы, Юль, рассказали товарищу генералу, чем знаменателен  ваш сервиз, – вклинился Вениамин. – Как я вам уже говорил, товарищ генерал лишь второй день, как приступил к работе. Да и в городе он без году неделя… Так что ни людей, ни обстоятельств пока еще особенно не знает.
– Да-да, конечно, – согласно кивнула девушка. – Вообще-то, я не знаю, как сервиз оказался в России. И как сервиз попал в нашу семью, тоже ничего сказать не могу. Но речь идет о французском сервизе с портретами Марии Антуанетты и  Людовика XVI. Не знаю, на сколько персон он был изначально  рассчитан и из какого количества предметов он состоял, но в нашем сервизе сохранились шесть чашек, молочник, сахарница и чайник. Все предметы изготовлены из тончайшего, почти прозрачного фарфора и украшены портретами августейшей четы: с одной стороны изображена Мария Антуанетта, а с другой – Людовик XVI. 
– У вас есть фотографии сервиза? – прервал рассказ девушки Денис. 
– Да-да. Конечно. Об этом позаботился папа. Есть фотографии, и есть видеозапись со съемок, которые проводились в салоне у  тети. 
– Насколько я понимаю, после тех съемок сервиз к вам не вернулся. Он остался у тети. Так?  
– Да. Под какими-то надуманными предлогами тетя в течение почти что двух лет все никак не возвращала сервиз. Представляете? Но папа у нас человек спокойный, склонный к компромиссам. Он особенно и не настаивал, чтобы тетя Эля вернула взятый на время сервиз. А вот мама, мама никак не могла понять, почему она не хочет вернуть то, что ей не принадлежит. Она даже ездила за сервизом к тете, но… Короче, после этой поездки отношения окончательно нарушились. Тетя говорит, что мама что-то там наговорила ей, а мама уверяет, что это тетя вела себя по отношению к ней просто оскорбительно. В любом случае, тетя так и не вернула нам сервиз.
– И под каким же предлогом она не возвращала его вам?  – снова вступил в разговор Веня. –  Вы вроде что-то там говорили о денежных затруднениях. Или я путаю?
– Да нет. Все так и было, – бросив благодарный взгляд на Кислярского, подтвердила девушка. – Тетя привыкла жить на широкую ногу. У нее всегда была масса ухажеров и поклонников, готовых делать ей богатые подарки. Но когда она стала директором дома моделей, ситуация достаточно быстро изменилась. Я так думаю, что свою роль сыграл и возраст… Короче говоря, зарплаты тете всегда хронически не хватало. И это при том, что папа еще время от времени помогал ей деньгами. 
– А как к этому относилась ваша мама? – сочувственно пожимая коленку Юли, поинтересовался Вениамин.
– Мягко выражаясь, она не очень одобряла все это… – ответила девушка и, поправляя юбку, как бы невзначай сбросила руку Кислярского с колена. – Мама полагала, что тете давно бы уже следовало остановить свой выбор на одном из тех, за кого она выходила замуж. Мама никогда не понимала ее и не скрывала своей точки зрения на этот счет. Ну а тетя Эля вдруг встала в позу и объявила, что сервиз должен принадлежать именно ей, поскольку она на год с лишним старше папы.  К тому же, говорила она, у папы есть любимая работа, есть семья, дочь, а у нее нет никого и ничего, кроме «приближающейся нищей старости». Именно так – «нищей старости». Представляете? И по этой причине она и не собиралась возвращать нам сервиз,  рассматривая его как своеобразный пенсионный фонд, способный обеспечить ей относительно безбедную старость. Папа смотрел на это как-то легко. Он говорил, что видит единственную пользу сервиза только в том, что он просто собирал излишки пыли в квартире. Так пусть, уговаривал он маму, «бедная Эля» оставит сервиз себе. Но мама – и я понимаю ее – была категорически против. Мама абсолютно правильно говорит, что тетя далеко не бедная эгоистичная женщина, привыкшая жить исключительно в свое удовольствие. Всю жизнь тетя жила в основном за чужой счет, не принимая в расчет никого и ничто.
– Короче, Элеонора Евграфовна так и не вернула вам сервиз, который потом исчез у нее из квартиры. Так? – Денис   вернул девушку к интересовавшей его теме. 
– Ну да. Не вернула. Несколько месяцев тому назад, когда тетя вернулась после работы домой, она нашла дверь в квартиру открытой, а в серванте на месте сервиза стояла взятая из мойки не очень чистая китайская кружка. Из этой чашки тетя всегда пила чай. А еще пропала шкатулка из слоновой кости.
– Какая шкатулка? – практически в унисон воскликнули оба слушателя.
– Ваша тетя сообщила в милицию о пропаже шкатулки? – сразу же задал следующий вопрос Денис, поскольку четко помнил, что никакая шкатулка в имеющемся у него списке не фигурировала. По крайней мере – в связи с госпожой Влошек.
– У тети была красивая шкатулка, некогда подаренная ей одним из ее поклонников. В ней тетя хранила свои украшения. Вот эту шкатулку воры и унесли.
– Вместе с украшениями? – спросил Даров.
– Да нет. Из украшений прихватили только одни клипсы. Оригинальные, но не представлявшие собой никакой ценности. Дело в том,  что под украшениями я подразумеваю бижутерию. А драгоценности тетя прятала где-то в другом месте. 
– Они тоже пропали?
– Да нет. Если бы они пропали, речь бы шла в первую очередь о них…
– Понятно. А не было ли тете после кражи каких-либо странных звонков? – спросил Даров. – Может, ей предлагали вернуть сервиз за выкуп?
– Откуда вы это взяли? – настороженно поглядела на «генерала» девушка. – Вообще-то, подобный звонок был недавно папе. А тете Эли, насколько мне известно, таких предложений никто не делал. 
– Тогда расскажите об этом звонке, – попросил Даров. 
– Да здесь и рассказывать нечего. Через пару недель после кражи папе позвонили на работу и поинтересовались, сколько он готов выложить за то, чтобы ему вернули сервиз. А папа… он, что называется, отбрил звонившего. 
– Отбрил? – переспросил Денис.
– Ну да, послал звонившего куда следует, – забыв о субординации, пояснил Вениамин и попытался «случайно» уронить руку со спинки скамьи на плечи девушки. Юля вовремя наклонилась вперед, и Вене пришлось вернуть руку на место.  
– Дело в том, что с папы потребовали прямо-таки сумасшедшую сумму, – вновь поправляя на коленях юбку, продолжила девушка. – Немыслимые деньги. Ну, папа и не сдержался. Кстати, как вам наверно известно, звонили папе тогда из Москвы.
– Я уже говорил вам, что товарищ генерал возглавил наше управление всего лишь два дня тому назад, а потому не в курсе некоторых деталей, – менторским тоном напомнил Кислярский. 
– Поэтому я и рассказываю обо всем так подробно, – стрельнула в сторону Вени зелеными  глазами девушка. – Папа сразу позвонил следователю, а тот потом рассказал, что звонили из какого-то района Москвы, где почему-то невозможно определить телефон звонившего. Это правда? Есть такие АТС? 
– Есть, – Вениамину явно надоела его пассивная роль, и он вновь не стал дожидаться ответа Дениса. – Товарищ генерал может подтвердить.
– Действительно есть, – кивнул Денис и спросил:  –  А что ваш батюшка  говорил о голосе звонившего?
– О голосе? Да ничего. Папе только показалось, что звонивший был пьян.
– Пьян? Почему?
– Ну, говорил он как-то странно. Наверное, голос был каким-то плывущим. А еще, вроде бы слышались музыка и далекие возбужденные голоса. 
– Это был единственный звонок по поводу украденного?
– Насколько я знаю – да. 

*   *   *

Оставив Вениамина с Юлей, Даров вновь отправился на свидание с Кисензоном. У входа в его подъезд он был за десять минут до оговоренного времени. Любителя выпить пока еще не было видно. Денис набрал номер его квартиры на домофоне. Безрезультатно. Либо Кисензон спал, либо еще не вернулся домой. Чтобы не привлекать к себе внимание, Денис прошел дальше, в сторону соседнего дома, намереваясь вернуться к подъезду ровно в восемь. 
– Какие люди! – Послышался справа знакомый голос. – Гулять, сударь, изволите? Вечерний променад совершаем?
Ошибиться было невозможно – плывущий голос принадлежал, несомненно,  Кисензону. Приглядевшись, Денис увидел его. Геннадий сидел на утопленной в кустах скамейке в компании  пожилого человека в соломенной шляпе.  
– Чего стоишь, репортер? – Кисензон снял с сидящего рядом человека шляпу и помахал ею. –  Давай, не ленись, дуй сюда!
Делать было нечего, и, переступив через невысокую ограду детской площадки, Даров направился к расположенной в ее углу скамейке. При этом он почти физически ощущал провожавшие его негодующие взгляды молодых матерей и бабушек, сидевших на других скамейках. 
– Шляпу не купишь? – поинтересовался Кисензон. – Антикварная! – И, не дожидаясь ответа, нахлобучил нелепый головной убор на голову сидевшего рядом с ним немолодого господина с абсолютно остекленевшим взглядом серых глаз. О таких, подумалось Дарову, говорят «жизнью побитый, молью потравленный».
– Купишь? – бессмысленно повторил господин в шляпе и икнул.
– Мы вроде с тобой поговорить собирались, – напомнил Даров, которому совсем не хотелось беседовать с Геннадием в присутствии третьих лиц. 
– Собирались, значит поговорим! – кивнул Кисензон и, запрокинув голову, сделал из зажатой в правой руке бутылки пару больших глотков. – Это я тебе говорю! Понял? Я!
– Тогда пойдем.
– А куда его денем? – поинтересовался Геннадий и вновь потряс над открытым ртом бутылкой, но она, увы, была уже пуста. Тогда Кисензон осторожно опустил ее в кусты за спинкой скамейки. Обращаясь к Дарову, он счел необходимым аттестовать своего собутыльника: – Не помню, как его зовут, но это человек, достойный высочайшего уважения. Понял? И любви. Его бросать нельзя. Никак нельзя. У него жена стерва. Он мне сам признался. 
– Бывает, – кивнул Денис. – Но здесь уж ничего не изменишь.
– Изменить можно все! –  рубанув рукой, воскликнул Геннадий. – Это я тебе говорю. Поверь мне, мой мальчик.
«Мальчик» готов был поверить всему, лишь бы увести Кисензона с площадки, где для доверительной беседы было слишком много народа.
– Давай, отведем его домой, – предложил он. – Или пусть посидит. Отдохнет. А потом и сам доберется.
– Нельзя, – решительно возразил Кисензон. – Оставлять его никак нельзя. Это будет уже предательство.  А за предательство знаешь, что бывает? Нет? Расстрел! Понял? На месте. Без суда и следствия. – Повернувшись к сидевшему рядом господину, он заявил: – Я никого и никогда не предавал. Слышишь? Сейчас я тебя, друг, подниму.
Геннадий довольно уверенно встал, просунул человеку в шляпе руки под мышки и приподнял его. Затем он сделал пару шагов назад и выпрямился. Постояв пару секунд в обнимку с пожилым господином, Кисензон внезапно отпустил его, и тот безвольно осел у ног Геннадия. Соломенная шляпа съехала пожилому господину на затылок, и Геннадий с интересом воззрился на безвольно раскинувшееся у его ног тело. 
– «Ты кончил жизни путь, герой! 
Теперь твоя начнется слава.
И в песнях родины святой
Жить будет образ величавый», – пытаясь поправить собутыльнику шляпу, декламировал Кисензон. – Тьфу ты, забыл. Как там дальше?
Увы, Денис ему помочь не мог.
– «Ты пал, но кровь твоя течет, 
Не по земле, а в наших жилах». 
И верно, рядом с телом по песку расширялось неровное темное пятно. Однако, судя  по специфическому запаху, из «героя» вытекала явно не кровь.  
– Ты хоть знаешь, кто это написал? – внезапно прервав декламацию, обратился Геннадий к Дарову. – Знаешь ты или нет? 
– Я не силен в поэзии, – был вынужден признаться Денис.
– Это Байрон. Великий Байрон. Понял? Крупнейший английский поэт! Величайший! Это я тебе говорю. Я, Геннадий Кисензон!
Взгляд Геннадия вновь остановился на посапывающем у его ног обладателе соломенной шляпы. 
– Король Густав-Адольф говорил: «Война есть война, а солдат – не монахиня». Понял? И сей достойный муж также не вел жизнь праведника. Но мы его прощаем. Так что покойся с миром, брат мой! – и Кисензон осенил лежащего широким крестом. 
– Ладно, Ген. Пойдем, что ли? – напомнил о себе Даров.
– А выпить у тебя есть что? – с некоторым трудом фокусируя на своем собеседнике взгляд, осведомился Кисензон.
– Найдется, – пообещал Денис. – Так пойдем?
– А этот пусть отдыхает? – глядя на обмякшее тело у своих ног, задумчиво спросил Геннадий и тут же сам себе ответил: – Да ну его к черту, старого пьяницу.
– Пусть.
– Ладно. Зову тебя к себе в гости. Я не всякого к себе пущу. Понял? А тебя зову. Потому что Байрона знаешь. Ты великий человек. Величайший! Это я тебе говорю. Я. Понял? Ну, пошли. 
Судя по всему, Геннадий успел уже забыть о своем недавнем собутыльнике. А может быть, он переживал свое предательство. Во всяком случае, территорию детской площадки они  покинули молча. И только на подходе к своему подъезду Геннадий осведомился:
– А твоя жена не стерва?
– Я не женат. Нет у меня жены. 
Геннадий остановился и проникновенно произнес:
– Тогда я за тебя спокоен, старик. Значит, она нас не выгонит.  
– Мы идем к тебе, – напомнил Денис.
– От меня тем более не выгонит, – резонно решил Кисензон. – И  вообще:
 «Не пленяйся бранной славой
О, красавец молодой!
Не бросайся в бой кровавый
С карабахскою толпой!». Понял?  Кто это сказал?
– Пушкин, – ответил Даров. – Александр Сергеевич.
– Именно! Пушкин! Величайший из величайших! … А где мои ключи?
– Не представляю,  – честно признался Денис.
– А кто представляет? – задал риторический вопрос Геннадий. – Черт, да вот же они, – и он достал откуда-то из-под рубашки кольцо с ключами. От кольца под рубашку вела широкая растянутая резинка серого цвета.
Кисензон открыл дверь подъезда и пропустил вперед гостя. 
– Так о чем же это мы говорили? – полюбопытствовал он.
– Ты читал мне Пушкина.
– Ах да… «Но боюсь: среди сражений
Ты утратишь навсегда
Скромность робкую движений,
Прелесть неги и стыда!»  … Хотя, у тебя же жена не стерва… 
– У меня нет жены, – вновь напомнил Денис. 
– Тем более, друже. Тем более. … Постой, а тебя как звать?
– Зови Женей, – предложил Даров, успевший забыть, что при первом знакомстве уже назвался Сергеем,.
– Ага. Жека, значит. А знаешь, Жека, как твое имя по-испански звучит? – вставляя в скважину своей двери ключ, вопрошал Геннадий. – Знаешь?
– Знаю. Эухенио.
– Верно! – радостно заржал Кисензон. – Ты великий человек! И ты мне определенно нравишься, Эухенио! Понял? Проходи, Жека! – и, нажав на выключатель, он отступил в сторону, пропуская гостя в коридор с висящими на грязных стенах лохмотьями обоев. – Herein, mein Freund! < входи, мой друг, (нем.)> Позвольте, шановны пан, приветствовать вас в моей смиренной обители! Или келье? Впрочем, какая разница? … Чего встал? Пошли на кухню. Пить хочется.
Кухня оказалась столь же грязной и неприглядной, как и коридор. На сером кухонном столе, непрочно стоящем на рахитичных тонких ножках, под газетой угадывалась оставленная до лучших времен немытая посуда. В углу подрагивал и погромыхивал старый холодильник, к которому сразу же и направился мучаемый жаждой хозяин. Он извлек из дверцы двухлитровую бутылку с этикеткой пепси и протянул Денису.
– Заварка. Будешь?
– Я захватил с собой минералку. – Даров поставил свою сумку на стоящий у стены стул. – Сейчас открою.
– А что, тоже неплохо, – одобрил Геннадий. – Если разбавить заварку минералочкой, совсем будет неплохо. … А выпить что захватил?
– Ну конечно, я же тебе уже сказал.
–  Ты великий мужик! Величайший! – с чувством произнес Кисензон и жестом фокусника сдернул покрывающую стол газету. – Оп-ля! А стаканчики-то чистые! Понял? Садись, брат Ойген. Это, Жека, ты так зовешься по-немецки. И давай обмоем наше с тобой знакомство. Доставай, что там у тебя есть.
Денис извлек из сумки нарезки ветчины, двух сортов копченой колбасы и семги, сверток с фруктами и пару консервных банок.  Хотя у него была с собой и водка, из здравых соображений он предпочел пока не демонстрировать ее, и достал только бутылку Пино.
– Сухенькое. Сразу видно благородного человека, – одобрил Геннадий и гордо оповестил: – У меня и штопор для такого случая найдется. 
По всей видимости, случай был не из часто повторяющихся, поскольку на поиски штопора ушло около пяти минут. Но он все-таки отыскался на самом видном месте – на холодильнике. 
– «То не меч, не штык трехгранный,
А в венце полночных звезд
Усмиритель бури бранной – 
Наша сила, русский крест!» – прокомментировал Кисензон. – Так более века тому назад сказал  совсем по другому поводу некто Хомяков. – Успев, по все видимости, несколько отрезветь, на сей раз Геннадий обошелся без дефиниции «великий».
Бутылка Пино была открыта, вино разлито  по стаканам и Геннадий тут же отпил из своего несколько глотков.
– Так что же вас интересует, сударь? – нахмурив брови, сурово спросил он. – Какие проблемы подвигли вас на встречу с пребывающим в безвестности скромным любителем изящной словесности? … Чувствуешь? Лучше было бы – словестности. Словестности – безвестности. А, как думаешь?
– Ты мне обещал, Ген, рассказать о судьбе безработного российского интеллигента, – напомнил Денис, решив сразу направить разговор в нужное ему русло. – На своем  примере, или на примере любого из твоих… приятелей. 
– Хоть ты, Жек,  и похож на мента, я все ж тебя уважу.  К тому же, скажу, ты выбираешь правильные пути к цели. “Guter Weg um ist nie krumm” <~ хороший объезд только сокращает дорогу (нем.)>. Verstehest du, alter Knabe? <Понимаешь, старичок? (нем.)>
– Стараюсь. Намекаешь на то, что «Sanftmut macht alles gut» <Добротой можно добиться всего (нем.)>.  Так?  
– Смотри-ка! А ведь и верно – не мент, – радостно заржал Геннадий и после небольшой заминки все же добавил: – Хотя и очень похож.  
– Тогда можешь считать меня ментом, если тебе так проще и приятнее, – улыбнулся Денис. 
– Ладно. В таком случае слушай правдивое жизнеописание далеко не святого раба Божия Геннадия.  
Биография Геннадия  не была особенно оригинальной. Родители – служащие. Отец – еврей, мать – белоруска. Когда Геннадию исполнилось четырнадцать, отец умер, и достаточно обеспеченная и размеренная жизнь семьи ушла в прошлое. Мать преподавала в техникуме немецкий. Чтобы обеспечить сына, она занималась репетиторством, подрабатывала, где только можно, переводами и вообще не гнушалась никакой работы. Свободного времени у нее практически не оставалось, как не было и времени заниматься воспитанием сына. К счастью, мальчик был не обойден способностями, а потому с учебой проблем у него не возникало. Но большую часть дня он проводил со сверстниками – в школе и на улице. В результате довольно рано начал курить и при случае не упускал возможности выпить. 
После окончания школы уехал в Воронеж. Там, будучи студентом второго курса института, он женился на сокурснице и перебрался из общежития к ней, а точнее – в квартиру ее родителей. Однако его семейное счастье длилось менее года. Не вынеся тяги своего супруга к веселым компаниям, жена однажды выгнала его из дому. Этого он ей простить не смог, и они развелись. 
Студенческая жизнь текла своим чередом – занятия, подработки, ухаживания за девушками, вечеринки. В это время у Геннадия вдруг прорезалась еще страсть к изучению языков. Он регулярно посещал все бесплатные языковые курсы и штудировал всевозможные самоучители. А на четвертом курсе Кисензон женился вновь. На сей раз его супругой стала официантка из расположенного неподалеку от общежития кафе. У нее была своя квартира, где она жила с двухлетней дочерью. Второй брак оказался более продолжительным. Но и он распался вскоре после защиты Геннадием диплома инженера. В немалой степени этому способствовали становившиеся все более частыми загулы Кисензона.
В связи с болезнью матери через два с небольшим года Кисензон возвращается в Примаверск. Он довольно удачно устраивается на работу в частное бюро переводов и женится на соседке по подъезду, которую знает чуть ли не с детского сада. По возвращении Геннадий стал существенно меньше пить, хотя отказ от спиртного давался ему уже с большим трудом. Жизнь, казалось бы, начала постепенно налаживаться. Во всяком случае, здоровье матери пошло на поправку. Но ситуация резко изменилась, когда возвращавшуюся с прогулки пожилую женщину в темном подъезде неизвестные пырнули ножом и ограбили, забрав сумочку с какой-то мелочью и сняв простенькое колечко. Мать скончалась через несколько дней после нападения. И Геннадий запил. Не помогали не увещевания супруги, ни угрозы начальства. Периоды между запоями становились все более короткими, а сами запои все более удлинялись. В результате еще через полгода Кисензон остался и без жены, и без работы. Он еще боролся – несколько недель проработал оформителем витрин, потом его взяли мастером на местный завод сельскохозяйственной техники, потом он устроился преподавателем математики в одной и преподавателем английского языка в другой школе…  Но каждый раз все кончалось фатальными запоями, когда он мог неделями не появляться на работе, и – его увольняли. 
Поскольку денег хронически не хватало, то через некоторое время «добрые люди» убедили Геннадия поменять его благоустроенную квартиру в центре на небольшую квартирку на окраине. Деньги очень быстро разошлись, но тут пришло сообщение из Белоруссии, где у его матери оставалась старшая сестра. Жила она в какой-то деревне в доставшемся ей после смерти мужа доме. Несколько месяцев тому назад старушка скончалась, и сердобольные соседи разыскали Геннадия, который оказался единственным наследником покойной. Назанимав денег, Кисензон отправился в Белоруссию, откуда вернулся лишь приблизительно через два с половиной месяца – опять-таки практически без денег. Отрадным было лишь то, что вскоре после приезда в деревню он отправил на свой адрес посылки с унаследованными им старинными книгами. В результате из всего наследства они оказались единственным, что еще не было пропито.
– А что это были за книги? – полюбопытствовал Денис.
– Плесни немного, – подвигая стакан, попросил Геннадий. –  А были это чудесные старинные книги. Они валялись на полу в небольшом закутке в сарае. Там была и «Эстетика» Спинозы, и Клаузевиц, и Меттерних, и книги по богословию, и дореволюционные учебники иностранных языков, и политическая литература конца девятнадцатого – начала двадцатого веков. Чего там только не было!
– Их можно посмотреть? – спросил Даров.
– Издеваешься? Во-первых, большинство книг было там в черт-те каком состоянии – без переплетов, полуистлевшие. Представляешь? За такие книги никто ломаного гроша не даст.
– Неужели ты все их выбросил?
– Ты к кому пришел? – возмутился Геннадий. – К люмпену? Нет, брат, я – Кисензон. Для меня книга, как для тебя… Ты что больше всего любишь?
– Маринованные маслята, – отшутился Денис. 
– Так вот, для меня книга, что для тебя маринованные маслята. Понял?   Я отобрал из старья то, что еще можно было читать, затем «просеял» книги еще раз и отправил домой только наиболее интересное для меня. Сечешь? Остальное было дешевле оставить или же сжечь. Кое-что я, правда, отвез тамошним букинистам и сдал. Но это так,  посидеть пару раз в кафе.
– Так где же твои книги? Те, которые ты отправил?
– Не трави душу, человече, – допивая из стакана вино, попросил Геннадий. – Не понимаешь, что ли, что живу я в хроническом безденежье? Кушать-пить мне надо? Надо. Вот так постепенно и простился типичный безработный интеллигент со столь любимыми им книгами.
– Продал?
– Не подарил же…
– Все оптом? – допытывался Денис и достал из сумки последнюю бутылку вина. Водку он решил оставить Кисензону при прощании.
– Конечно, нет, – внимательно следя за действиями гостя, покачал головой Геннадий. – Вначале я отобрал приблизительно половину. Из тех, что интересовали меня в меньшей степени. Их я сдал. Вообще-то, за копейки сдал. Но, понимаешь, деньги очень уж были нужны.   
Денис понимал. Ему было хорошо известно, что мучимый жаждой похмелья алкоголик готов на все, лишь бы побыстрей погасить пожирающий его изнутри огонь. 
– А остальные? – поинтересовался он.
– С кровью отрывал от сердца по одной. По мере надобности.
– И распродал?
– Вижу, и тебя, старичок, потянуло на мудрость древних, – игнорируя вопрос, констатировал Кисензон. – Помнишь:
«Герои древности, с торжественной их славой,
Отзывных струн души моей не шевелят:
По тяжким их стопам дорогую кровавой
Вступили в мир вражда, насилье и разврат»… 
– Не помню, – честно признался Денис. – Но старые книги я люблю.
– Это был Надсон, – не обращая внимания на последнее замечание гостя, задумчиво пояснил Геннадий. – Великий Надсон! Величайший поэт. Это я тебе говорю. … Или один из величайших.
Денису подумалось, что его словоохотливый хозяин вновь стал приближаться к тому блаженному состоянию, когда ему всех хотелось награждать эпитетом «величайший». Это означало одно – наливать ему следовало поменьше.
– Скажи, Ген, – полюбопытствовал он, – неужели у тебя разошлись уже все эти книги?
– Все, – кивнул Кисензон. – И уже достаточно давно. Никто не скажет, что Кися жмот. Если друзьям нужны бабки, продам самое дорогое – книги. Понял? Спенсера продал последним. Думаю, почти месяц уже прошел с тех пор. 
– А в последнее время кто-нибудь еще интересовался твоими старыми книгами?
Кисензон сложил руки на столе и принялся внимательно разглядывать своего гостя.
– Ты что? – прищурился тот.
– Нет, ты, все-таки, мент, – решил Кисензон. – Ну и черт с тобой. Мент так мент. Наливай. И задавай вопросы, то бишь – продолжай свой гнусный допрос. Но не забывай наливать.
Даров послушно взял штопор и молча откупорил вторую бутылку, после чего налил себе и Геннадию по полстакана. 
– Fleiß bricht Eis*) <*) – усердие ломает лед, ~ терпенье и труд все перетрут (нем.)> – одобрительно прокомментировал его действия  Кисензон. – Так что ты там спрашивал?
– Никто у тебя в последнее время не интересовался старыми книгами?
– Как же, спрашивали некоторые. Тут примерно месяц тому назад приезжал ко мне один господин. Сволочь. … Интересовался старинными книгами вообще и некогда бывшем у меня псалтырем в частности. Но псалтырь я к тому времени уже  продал. 
– Он не спрашивал – кому продал?
– Ну, ты прямо в корень зришь! – умилился Геннадий. – Точно помню, меня еще поразило, какая ему разница, кому я продал. А он пояснил, что надеется найти этого человека и предложить ему за книгу хорошие деньги.
«Но предпочел не платить Филиппу Сенькову никаких денег, а просто послал к журналисту за псалтырем своих «спецов» по изъятию антиквариата», – подумал  Денис и спросил: 
– Ты не мог бы описать мне этого любителя старины? Может быть, я тоже его знаю? Глядишь, в свою очередь и куплю у него что-нибудь интересное.  
– Тебя зовут не Жекой, – после короткой паузы объявил Кисензон. – Меня не обманешь! Понял? Не обманешь! Это я тебе говорю. Геннадий Кисензон. 
– Кончай, Ген. А? – вновь разливая по стаканам вино, попросил Денис. – Мне действительно хотелось бы посмотреть те книги.
– Я все понял. Зевс вразумил меня! Запомни, Кисю не проведешь. Понял? Тебя не интересуют судьбы безработных интеллигентов. Тебя не волнуют их физические и нравственные мучения. Тебе безразличны их стремления и тайные мечтания. Потому что ты не журналист. Вот так вот. И даже не милиционист. Антикварист du bist*) <*) – ты есть (нем.)>. Вы поняли, судари мои? На смену изжившим себя «измам» в наше время приходят «исты»! 
– Что ты мелишь, Ген? – попытался остановить этот бред Денис.
– Молчи, несчастный! С тобой все ясно.  Тебя интересуют мои книги. Я раскусил тебя. Сразу. Я не какой-нибудь там Ниро Вульф, Мегрэ или Марлоу. Понял? Я – Кисензон! И раскусил я тебя исключительно по твоим вопросам. Сразу. Кися не лох какой-нибудь. Я величайший сыщик всех времен и народов! Величайший! – Геннадий громко икнул и вдруг посмотрел на сидящего напротив Дарова абсолютно трезвыми глазами, после чего потряс головой и начал декламировать: 
– «Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим? В чем нашей жизни смысл? – Он нам непостижим». … Так сказал величайший Омар Хайям. Величайший! Понял? – И вновь икнув, Геннадий прокомментировал: –  Но когда есть что выпить, то постичь можно все. Точно знаю. Хотя пить для этого нужно по особой системе. Но об этом – никому! Т-сс!  И когда-нибудь я ее найду, эту систему. И получу за нее премию. А если премию не дадут – продам систему к чертовой матери и напьюсь. Туркам продам. … А может, ты ее у меня купишь? 
– Чудак ты, Ген.
– Тогда наливай. 
– Налью, если будешь закусывать, – пообещал Денис, придвигая своему визави тарелку с нарезкой ветчины.
Но Кисензон ее брезгливо оттолкнул и показал на свой стакан. Когда Даров налил, он сделал пару глотков, зажмурился, а затем заявил:
– Я все помню. Можете записывать, Ватсон. Ко мне приходил за книгами мужчина лет сорока. Был он мужеского, обрати внимание, пола. Имени не знаю. Интеллигентный. Высокий. И… да пошел бы ты, скотина, к чертовой матери! Не скажу я тебе, идиоту, сколько в нем было футов и фунтов. Понял? Потому как устал я, старче. 
– И сопровождал его…? – не обращая внимания на становящийся агрессивным тон своего хозяина, напомнил Даров.
– Да иди ты, скотина! Горилла сопровождала его. Настоящая го-рил-ла.  Понял? И горилла эта все время твердила: «ёлы-палы», «ёлы-пала»… Через каждое слово. Попугай какой-то. «Ёлы-палы». Это был, скажу тебе, примерзчайший гибрид гориллы с попугаем. Или бегемота с парашей. Или бормашины… – Кисензон внезапно уронил голову на скрещенные на столе руки и стал тихонько посапывать.
Уходя, Даров поставил на холодильник бутылку водки и двухлитровую бутыль минералки. С гориллой, повторяющей «ёлы-палы» ему встречаться уже приходилось. В ресторане. И найти круглолицего здоровяка будет, скорее всего, не так-то уж и сложно.

*   *   *

Выйдя к автобусной остановке, Денис позвонил Вениамину.
–  Ну, что ты там наговорил обо мне Юле? – поинтересовался он.
– Все отлично. Ты все верно схватил. Ты – новый руководитель подразделения ФСБ, занимающегося расследованием хищений культурных ценностей. Туповат, как водится, не особенно инициативен, но служака честный и где-то даже порядочный, – со смешком пояснил Веня и неожиданно добавил: – А с Юлей мы уже на ты. Вот так-то. Приятная девчушка. 
– Ладно. Ты обратил внимание – Ашанин, Сафрин, Богуш? Что-то больно уж часто я стал натыкаться на эти  фамилии. 
– Даст Бог, это и поможет нам, – философски заметил Кислярский. – Да, вот еще что. Посмотрел я перечень закрывшихся за последние годы художественных салонов и антикварных магазинов. Есть там и салон, в который обращался Бахмутов. Салон в Курском проезде. Продиктовать тебе список?
– Не стоит. Давай встретимся утром. Есть что обсудить.
– Договорились. Кстати, ты выяснил, куда родители Войцеховской обращались по поводу оценки своих картин? Не в тот ли салон, что  в Курском проезде?
Денису никак не хотелось признаваться в том, что накануне вечером ему было не до звонков. Знакомство с Ингой и _ииной внесло не самые благоприятные коррективы в ход проводимого им расследования. Во всяком случае, многое из того, что предполагалось сделать накануне вечером, так и не было выполнено.
– Пока не знаю. Сообщу тебе утром, – пообещал он и попрощался: «До завтра!» 
Памятуя, что «береженого и Бог бережет», Даров предпочел делать все связанные с расследованием звонки откуда угодно, но только не из своего номера. Поэтому он присел на огораживающую небольшой скверик низкую кирпичную стенку и, достав список, позвонил Светлане Войцеховской, а также обзвонил ряд пострадавших из списка Василия Дмитриевича.  
Светлана и один из тех, кого ему удалось застать дома, подтвердили, что в свое время обращались именно в художественный салон в Курском проезде. Еще трое назвали антикварный магазин «Былое». 
Пользуясь случаем, Денис поинтересовался у Светланы, не была ли она знакома с неким Петром Яковлевичем Сафриным. На этот, казалось бы, оень простой вопрос Войцеховская ответила  почему-то с заминкой. Во всяком случае, Денису показалось, что, прежде чем ответить, она некоторое время колебалась, как бы сомневаясь, стоит ли ей быть откровенной. Но потом, очевидно, решила, что нет никакого смысла скрывать это знакомство.  Да, она знала Сафрина. Насколько хорошо? Достаточно хорошо. Некоторое время они были… почти что друзьями. Да, встречались. Конечно, он бывал у нее в гостях. Нет, уже несколько лет они не поддерживают более никаких отношений. Почему? Ну, на то есть свои основания…
Затем Даров созвонился с Василием Дмитриевичем, который сообщил, что у него на руках распечатка всех стоящих на учете в городе и области черных «Тойот» модели «Кальдина». О других новостях Василий Дмитриевич обещал рассказать при встрече. «Жду вас завтра в час пятнадцать у магазина «Дары моря», – сообщил он. – Сможете?» 
– Да, – столь же лаконично ответил Денис.
– Приходите. Кстати, машина вам не понадобится.
– Хорошо.
– Счастливо, – попрощался Василий Дмитриевич.  
– Минутку. Подождите. Вы не знаете, ваш друг-инвалид – он не собирался продавать похищенные у него вещи?
– С чего вы взяли? Нет, конечно.
– И не обращался к оценщикам?
– К оценщикам? – переспросил Василий Дмитриевич. – Нет, к оценщикам точно не обращался. А вот эксперта ему привозили.  
– Откуда?
– Это имеет значение?
– Естественно, – подтвердил Денис.
– Завтра я скажу вам это.
До центра Даров добрался на попутке. Прежде чем вернуться к себе в номер, он купил шампанского и фруктов, а также приглянувшийся ему букет хризантем необычной расцветки. Презирая себя за слабость, вначале позвонил в соседний номер Инге, и лишь потом – в Москву Марине. Он успокаивал себя тем, что замужняя – как это ему теперь было известно – Инга привлекала его лишь в качестве сексуальной партнерши. Денис не сомневался, что и для нее он являлся только партнером на время. Он был не более чем varón, macho*) <*) – особа мужского пола, самец (исп.)>, которому в данный конкретный интервал времени при отсутствии каких-либо взаимных обязательств доверялось исполнение определенных приятных обязанностей. Денис не обманывал себя – его властно тянуло к Инге. Эта женщина с монголоидными чертами лица, с чувственным ртом и гипнотическими блестящими глазами завораживала его некими флюидами исходящей от нее женственности. И это была не просто женственность. Ее женственность была требовательной, агрессивной и всеподчиняющей. Он был не в силах противостоять ей, поскольку она пробуждала в нем его животное, унаследованное, наверное, еще от динозавров и тихо прячущееся в подкорке мужское «я». Короче – с нею он был не более чем самцом. Ничего более от него и не требовалось. И их обоих это устраивало.  Что называется – дело житейское. Пройдет еще несколько дней, и они расстанутся. Расстанутся, скорее всего, навсегда. Возможно, потом он и будет вспоминать о совместно проведенных с Ингой вечерах, а может быть – и забудет о них, как забыл о не особенно продолжительных связях с другими женщинами. И это несмотря на то, что в настоящее время его мысли часто возвращались к ней. А вот Марина – то совсем другое дело. У Марины, несомненно, была более красивая фигура. А почему, собственно, несомненно? Потому, что Марина была моложе? Но ведь и у Инги фигура также была более чем не дурна… Наверное, все объяснялось тем, Марина была женщиной совсем другого плана. Нет, он не отказывал ей в сексапильности, но в то же время для него главным в ней было нечто иное. «Что именно?» – задумался он и решил, что, скорее всего, главным были определенная ее инфантильность, наивность, чистота и трогательное отношение к нему. Во всяком случае, именно с Мариной он был готов связать себя в будущем известными, подкрепляемыми штампом в паспорте обязательствами.  Но, в то же время, весьма существенная разница в возрасте явно не являлась плюсом в плане возможного брачного союза.